Алексей Ксендзюк
Книга: "Человек неведомый:
Толтекский путь усиления осознания"


 

Глава 10.     МАГИЧЕСКАЯ ТКАНЬ МИРА И ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ
                          ЛИЧНОГО НАМЕРЕНИЯ



 
" Разве не может быть, что невидимый, непостижимый ветер бросает нас то туда, то сюда, определяя наши поступки, тогда как мы, в нашем простодушии, полагаем, что действуем по своей свободной воле? Что, если жизнь в нас не что иное, как таинственный вихрь?!"
Густав Майринк

 
" Если воин хочет ответить на то добро, что для него сдела­ли, но у него нет возможности расплатиться с людьми, ког­да-то помогавшими ему,воин отдает все, что может, человеческому духу. "
Карлос Кастанеда

Поскольку намерение (intent)не является предметом описания, а целиком принадлежит нагуалю (Реальности-вне-интерпретации), мы можем говорить о нем в трех аспектах: а) мистическом (воплощение непостижимого Закона и непостижимой свободы), б) структурно-метафизическом (уровни бытия и соответствующие им феноменальные уровни намерения) и в) операционально-магическом (т. е. о процессуальном соотношении личной воли, внимания и мирового намерения). Первый уровень интересует нас меньше всего, хотя рождает в разгоряченных умах мистиков-визионеров грандиозные метафоры и может служить почвой для настоящих шедевров мысли и искусства. Это — масштабный образ, символ Тайны движущегося мира и его порыв. Таким образом, мы будем говорить о втором и третьем — метафизике и магии таинственного намерения.

Что такое намерение? Можно ли дать определение тому, что по природе своей выходит за рамки всяких определений? Идеалистам в известной мере проще — они могут приписать намерению трансцендентную, сверхпсихическую природу. Нам же придется безжалостно отсекать все лишнее, чтобы остаться с чем-то, не имеющим имени. Редукционизм такого рода позволяет, например, создать следующую формулировку: Намерение не психический акт. Это способ превращения причины в следствие внутри энергетической ткани мироздания. Но не позволяйте этой «урезанной» дефиниции загипнотизировать себя, поскольку она отражает крохотную часть явления и способна объяснить лишь одно: каким образом намерение связано с магией. Ибо суть магии (как уже говорилось) — нарушение каузальности. С одной стороны, намерение само определяет, как именно и какие рождаются следствия. С другой стороны, намерение содержит в себе обширный набор модификаций каузальности, и в этом смысле его можно назвать «метакаузальностью». Иными словами, намерение не есть воплощение абсолютной, ничем не ограниченной Свободы. Намерение не может уничтожить Вселенную, не может в один миг остановить биологические процессы, изменить орбиты планет и т. д. Но все же в нем заключены грандиозные потенции — они-то и превращают обычного человека в мага, а мага — в новый вид энергетического существа, способного вечно странствовать по бесчисленным мирам.


Вернемся ко второму и третьему аспекту намерения, т. е. тому, что хоть в какой-то степени может быть предметом размышлений и анали­за. Со структурно-метафизической точки зрения можно говорить о:


        • намерении больших эманации Вселенной,
        • намерении Земли,
        • намерении человека.


Иерархия энергетических систем (в смысле их объема и долговечности) определяет скорости, типы превращений, тенденции и конечные состояния. О больших эманациях мы знаем меньше всего — видимо, в сферу их намерения входит специфический баланс организации и энтропии, «правильное» перетекание энергии из одного диапазона Реальности в другой и другие малопонятные закономерности.

Если взглянуть на мироздание оптимистически, намерение Земли включает в себя рождение биологической стихии как системы энергетических тел небольшого объема, способных самостоятельно увеличивать свою численность и развивать осознание как процесс присущих эманациям резонансов.

Наконец, намерение человека — упорядоченность осознания, создание исчерпывающего тоналя, замыкающего поле его опыта в управляе­мую структуру. Здесь космическая Имперсональность уступает место Личности, что впервые создает предпосылки для произвольной самотрансформации существа.

Субъект живет и воспринимает внутри этих трех больших систем — Мира, Жизни и Человека. В этом сложность ситуации. Мы как бы пребываем на вершине пирамиды. Намерение вселенной лежит внутри нас как фундамент, как полево-энергетическая ткань, не знающая никаких иных законов, кроме собственных. Мы не просто состоим из этой ткани, мы пронизаны ее Тайной, ее Силой и ее Магией. В конечном счете все, чем располагает человеческое существо, — всего лишь производная от «магической ткани мира». Именно здесь — сокровенная суть намерения, воли, внимания и даже осознания.

Ибо Жизнь — только продолжение мирового намерения. Она способна сохранять свои уникальные признаки и размножаться. С экзи­стенциальной точки зрения никаких иных различий мы не найдем. Все представлено в инертном, консервативном виде. «Осознание» перешло в «чувствование», внимание по-прежнему управляемо законами — не физическими, так биологическими. Стихия Жизни мало чем отличается от стихии неживой материи. Ее намерение изменилось лишь формально, но мировая система осталась прежней.

Стихия человека совсем другое дело. С тех пор как осознание стало упорядоченным, мир-для-человека категорически изменился. Свершилась Великая Иллюзия — Мир исчез! Потому что мир-вне-человека больше не существует. Мы, конечно, осведомлены интеллектуально о некоем «двоемирии» — будто есть «мир-вне-человека» и «мир-для-человека», но в непосредственном психологическом опыте никогда с этим двоемирием не сталкиваемся.

Мы сотворили тональ один мир, «дневной мир», «мир человека наяву». Мы удалили и выбросили все, что не совпадало с утвержденными шаблонами. И самое главное — точно таким же образом мы поступили со своим внутренним миром.

Мы приближаемся к человеческому намерению через познание бессознательного. Приближаемся, конечно, не к его содержанию, а скорее к процессу, явленности миру и человеку. Иными словами, семантические поля нашего бессознательного сами по себе намерения не содержат, и не нужно на этот счет питать иллюзии. Архетипы, мифологемы, гештальты, базальные стремления, внушенные нам социальностью, — они, конечно, обнажают часть фундамента человеческих идей и выросших из них хотений. На символическом уровне они хранят раннюю историю мирового тоналя и опосредованно выражают склонности, присущие нашей природе.

Глубинное бессознательное не является хранилищем наших атавизмов, как считают некоторые психологи. Оно крайне актуально, приспособлено к нынешней жизни бодрствующего сознания и обеспечивает современную мотивацию исчерпывающим образом. Любой миф и; символ бессознательного — всегда предпосылка для реакции, поступка, поведения; их архаическая форма лишь маскирует злободневность живость эмоционального потенциала. Содержание бессознательно! имеет самое прямое отношение к сегодняшнему человеку. Оно всегда подталкивает нас либо парализует, будучи не просто совокупностью вытесненной семантики, а генератором эмоциональных импульсов, распространенных на все поле актуального опыта.

Толтек исследует свое бессознательное не для того, чтобы удовлетворить научное любопытство, выяснить, какой именно вид имел его тональ в эмбриональном состоянии. Точно так же перепросмотр не является сбором фактов о первых годах собственной биографии.

Бессознательное — это фундамент поведения современного человека; каждый элемент бессознательного имеет силу здесь и сейчас. Он превращается, обретает новую форму, он вновь и вновь обрастает адаптированными интерпретациями, затем — рационализациями, он оправдывает свою активность, прибегая к содержаниям ясного сознания, — но суть неизменна. Если данная мифологема (символ) присутствует в бессознательном, значит, она актуальна и влияет на психологический процесс, — более того, мифологема (символ) каким-то образом участвует в строительстве цивилизации.

Изучив содержания бессознательного, мы узнаем важную вещь — какие формы и маски используются семантическими продуктами психики, чтобы всегда осуществлять намерение человеческого вида. Вот что такое бессознательное — хранилище форм, реквизит для маскарада. Это резерв нашей пластичности. Если человечество в результате какой-нибудь катастрофы вернется в пещеры, оно возродит архаичные формы, мифологию и идеологию первобытного племени, чтобы начать заново свое неотвратимое строительство. Оно будет восходить теми же тропами, комбинируя факты своего бессознательного иначе, но непременно ради того же самого результата.

Это путь намерения человека. Формы несущественны — важнее то, что можно назвать «инвариантом тонального развития».

Например, человек должен обрести речь и письмо, должен существовать группами, организованными иерархически; должен разделить труд на охоту, земледелие и ремесло. Дальнейшее очевидно — ремесленники обречены селиться вместе, создавая таким образом города; иерархия городской жизни приведет к монархии, деспотии или демократии. С этого начнется государство. Государства обречены время от времени воевать, в результате чего появляется особая каста (или класс) «воинов», солдат и военачальников, которые умеют только сражаться, — армия. Наличие армии определяет развитие социума на тысячелетия... И т. д. и т. п.

Всё уже написано в книге судеб человеческого рода. И все формы религиозности, и все виды общественного устройства имеют в бессознательном свою самую объемную, «символическую» представленность. Легко вообразить варианты развития социума, легко нарисовать схемы, по которым идет цивилизация. Кроме того, легко заметить совокупность инвариантов. Но все это, как уже было сказано, показывает нам последствия намерения. Мы видим, что есть некий единый процесс — он всегда ведет человека в одну и ту же сторону.

Но каково содержание движущего импульса? Все, о чем мы говорим, — только эффекты импульса в некотором диапазоне возможных вариаций.

Да, осознание упорядочивается, тональ усложняется, замыкается на себе. Да, восприятие сужается и обретает способность к невиданной для животных концентрации. Это происходит с любым этносом, в любой культуре. Намерение едино. Но каково содержание этого намерения? Или, как говорят чаще, — каков его смысл!

В процессе личностной трансформации вопрос о «смысле жизни» обязательно возникает. Очень часто бывает и так, что как раз озабоченность «смыслом жизни» толкает человека на сам путь духовной (мистической, психоэнергетической) дисциплины либо обращает его к религии. Я многократно был свидетелем эмоциональных дискуссий на эту захватывающую тему. Поскольку проблема «смысла», как мы увидим, неразрывно связана с НАМЕРЕНИЕМ, я скажу по этому поводу несколько слов.

Прежде всего, каждый ищущий развития осознания субъект наталкивается на два представления о «смысле». Условно их можно назвать субъективным смыслом и объективным смыслом. Реальность «субъективного смысла» не вызывает сомнений, ибо это ядро устремлений и фундамент любой мотивации личности. Сюда входят задачи, цели, подчиненные им стратегии и выборы. Это — суть нашей личной жизни. Мы знаем, что сами строим подобные «смыслы» или «цели». Это присуще семантической природе нашего сознания, разума, тоналя. Можно сказать, что субъективный смысл жизни — наше «окончательное делание».

Совсем необязательно представлять себе такой построенный смысл как нечто весьма приземленное и всесторонне обусловленное социальными внушениями. Самая высокая духовность может быть сделана нами по образцам вечных экзистенциальных устремлений человеческого рода. Проблема в том, что слишком часто люди, построившие себе субъективный смысл жизни из духовных идей и представлений, искренне полагают его объективным, реальным, существующим снаружи, в макрокосме без человека, до и после него. Практически все религии мира пали жертвой этого заблуждения (потому они и стали религиями!).

Объективный смысл, тем не менее, взывает к нашему чувству. Никому не нравится аморфная каша, хаос, бесконечная и ни к чему не ведущая вибрация эманации Вселенной. Мы нуждаемся в системе координат, в точке отсчета. Мы хотим найти внешнее целенаправленное движение, чтобы последовать за ним и знать, что исполняем не собственную прихоть, а способствуем сокровенному смыслу человека в Большом Мире. Это дает уверенность, самооценку, чувство собственной важности, позволяет держать тональ в одном зафиксированном режиме, который принимается как оптимальный для достижения объективного смысла жизни. Нас прельщает собственная хитрость — мы можем утверждать, что именно следуя плану по осуществлению «смысла жизни», который придуман не нами, а существует в Большом Мире, мы обретаем экзистенциальную свободу. («Познайте истину, и она сделает вас свободными».)

Я не стану утверждать, что объективного смысла не существует — хотя в дидактических целях следовало бы. Но попробуем размышлять трезво, то есть безупречно.

Дело вовсе не в том, существует ли такая штука, как «объективный смысл жизни человека». Дело в том, как мы воспринимаем этот «объективный смысл» и как к нему относимся. Выше я сказал, что вопрос смысла — это вопрос нашей семантики. Семантика занимается знаками и значениями, сочетаниями знаков и полями значений. Это ограниченная трансляция («перевод» сенсорных сигналов в информационные схемы) и собственная продукция (производство фикций, которых в Реальности нет и не было, миражей из слов, за каждым из которых — другие слова и ничего больше).

Когда мы работаем с субъективным смыслом, все это нормально и не вызывает возражений. Однако, пытаясь отыскать смысл объективный, внешний, мы следуем теми же путями. Мы точно так же строим по семантической схеме «смысл», но делаем его масштабы почти бесконечными и универсальными, чтобы назвать сделанное «ОБЪЕКТИВНЫМ СМЫСЛОМ ЖИЗНИ ЧЕЛОВЕКА». Неправда, он по-прежнему субъективен и к Реальности никак не относится.

Объективный смысл нечеловечен и, разумеется, несемантичен. Он вне описания, рефлексии, и принадлежит скорее к чувству. Помните, как сформулировал мудрый Лао-цзы? «Дао, выраженное в словах, — не Дао».

Если мы надеваем на «внешний смысл» человека семантические одежды (пусть они состоят из самых изысканных рассуждений, максим и афоризмов), это сковывает нас. Здесь нет и не может быть свободы. Такие смыслы могут быть полезными инструментами, вехами на Пути, но не самим Смыслом. Например, можно сказать, что смысл человека состоит в усилении его осознания —правда, вполне подходящая формулировка? Это инструмент, который помогает приблизиться к выбранной цели, — например, к достижению и освоению второго внимания.

Подобным образом работают все построенные человеком смыслы, на какие бы масштабы они ни претендовали. И «слияние с Богом (Абсолютом)», и «достижение Пустоты Бытия», и многое другое. Все это субъективные построения, которые помогают или мешают человеку. Это полезные инструменты или вредные помехи. Они не могут привести к свободе, поскольку воплощают в себе ограниченность символов, ограниченность мышления и восприятия. Они настраивают на фиксацию, соответствующую данной формулировке.

Нагуализм же парадоксальным образом настаивает на том, что осуществление смысла и свобода неразрывно связаны. Более того, по сути — это одно и то же.

Есть лишь одно таинственное явление, которое позволяет отдаленным образом разрешить возникший парадокс. Это НАМЕРЕНИЕ. Оно в ряде отношений подобно Дао. Намерение не допускает никаких описаний и не выражает себя семантически. Намерение всегда имеет «область», к которой оно стремится. Намерение активно и воплощает себя в движении. Намерение не знает никакого окончательного результата, который можно было бы сформулировать (поэтому ничем не сковывает свободу Пути). Следование намерению дает человеку чувство ни с чем не сравнимой гармонии, уравновешенности и колоссального избытка сил. Таким образом, если вообще говорить про объективный смысл человека в нагуализме, то он сосредоточен в НАМЕРЕНИИ. Благодаря «запредельности» намерения в него входит и усиление осознания, и смещение точки сборки, и фиксация ее в новой позиции, и блуждание в трэмпинге. Затем следует интеграция различных режимов восприятия, бессмертие и свобода.

Возможно, такая размытость многим непривычна и не понравится. Какая-то неразбериха. Типичная «китайская мудрость» — Дао, о котором и сказать толком ничего нельзя, но при этом оно повсюду себя проявляет. Наша приверженность описанию и элементам описания, символам и знакам гораздо сильнее, чем может показаться. Мы маниакально семантичны.

А здесь — выходит, опять не на что опереться. И не на чем выстроить здание ЧСВ. Потому что осуществление намерения не порождает ни гордости, ни чувства значительности содеянного... Никакой важности, а равно никакой уязвленности от того, что не смог следовать намерению. Ибо намерение не имеет социальных координат, и это лишний раз свидетельствует — наконец-то речь идет о Реальном, Объективном, а не о «человеческом».


В энергетическом теле существуют следующие каналы для контакта с намерением:


1. Темечко.
2. Межбровье.
3. Пупок.
4. Комбинации трех первых + центр страха и (или) промежность.


Намерение всегда присутствует в поле латентной перцепции первого внимания. На фоне тотального сталкинга (см. главу 6) мы способны выследить значительную часть энергообменных процессов. Более того, мы если не точно, то хотя бы в общих чертах можем в этом состоянии определить природу и источник тех или иных энергетических влияний.

Конечно, у продвинутых сновидящих бывают особые ситуации — например, в том случае, если они захватили какой-то фрагмент полей второго внимания и испытывают их влияние наяву. Но даже здесь можно идентифицировать источник, поскольку поля второго внимания имеют специфические характеристики.

Прежде всего, поля второго внимания существуют в собственном континууме и не являются необходимыми для функционирования мира первого внимания. Речь идет как о семантической необходимости для тонального описания, так и об энергетической необходимости, т. е. участии в полево-силовых процессах мира, для которого мы составили наше тональное описание.

Этот признак кажется абстрактным, но он очень важен и по сути определяет все. Собственно говоря, то, что мы называем «МИР», есть перцептивно-энергетическая целокупность, где каждый фрагмент, каждое явление есть причина, признак, следствие или проявление другого. Обратите внимание — мир самодостаточен. Конечно, пока ваш сенсорный и эмоциональный опыт ограничен только одним миром, заметить это сложно. И все-таки! Помните, в первой части книги речь зашла об антропном принципе — парадоксе мировосприятия и одновременно онтологическом факте? Здесь мы возвращаемся к тому же. Антропный принцип — это лишь частное проявление самодостаточности всякого мира (в данном случае «мира человека»).

Видимо, речь идет о критической способности тоналя как объема описания — способности, подчиненной внутренней, не до конца постижимой логике, выросшей из энергетических законов целесообразности. Это и есть та способность, которая позволяет нам делить недискретную ткань бытия на отдельные, замкнутые «миры».

Очевидно, перцептивный аппарат тоналя может выбрать для полноценного восприятия только одну цепь энергетических фактов, объединенных железной цепью причинности. Здесь все сливается воедино — устройство энергетического тела наблюдателя, доминанты энергообмена между субъектом и объектом, определяющие значимость представленного восприятию диапазона эманации, изотропность всех структур в перцептивной среде и т. д.

И мы узнаем это единство, мы узнаем «мир» как энергетическую целокупность. Более того, мы узнаем свой мир — а это самое важное. Мы «знаем», что плотность полей здесь возрастает от периферии к центру, что любой объект, способный причинить нам вред, обладает вполне определенными характеристиками. То, что мы привыкли называть «массой», «скоростью», «плотностью», «способностью вступать в химические взаимодействия» и многое другое, то, что мы привыкли считать физикой и химией нашей Вселенной, — на самом деле только перцептивные характеристики, резонансы, возникающие между устройством воспринимающего тела и устройством воспринимаемой среды. Это родное первое внимание, которое невозможно не узнать.

Любой мир второго внимания обладает такой же целокупностью, такой же логикой, но не включает в качестве необходимого элемента самого человека как базовую перцептивную единицу. Соприкасаясь с ним, мы всегда знаем, что сущностно изменены (иначе были бы просто не способны воспринять это чуждое пространство). Иными словами, это мир не-человеческого намерения. Вот почему в мире второго внимания высказать личное намерение — значит сделать его энергетическим фактом. Все дело в том, что речь порождается внутренним диалогом, а внутренний диалог, который мы имеем, воплощает в себе логику первого внимания. Если такой внутренний диалог «включает» речь в полях второго внимания, он нарушает каузальность этой перцептивной среды. И обыкновенная произнесенная фраза становится магией.

Иные характеристики перцептивной среды, отражающие иной тип энергообмена, связаны особой логикой с возможностями бытия. При этом связи не очевидны, и «антропос» со своим антропным принципом чувствует себя более чем странно.

Например, в нашей, «человеческой» среде скорость света — это предельная скорость перемещения (воздействия, влияния, реакции и т. п.). Но есть миры, где свет движется медленнее многих иных волн, полей, процессов. Каждый сновидящий, добившийся успехов в освоении второго внимания, знает, что в некоторых средах он способен «летать», преодолевать гравитацию при помощи собственного усилия тела. Если посвятить достаточно времени исследованию этих перцептивных сред, то окажется, что способность летать вызвана тем непривычным фактом, что скорость света там не является предельной скоростью для взаимодействий. Простым волевым усилием сновидец может легко развить скорость выше световой — и именно поэтому он может побеждать гравитацию. Сновидец движется быстрее гравитационной волны, которая перемещается со скоростью света, он обгоняет ее — вот причина его левитации. В перцептивных полях второго внимания предельную скорость может иметь не свет, а иные процессы.

(Кстати, именно этой причиной объясняется наличие миров второго внимания, где нет и не может быть использования электричества. Ибо электрический ток, движущийся со скоростью света, оказывается довольно медленной штукой. Его просто нельзя использовать так, как это делаем мы. Один из таких миров мне известен.)

Каждый мир второго внимания — воплощение своего типа намерения. Намерение создает континуум через резонанс тела и внешней среды. Достаточно изменить один параметр — и целостность мира будет вывернута наизнанку. Целесообразность и самоощущение обретают совсем другие смыслы. Если в мире второго внимания есть свой «социум», он будет всячески поддерживать гомеостазис собственного мира. Ведь социум отражает намерение составляющих его существ. Постичь социальные игры любой среды, относящейся ко второму вниманию — значит войти с этой средой в самый полноценный энергообмен.

Наш мир — мир первого внимания — тоже защищает свою неизменность через социум. Мы не обращаем внимания на эту (быть может, самую важную) функцию общественного бытия, потому что крайне редко осознаем устройство перцептивного аппарата в его связи с областью энергетических эманации, составляющих среду обитания. А социальность, тем не менее, всего лишь проекция намерения нашего вида. Структура общества стремится поддержать себя даже вопреки интересам людей, из которых оно состоит.

Сегодняшний социум, после многих веков различных попыток, находится в поиске компромисса между свободным рынком и социальным обществом. Он весь соткан из парадоксов: ищет свободу, но останавливается при виде любого воплощения этой свободы, проповедует индивидуализм, но опирается на ту или иную систему коллективной солидарности. Рынок — это свобода и поиск, социальное общество — это контроль и ответственность, власть, которая берет на себя смелость решать за других, что хорошо и что плохо. Свобода позволяет говорить о потенциально опасных для социума вещах — это заслуга рынка; государственный контроль не дает выходить за установленные рамки — это заслуга подавляющей системы и пропаганды.

Социум никогда не пропагандировал трансформационные учения о человеке и не станет этого делать. Вполне возможно, это вселенский закон, который с таким же успехом работает в мирах второго внимания, как бы они ни отличались от нашего. В конце концов, точка сборки должна быть жестко зафиксирована у любого сознающего существа.

Пропаганда социума поразительно убога и возможна лишь потому, что действует на бессознательное. Вы с легкостью составите список «социально полезного», если просто проведете содержательный мониторинг популярных СМИ. Точно так же можно составить список «социально вредного» — это то, что существует в реальной культуре, обсуждается в ней, но крайне редко попадает, например, в пространство телевидения — самого эффективного орудия социальной пропаганды.

Проделав такое наблюдение, вы откроете, что в список «социально вредного» входят, например, книги Кастанеды (наряду с йогой, дзэн, даосизмом, Гурджиевым Кришнамурти и множеством других известных человечеству имен и направлений). Наряду со всем вышесказанным, это позволяет обосновать такой вывод: государство как структура социума незаинтересовано в совершенствовании и изменении природы человека.

Мировой тональ игнорирует естественное стремление человека к свободе и познанию. Этим намерение тоналя отличается от намерения целостной человеческой природы. Его намерение — замкнуться на себе и производить бесконечные самоповторения. Пусть «социальный человек» подавлен, угнетен душевно и духовно, пусть он страдает от комп­лексов и тайно жаждет смерти — в конце концов, разве это важно? Важно закрыть пузырь восприятия — качественно и навсегда. Важно сохранить воспроизведение неизменной структуры. И это не заговор, не осознанная тайная воля каких-то сверхсекретных «масонов» — это бессознательное намерение человеческого тоналя. Помните, мы говорили, что для человека реальной властью обладает только то, что автоматично, т. е. не осознается? Отсюда следует простой вывод: усиливая осознание, толтек начинает воспринимать намерение тоналя не-автоматично и, значит, разрушает его. Включается намерение больших систем — человеческого вида, планеты и космоса, тех самых систем, чья суть — бесконечная трансформация. Это дает надежду.

Сталкер способен выследить в себе проявления биологического намерения и намерения человека. В реальной психической жизни эти стихии всесторонне переплетены. Когда толтек работает над безупречностью, он впервые непосредственно сталкивается с изобилием смешанных форм, где животное и человеческое представлены почти равномерно. Толтек открывает на практике, что он — совокупность биологии и «человеческого».

Различать животное и человеческое в себе крайне важно, поскольку их проявления подобны, а намерения, лежащие в их основе, иногда полярно противоположны. Думается, именно неразличение этих двух начал — причина большого числа ошибок, совершаемых человеком в его повседневной жизни.

Чем же отличается животное от социального? Чем отличается намерение биологической стихии от намерения Человека?

Биологическое стремится к неизменности, повторению и испытывает от этого удовольствие (наслаждение). Суть биологической стихии — репликация, воспроизводство. Поэтому любые действия, ассоциирую­щиеся в психике с умножением подобных частей, увеличением, ритмическим движением, вызывают тот или иной вид удовольствия. Опосредованно с размножением связана даже пища. Сюда же относятся разные виды развлечений, придуманных человеком. «Эротическая интрига» бывает так глубоко спрятана, что надо быть изощренным аналитиком, чтобы обнажить ее. Кто из нас догадается, что увлекательность кино-погони может быть связана со стремлением биологии догонять и овладевать? Почти все виды игровой физической активности (начиная с футбола и бокса и заканчивая триллерами и компьютерными «стрелялками») увлекательны, потому что биологичны. Биологическое визуализирует себя через лабиринты, атаки, насилие, победы и поражения. Биологическое не-свободно, оно борется или бежит, причиняет боль или страдает от боли. И развлекается всем этим, полностью погружается в эту стихию своим однообразным вниманием.

Человеческое, наоборот, ищет открытые пространства, свободно размещенные по нему элементы, которым можно придавать любой порядок. Человеческое намерение немного напоминает ребенка, которому подарили очень большой и забавный «Конструктор». Он строит башни из кубиков, складывает пирамидки, но главное — мечтает построить себе «домик»: красивый, из разноцветных элементов, с окошками и дверцами, с многообразным и приятным внутренним убранством. Как вы догадались, «домик» — это аналогия тоналя. Здесь должен поддерживаться определенный порядок. Например, картины могут висеть на стенах, но — ни в коем случае! — не на потолке. Крыша должна накрывать жилище, а не служить ему фундаментом, стены не могут лежать горизонтально и т. д. и т. п. Внутри этого сконструированного порядка человек чувствует себя одновременно а) в безопасности, б) свободным. Что­бы усилить чувство свободы, он собирает возле домика железную дорогу, по которой туда-сюда разъезжает веселый паровоз с вагонами для пассажиров. И возникает иллюзия, будто стоит лишь пожелать — и ты можешь сесть на придуманный поезд, а потом ехать и ехать, созерцая невиданные ландшафты, чужие города... И так — вечно.

Переплетения биологического и человеческого повсеместны. В «домике» комнаты подозрительно повторяют друг друга, на железной дороге за вами кто-нибудь гонится, вы можете въехать в темный туннель (фрейдисты, где вы?), где мигают таинственные огоньки, — да мало ли причуд в этой полувоображаемой-полуреальной игре сознания? Ловите биологическое и, пользуясь его импульсом, усиливайте человеческое. Все равно никто не может окончательно разобрать этот хаос.

Но даже после этого тотальный сталкинг открывает осознанию некий странный осадок, некое присутствие, движущее нами изнутри, силу, в определенном смысле продолжающую или воплощающую нашу личную волю, — присутствие некоего основания всякой активности, психической и физической. Она подобна руслу реки, а мы — подобны речной воде.

Это чистое намерение. Самый грубый, но проще всего воспринимаемый контакт с намерением происходит через пупочный «просвет» — то, что дон Хуан и иные толтекские маги называли волей. Он касается только модуса активного энергетического действия или влияния. Однако с помощью сталкинга толтек способен открыть, что каждая клетка его тела пропитана намерением, каждая мысль, желание, эмоция, чувство и реакция — все это продукты намерения. В нем больше всего человеческою, но ощутимой тенью нависает намерение Земли как материнской планеты, и более того — невесомым, бескачественным дыханием присутствует намерение больших эманации, воплощающих устройство Мира и скрывающих тайну нашего в нем присутствия.

Восприятие намерения вовсе не обязано быть благостным или, эйфорическим. Например, его неотъемлемой частью является смерть — судьба всякого живого организма. Кастанеда писал об этом. Если намерение смерти за левым плечом так и осталось для него метафорой или чем-то вроде померещившегося призрака, то накатывающая сила, разбивающая кокон через пупочный «просвет», — вещь более чем определенная и крайне болезненная.

Напоминаю: мы не говорим о самом намерении и не можем о нем говорить (ибо это аспект нагуаля). Мы говорим о первейших, самых непосредственных его эффектах — воле, движении, смерти и разрушении. Все это воплощается в энергетических потоках, и сталкинг позволяет заметить тончайший момент — как и откуда формируется «поток», определяющий нашу судьбу и нашу воображаемую свободу. Любопытно, что здесь же можно найти источник вдохновляющей нас магии.

Намерение —сущность магии. Хочу здесь заметить, что магия (не мнимая, а подлинная!) в значительной степени «мистифицирована». Многие апологеты магии делают особый акцент на могуществе и непостижимости сил, к которым обращается маг, на исключительно «таинственные» источники его могущества. Ничего не поделаешь — магия от века сопровождается мифологией. Например, магов оскорбляет предположение, что многие их эффекты происходят от «самовнушения».

А чем плохо самовнушение? Разве мы знаем доподлинно, что это такое? Вовсе нет. Мы лишь знаем, что человек способен при помощи внимания и воли заниматься саморегуляцией. Руки теплеют, лоб холодеет, частота и глубина пульса меняется по приказу сознания, и т. д. Можно заставить желудок или печень работать лучше, можно изменить энцефалограмму, развив способность к сознательному контролю за биоэлектрическими ритмами мозга. Все это кажется скучным, приземленным, материалистичным, совсем не магическим.

А между прочим, банальная саморегуляция является основой для самой возвышенной магии. Ибо что на самом деле происходит, когда йог или медитатор занимается саморегуляцией? Почему он заставляет участки тела теплеть или холодеть? Потому что своим произвольным вниманием он может расширить или сузить кровеносные сосуды в данном районе тела. За этим стоит изменение характера нервных процессов и, наконец, изменение энергообмена. Иными словами, при помощи банальной саморегуляции человек способен воздействовать на природный энергообмен, данный ему от рождения.

Такое утверждение ведет к далеким и впечатляющим последствиям. Почему? Потому что мы не знаем границы, где заканчивается область саморегуляции. Однако давно известно, что если эта граница есть, то пролегает она за пределами физического тела. Это было показано экспериментально еще в 1968 г. Александром Роменом и Владимиром Инюшиным. Феномен, ими обнаруженный, они назвали по начальным буквам своих имен — АРВИ. Этот феномен демонстрировался в лабораторных условиях тысячи раз, подтверждался как отечественными, так и зарубежными учеными. В чем же его суть?

Испытуемый, обученный технике самовнушения, ложится в специальное кресло с высокими подлокотниками — так, чтобы кисти рук оказались приблизительно на уровне его глаз. На расстоянии полуторадвух метров от испытуемого помещается жидкокристаллический датчик. Через жидкокристаллическую среду проходит обыкновенный луч лазера.

Вот и все оборудование для теста. Это вам не синхрофазотрон, как видите.

Испытуемый погружается в состояние самовнушения и воображает, что из его пальцев и глаз одновременно исходит пучок невидимых лучей, который нацелен на жидкокристаллический датчик — тоже, кстати, не такое уж великое достижение. После 2—3 недель обучения на это способен любой человек.

Что же происходит дальше? Через некоторое время жидкий кристалл изменяет свою структуру так, что луч лазера, проходящий сквозь него, отклоняется. То есть меняются оптические характеристики жидкого кристалла в датчике. Угол отклонения луча лазера можно измерить и таким образом судить о силе, приложенной к жидкокристаллической структуре. Эффект изменения оптических свойств датчика и называется «феномен АРВИ» 1)

Какой же вывод можно сделать из данного эксперимента? Человек занимается САМОвнушением и САМОрегуляцией, он что-то воображает и воплощает воображаемое в энергетических потоках СОБСТВЕННОГО тела. Но датчик, у которого меняется структура, находится на расстоянии двух метров от границ этого самого собственного тела! Выходит, что саморегуляция может регулировать еще и состояния объектов за пределами тела испытуемого? Но ведь именно влияние на внешнюю среду с помощью одной лишь воли и внимания принято называть «магией» — как же тут быть?

Обычный аутотренинг или иная техника самовнушения порождает эффекты вне человеческого тела. И тут ничего не поделаешь — это вам не фокусы иллюзионистов и не мошеннические проделки «проклятых спиритов»!

Между прочим, простая логика подсказывает, что так и должно быть. Если человек может изменять силу и направленность энергопотоков внутри собственного тела (что и называется «самовнушением»), что мешает делать то же самое вне его? Естественнонаучная парадигма ошибочно полагала, что упорядочивание энергетических процессов с помощью произвольного внимания возможно только в биологическом пространстве тела испытуемого. Оказалось, что это не так. Более того, оказалось, что объем внешнего пространства, где такие феномены возможны, принципиально неопределим. Все зависит от навыка, уровня концентрации и энергетического тонуса организма. Кроме того, эксперименты показали, что возможна синхронизация воздействия нескольких лиц («группа магов») с ощутимым усилением окончательного эффекта. Процитирую:


«Специальное изучение изменений в объекте, подвергаемом дистантному влиянию ПСР [психическая саморегуляция. — А.К.],было проведено и с помощью регистрации изменения оптической активности. Для этого применялась лазерно-поляриметрическая установка, использующая жидкокристаллический датчик с оптически активным веществом. Установлено, что проявление психической активности обладает внешним, в частности дистантным, воздействием. В обычном состоянии наблюдались незначительные колебания изменения оптической активности в сравнении с исходной, которые повышались при сочетанием действии двух индивидуумов. Под влиянием обучения целевой психической саморегуляции (...) изменение оптической активности приобретало выраженный характер и было особенно выражено у тех лиц, которые занимались по специальной программе исследования. Это нашло отражение и при сочетанных действиях двух индивидуумов, владевших методом «активное самовнушение». При этом еще раз подтверждена возможность направленного дистантного воздействия самовнушения на объект, находящийся вне организма, с изменением его структурных качеств. Экранирование несколько замедляло (стушевывало) проявление эффекта изменения оптической активности. Следует отметить, что нежелательных сдвигов в организме в процессе исследования, и спустя ряд лет, от используемой аппаратуры не было. (В. М. Инюшин, А. С. Ромен, В. А. Семыкин, И. Б. Беклемишев, 1973)» 2)


(См. выделенное курсивом.Даже исходя только из этого можно утверждать, что коллективное психоэнергетическое действие вполне возможно и сулит значительные перспективы. Судя по всему, групповая магическая работа входит в содер­жание общечеловеческого намерения.)

Теоретически изменение оптических свойств жидкокристаллического датчика можно наблюдать и на расстоянии в сотни метров от человека, занятого самовнушением. Такая вот «саморегуляция». А мы все по старинке — магия, магия...

По сути, мы ведем речь о физическом экспериментальном основании для введения термина «пространство магического делания», о котором уже говорилось в предыдущих главах. На высоком энергетическом уровне здесь нет препятствия для любых психокинетических эффектов.

Так проявляет себя специфически человеческое намерение. В него входит способность организовывать полевые структуры и силовые потоки не только внутри собственного организма (кокона), но и во внешнем пространстве. Это — наша область Силы. Это эффект упорядоченного осознания и произвольно управляемого внимания, которые существуют благодаря тоналю, создаются тоналем и сами порождают тональ.

Вполне логично предположить, что реализация человеческого намерения есть полное развитие регуляционного потенциала осознания. В свете такого подхода следовало бы называть «психическую саморегуляцию» — просто психической регуляцией. Это вполне пригодный для научного словаря эквивалент сомнительного слова «магия». Тогда, например, «магическое исцеление» можно было бы назвать психической регуляцией патологии больного, а «отведение глаз» или магию иллюзий — психической регуляцией восприятия наблюдателя.

Как видите, стать «магом» — это один из немаловажных компонен­тов намерения человеческого вида. Если учесть, что последние две-три тысячи лет человек тратил все свои силы на познание мира первого вни­мания и упорно шел по пути развития интеллекта и технологии, то впол­не понятно, что здесь сформировался дисбаланс: намерение мага прозябало, а намерение ученого-технолога гипертрофировалось.

Однако мы должны помнить, что существуем в мире сложных взаимовлияний и наше личное намерение никогда не является единственной силой, которая не встречает никакого сопротивления. Технологическая парадигма помогает быстро забыть об этом, и мы начинаем обращаться с Силой так, словно это электроэнергия или керосин.

Мы пребываем в живой и чувствующей среде. Вокруг нас всегда сотни и тысячи существ, обладающих упорядоченным осознанием и способных организовать (даже бессознательно) невиданное сопротивление любому психоэнергетическому воздействию. Даже животные, повинуясь инстинктам, — далеко не безответные объекты для приложения нашего магического могущества.

Вот почему мы говорим о безупречности. Безупречность снимает сопротивление намерению. Безупречный толтек никогда не станет предаваться магическому произволу — у него нет для этого психологических причин. Устраняя страх смерти, чувство собственной важности и жалость к себе, практик очищает дорогу к свободному исполнению собственного намерения. Он никого не насилует, и потому ничто ему не оказывает сопротивления. Движение его психоэнергетики всегда направлено либо на самотрансформацию, либо на области, ожидающие трансформации.

И что немаловажно — безупречный воин не навредит самому себе. Поскольку обращение с собственной целостностью, своей психоэнергетической системой требует осторожности. На этом пути нельзя идти напролом, нельзя воевать с самим собой, ломать психические или соматические блоки, «запреты», нельзя резко обращаться с режимом энергообмена, который формировался в человеке сотни тысяч лет.

Отсутствие безупречности ведет к конфликтам, резким движениям, борьбе. Инертные поля кажутся застывшими навеки — невольно возникает желание разрубить узел единым махом, избавиться от надоевшей человеческой формы и обрести желанную свободу.

Но так дело не делается. Слишком высока цена. Травмировать собственное энергетическое тело — единственный инструмент, который мы имеем для усиления осознания, — значит покалечить свое существо навеки. Негодный прибор можно выбросить и достать новый, но с энергетическим телом так не поступишь.

Искажения тоналя, как правило, необратимы. Они тем более опасны, так как могут вообще не фиксироваться изнутри. Способность вызывать и контролировать Силу может сохраниться и даже усилиться в определенных зонах ЭТ и определенных режимах активности — и это вводит в заблуждение. Другие зоны в то же время могут быть необратимо травмированы, нуждаться в покое и даже оттоке энергии, но небезупречный «маг», окончательно утратив внутреннюю чувствительность продолжает питать свое искалеченное тело с энтузиазмом и даже мазохистским упоением. Это — один из вариантов возможного безумия.

Практику, применяющему толтекские методы небрежно и хаотично, угрожают психические и энергетические риски, о которых он может даже не подозревать. Будучи мощным орудием, нагуализм обладает патологическим потенциалом, превышающим даже опасность дзэнских упражнений, которые способны вызвать «дзэнскую болезнь» — тяжелое душевное и органическое расстройство всех систем. Бред легкомысленного нагуалиста может достигать подлинно шизофренических масштабов.

Можно подумать, что я запугиваю читателя «на всякий случай». Ничего подобного.

Приведу пример реального «откровения», которое обрел человек, практикующий дисциплину по-своему, полагая, что не следует избавляться от чувства собственной важности, и своеобразно понимающий безупречность как таковую. Убеждения, приведенные здесь, вполне типичны и вызваны мощным потоком сенсорных впечатлений.


«Я в ОСах [осознанных сновидениях. — А.К.] попадаю в реально существующий материальный мир, причем действительно вывернутый наизнанку, зеркальный реалу... Я так определил, где в Москве находится здание какой-то полусекретной или секретной организации, занимающейся контролем над обществом и выращиванием будущих политических лидеров России. ...Это засекреченная организация, у нее здания и ба­зы вдоль Ярославской железной дороги в Москве. ...Они выращивают Путинъюгенд. Они ведут и отслеживают, фактически выращивают будущих политических лидеров из числа молодежи. (...) Путинъюгенд — по функции сейчас в России то же самое, что комсомол в СССР и Гитлеръюгенд в нацистской Германии. ...Скорее всего, это собирательное наименование формальных организаций с неформальным общением в них, которые используются для сортировки и влияния на молодежь.

Существуют реальные хозяева общества и существуют зомбификаторы. Летуны — это что-то типа роботов или программ, это не реальные хозяева общества. Насчет хозяев общества — в сновидении много лет назад узнал такую информацию — существуют некие враждебные человечеству силы. Они делают следующее — портят экологию на Земле, но не до такой степени, чтобы совсем ее разрушить, им этого не надо, они ведут человечество к краю пропасти, но чтобы в него человечество свалилось, им не надо. Они убивают младенцев, убивают талантливых людей, устраивают авиакатастрофы. Именно такое сочетание. Собственно, эти данные полностью соответствуют действительности.

Еще узнал, что существуют некие страшно враждебные человечеству силы, по сути Чужие, которые хотят вторгнуться или уже вторглись. Видел в ОСе это вторжение. Связано оно географически с Анголой и Конго. Тоже соответствует действительности, так как именно в том районе прежде существовали цивилизации, которые полностью шли вразрез с любыми человеческими представлениями и отличались противоестественной жестокостью. Имею в виду йагов. (...) Чужим восприятием в той или иной мере управляю давно. Причем делаю это на автомате. Типа, такая вещь стала частью меня. ОСы в среднем раз в неделю.

Я поставил целью психическое слияние с уничтожением искусственно созданной социумом психики и возникновением новой психики. Быстро, всего через несколько месяцев практики достиг того, что действительно произошел полный прорыв — на самом внешнем уровне психики теперь так: когда с кем-то общаюсь, автоматически происходит психическое и биоэнергетическое слияние на уровне общетелесном. (...)»


Способность возбужденных практикой полей галлюцинировать, используя базальные комплексы (страх, важность, жалость к себе), трудно переоценить. Здесь скрываются импульсы безумия космического масштаба, они способны направить жизненную активность поврежденного индивида в сторону тьмы и деградации.

Намерение обрести Силу и Знание, не обеспеченное безупречностью в полном и адекватном виде, часто провоцирует возникновение галлюцинаторных конструкций, которые служат основанием для формирования паранойи. Избыток неуравновешенной перцептивной энергии придает параноидальным убеждениям характерную маниакальную окраску.

Теоретически, толтекское знание должно делать человека сильнее как энергетически, так и психологически. Способность контроля собственного состояния, уравновешенность и трезвомыслие — вот характеристики, которые должны развиваться в любом человеке под влиянием нагуализма. Но в реальности дело обстоит далеко не так.

Я вовсе не веду речь о людях, «играющих» в толтекских магов, — тех, кто ничего не делает, но много и с удовольствием говорит на эту тему. Эти-то как раз в полной безопасности. Я говорю о другом сорте людей — о тех, что искренне пытаются прорваться «на ощупь», набивают шишки, получают травмы, сходят с ума.

Ведь человек — странное существо, обладающее противоречивым намерением. Одной стороной он может искренне желать Трансформации, особого знания и магической Силы, а другой — может лелеять тайное намерение «сбежать» отсюда в мир галлюцинаций, в мир неизлечимой шизофрении, чтобы никакой психиатр или психотерапевт не смог достать его оттуда, не смог убедительно показать — вот иллюзия и бред, вот — «разделяемая реальность». До какой же степени человек научился ненавидеть эту «разделяемую реальность»!

Психолог быстро распознает в данном «откровении» характерные черты — доводы не следуют один из другого, аргументы иррациональны. При этом ни разу не звучит «Мне показалось...», «Я воспринял это как...», «Не знаю, насколько точны мои впечатления» и пр. Сновидец абсолютно уверен в том, что говорит, но не может это пояснить в рамках принятого описания. Наиболее типично знакомство с «враждебными силами». («Насчет хозяев общества... существуют некие враждебные человечеству силы. Они... портят экологию на Земле... убивают младенцев, убивают талантливых людей, устраивают авиакатастрофы. Именно такое сочетание. Собственно, эти данные полностью соответствуют действительности».) То же самое с «вторжением» Чужих из Анголы или Конго: «... соответствует действительности, так как именно в том районе прежде существовали цивилизации, которые полностью шли вразрез с любыми человеческими представлениями и отличались противоес­тественной жестокостью».

Сновидец не в состоянии понять, что существование жестоких африканских племен не может быть доказательством вторжения Чужих.

Тема «психического слияния» и «возникновения новой психики» тоже узнаваема. В нашем случае это фрагменты намерения Трансформации, «кусочки» прежней личности, существовавшей еще до появления «роботов-зомбификаторов» и до «вторжения Чужих», когда психика была целостной и стремилась к позитивным метаморфозам.

Так строится мир «магической паранойи»: видения, сновидения, интуитивные догадки, натяжки, состоящие из множества допущений и условностей, — и все это на фоне абсолютной уверенности в своей правоте. Ибо сновидцу было «откровение».

В иных случаях виновником безумных идей становится голос эмиссара сновидения, который рассказывает бесконечные небылицы, или особенное восприятие наяву, кратковременный проблеск чего-то неведомого, что впоследствии было интерпретировано «параноидальным» образом.

Какой бы ни была конкретная причина «магической паранойи», в ее основе всегда лежит отсутствие безупречности, некачественный сталкинг и пренебрежение перепросмотром.

Она порождена неверной фиксацией внимания. Хаотичные и второстепенные сигналы, которых всегда достаточно в мире сновидения или во втором внимании, захватили личность сновидящего. Они стали доминировать в его искаженном тонале, превратились в ценности и мотивы для его непродуктивного поведения.

Почему это стало возможным? Только потому, что в психическом пространстве практика сохранились действующие фрагменты базальных комплексов не-безупречности — в первую очередь, чувство собственной важности и жалость к себе. Эти фрагменты подобны радиоактивным руинам еще тлеющего реактора; они искажают приближающийся к ним материал, вызывают мутации психики и ее реагирования, концентрируют вокруг себя второстепенный сенсорный мусор, вызывая ложное впечатление эпицентра каких-то значительных событий и процессов. Здесь происходит иллюзорное действо того, чего на самом деле нет и быть не может. Это намерение психоэнергетической ригидности, которое вступает в неразрешимое противоречие с Трансформацией.

Я ничуть не преувеличиваю, когда говорю, что, прикасаясь к Неведомому, каждый практик рискует прежде всего своей психикой.

Эта книга написана для того, чтобы вы имели хоть какую-то «технику безопасности», оберегающую от психической деструкции, которая может быть вызвана неконтролируемыми сенсорными потоками.

На мой взгляд, подлинный пафос и высокая мудрость толтекского знания заключены в том, что воины никогда не полагались на «Высшую Силу» или «Вселенский Разум». Они знали, что Вселенная — жестокая и безразличная к человеку структура. Более того, они знали, что намерение — это мост с односторонним движением, поскольку человек неизмеримо мал рядом с этой энергетической громадой. Он берет крохи мирового намерения, просто пользуясь попутным ветром, благоприятным для него сочетанием тенденций в движениях «больших эманации Орла».

В Мире нет ничего человеческого, кроме самого Человека.

Этот философский пессимизм не должен нас удручать. Более того, любые претензии к творению насчет того, что оно мало соответствует ничтожным помыслам и устремлениям нашего вида, должны казаться неуместными. В конце концов, разве не даны нам магические условия для свершения Трансформации? Разве мало нести в себе сокровенную сущность всех энергий, управляющих непостижимыми процессами вселенной? Разве мало Человеку быть воплощенной Тайной, Человеком Неведомым, рядом с которым «светящиеся олени» — пустяк, случайный фокус занятой собой Бесконечности?

Нам дано огромное поле грядущего опыта, которое не охватить никакому воображению. Нам даны потенциальные возможности вечно странствовать по этой целине, познавать ее согласно уровню развития нашей отдельной личности, охватывать чуждые миры и непрерывно меняться. Требовать среди этой роскоши еще и благостного Творца, любящего Защитника или Спасителя — не чрезмерная ли это самовлюбленность?

Есть, правда, у нас свое маленькое сокровище. Мы его сотворили, и потому можем по праву им владеть. Это то, что дон Хуан назвал «человеческим духом». Он конечно же не имеет личности и не способно наделить благодатью, магической силой, просветлением. Просто общее достояние человека — ценное только для человека, понятное только ему. Когда мы сосредоточены на безупречности, не растрачиваем силы на животное и социальное — на то, что нас никуда не ведет, когда мы идем по Пути Воина, посвящая себя непрестанному усилению осознания, — мы «выражаем уважение человеческому духу».

Этим уважением к человеческому духу на самом деле держится Человек как таковой. Религиозные проповедники не могут понять, что мы сами творим себя — без богов, культов и выдуманных святынь. А потому мы имеем право считать свою работу в каком-то смысле священной. Особенно если иметь в виду, что у нее есть одно неоспоримое преимущество перед всеми верованиями человечества — она безусловно реальна. Поэтому все хорошее и полезное воин отдает своим соратникам, а если он остался один — то просто человеку. И если дух его безупречен, то оставленное добро найдет применение. Вот почему толтеки оставляют после себя дома и предметы Силы, исследования, трактаты, стихи. «Никто не распространяет Знание, но оно живет».

Все, что можно создать для усиления осознания человека, что не мешает его застывшей форме «сгореть» в стихии третьего внимания, остается на Земле как бесконечная благодарность «человеческому духу» — тому единственному богатству, которое всем и всегда дает возможность обнаружить в самых скудных местах Земли «кубический сантиметр шанса». Шанса на свободу, терпеливо ожидающую Человека Неведомого, чтобы смерть не смогла остановить его.



Сентябрь 2003 г.



Сноски:
1) Прочесть об исследованиях феномена АРВИ можно в целом ряде книг А. С. Ромена и В. М. Инюшина. В частности, коллектив ученых под их руководством выпустил серию сборников «Психическая саморегуляция» еще в 70—80-е годы века. Каждый из вышедших сборников непременно содержит одну-две статьи, непосредственно посвященные данной теме. Кроме того, Александр Ромен, возглавлявший тогда лабораторию психофизических исследований Алма-Атинского университета, написал немало книг и методических пособий, в которых рассматривал феномен АРВИ.(том 1, с.87— 89.) назад к тексту

2) Психическая саморегуляция (Выпуск 3). Под ред. А. С. Ромена. / Инюшин В. М. О некоторых аспектах направленной саморегуляции и регуляции психического состояния человека с позиций биоэнергетики организма. — С. 27—28. — Москва, 1983. назад к тексту

ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека