Алексей Ксендзюк
Книга: "Человек неведомый:
Толтекский путь усиления осознания"


 

Глава 9.     ВНИМАНИЕ И ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЕ ТЕЛО.
                         МАГИЧЕСКИЕ ЭФФЕКТЫ УСИЛЕННОГО ОСОЗНАНИЯ НАЯВУ



 
" Зеркал и снов у нас в распоряженье
Не счесть, и каждый день в своей банальной
Канве таит иной и нереальный
Мир, что сплетают наши отраженья. "
Хорхе Луис Борхес

В этой главе мы коротко рассмотрим эффекты сталкинга и перепросмотра, выходящие за рамки стандартного описания (синхронистичности, влияния, перцептивные иллюзии).

Все, что так или иначе находится за границами привычной каузаль­ности, за пределами принятых последовательностей порядка мирового тоналя, не подлежит серьезному «научному» обсуждению. Естественные науки превратили слово магия в синоним мошенничества или галлюцинации. Первоначальное значение этого слова также не соответствует нашему предмету — ни с исторической, ни с антропологической точки зрения. Ибо толтекская дисциплина не имеет никакого отношения к вавилонско-шумерским верованиям (откуда происходит слово «маг»), а равно — к системе примитивных представлений о Богине-Матери, силах, душах и т. п., питавших магию во все века ее разнообразного существования.

И все же можно отметить внешние сходства между традиционной магией и «магией» древних толтеков. Разумеется, они касаются эффектов, а не механизмов их достижения. Так, во всех культурах и во все эпо­хи магов считали «мастерами иллюзий». И это можно полагать объективной закономерностью — поскольку сотворить иллюзию намного проще, чем осуществить самую незначительную трансформацию энергетической структуры, существующей независимо от наших органов чувств.

Когда о маге говорят, как о «владеющем искусством иллюзии», ни кто не подразумевает вульгарных фокусов — циркового «иллюзионизма», обманывающего наше восприятие при помощи ловкости или специальной аппаратуры. Обычно имеют в виду специфическое и непосредственное влияние на перцептивный аппарат наблюдателя.

К сфере подлинной (не «цирковой») магии долго относили гипноз Любопытно: когда механизм гипнотического воздействия удалось в не которой степени описать и применить его в медицине, гипноз перестал быть частью магии. Более того, гипноз стал одной из самых популярны: рационализации магии. («Все эти магические штучки, — стали говорит] ученые, — объясняются обыкновенным гипнозом!») А ведь слово «гипноз» ничего не объяснило. Человек всего лишь научился некоторым методам изменения восприятия и разработал соответствующие обучающие программы — не более того. По сей день существует по меньшей мере несколько равноубедительных теорий (или лучше сказать — гипотез?), объясняющих возникновение гипнотического состояния. Ни одна из них не дает исчерпывающей интерпретации, поскольку гипноз то и дело сопровождается неясными феноменами — сверхчувствительность гипнотика, «телепатический» раппорт, необъяснимые типы наведения гипноза и мн. др.

Но «мастера иллюзий» не ограничиваются гипнозом (что бы ни понималось под этим таинственным словом). Магические влияния на восприятие разнообразны по качеству и по способу осуществления. Они могут повергнуть человека в растерянность и ужас, хотя в Реальности почти ничего не происходит. Мы так привыкли доверять своему восприятию, что любая манипуляция с этим фундаментальным процессом не может не вызвать трепет. (Вспомните, как бедный Карлос чуть не сошел с ума, пытаясь найти свой «пропавший» автомобиль! А его тело все это время знало, что автомобиль никуда не пропадал. В этом и заключе­на великая власть перцептивных иллюзий — мы больше доверяем восприятию, постоянно производящему галлюцинации, чем реальному чувству реального энергетического тела.)

Однако игры с восприятием — это лишь преддверие толтекской магии. Энергетические трансформации вызывают явления и процессы, обладающие реальностью, и в этом их ценность. Разумеется, сила магии в первом внимании ограничена. Нарушения каузальности, созданные магом потоки и структуры, обусловлены его энергетическим потенциалом. Ну а поскольку энергия разворачивается в первом внимании через пространственно-временной континуум, все феномены и эффекты сохраняются в непосредственной близости от источника (мага). Толтек в процессе работы создает некое поле, внутри которого исполняются его «команды». Он обретает способность трансформировать себя и влиять на участок эманации, связанных с его измененным энергообменом. Никому не дано трансформировать мир — впрочем, толтек в этом и не нуждается.


Магические эффекты сталкинга в первом внимании:

• прогностические (предвидение)

• влияние на внутренний диалог

• выход за пределы воспринимаемого (воздействие на внимание)

• синхронистичности и их использование

• безмолвное знание и знание тела в проблемной ситуации


Магические эффекты сталкинга во втором внимании:

• стабильность сновидения

• сновидение наяву

• Сталкинг неорганических существ


Интегративные эффекты сталкинга:

• выделение дубля


Область энергетического тела вместе с областью «двойника» («дубля») ярче всего демонстрирует акаузальность (нарушение причинноследственных связей) в случае специального привлечения произвольного внимания (в нашем случае, тотального сталкинга). Во-первых, тело само по себе — мощный пакет волновых формаций, переполненный энергией. Во-вторых, тело — это именно та часть Мира, которая естественным образом привязана к психическому (перцептивному) аппарату.

Вышеперечисленные эффекты сталкинга, перепросмотра, безупречности и сновидения (базовых дисциплин толтекского знания) относятся, как легко заметить, к телу (энергетическому кокону) и «дублю» («второму телу» — полево-энергетической формации, присущей любой природе, наделенной структурированным осознанием — тоналем и точкой сборки).

О «двойнике» коротко было сказано в предыдущей главе. Это — суть магии, источник «сверхъестественного», того, что нарушает фундаментальные идеи описания. Древние маги называли его «вторым», а толтеки считали его средоточием собственной Силы (ведь Сила проявляла себя через «второго» наяву, безо всяких трансов и сновидений), а потому называли его нагуалем. Эффекты воздействия «второго» настолько впечатляют, что, как правило, даже не нуждаются в фиксации приборами. Как я уже сказал, это — подлинная магия.

«Второй» может одним своим присутствием нарушать физические законы — ведь его активность отрицает картину мира, его энергообмен за пределами инвентаризационного списка, следовательно, любой акт «дубля» не просто нефизичен, он еще и не синхронизируется с перцептивными актами тоналя, находящегося в положении первого внимания. Таким образом, «второй» оставляет очень странное впечатление.

Физика и перцепция связаны между собой гораздо теснее, чем ка­жется стандартному тоналю. Дубль дона Хуана может «летать, подобно воздушному змею», дубль дона Хенаро может гулять по стволам эвкалипта — но в обоих случаях наблюдатель будет испытывать странные переживания «сноподобия» и общей неуверенности в воспринимаемом. И что куда хуже — кинокамера или фотоаппарат будут вести себя так же «неуверенно»! Мы не сможем получить объективных свидетельств, а значит, никогда не докажем постороннему, что наблюдали что-то менее тривиальное, чем галлюцинация.

Правда, пленка может показать что-то удивительное и непонятное — огни, светящиеся пятна, блики в тех местах, где бликов быть не может, необъяснимые дефекты оптики, даже шаровые молнии... Можно исследовать микроструктуру фото- или киноматериала. Окажется, что она разрушена, была подвергнута излучению неясной природы. Словом, зафиксировано нечто, но идентифицировать это нечто не представляется возможным.

Такова фиксируемая природа «второго». Неуверенность перцепции и нарушение законов описания мира — его характерные признаки. Схожие явления встречаются, когда маг демонстрирует явные изменения в энергообмене с внешним полем. Например, сталкера трудно зафиксировать в качестве «социальной персоны», исполняющей принятую в группе или коллективе общественную роль. Например, если сталкер не культивирует такого намерения, иногда бывает затруднительно сделать его четкую фотографию. То же самое случается со сновидящим, глубоко остановившим внутренний диалог.

Вообще, надо отметить, что связь фотоизображения и психоэнергетического состояния снятого субъекта — самая непосредственная. У тренированного сталкера «второй» частично отделен от «первого». Это создает ряд визуальных эффектов, которые незаметны глазу, но фиксируются пленкой. Кажется, будто фотографируемый окружен «гало» из неясного света. Чаще всего блики попадают на лицо и верхнюю часть груди. Все эти световые феномены — из разряда легко объяснимых, а потому не вытесняются нашим перцептивным вниманием.

Бывают ситуации куда более странные — они служат поводом для сенсационных статей в бульварных журналах. Это редкие случаи, когда «второе тело» («двойник») по причине всплеска энергообменной активности отделяется от основного кокона (физического тела) и успевает попасть в кадр. Тогда происходит необыкновенное — неподалеку от фотографируемого лица появляется нечто вроде «призрака». Часто подобные снимки — фальшивка, но мы говорим не о таких случаях.

Это и есть знаменитый «призрак живых», о котором когда-то писали сомнительные книги. Конечно, все эти фотосъемки не сравнить с подлинной активностью тела сновидения у хорошо развитого сталкера. Ибо по мере развития «второго тела», его контролируемости и уплотнения, останется мало видов «парапсихологической активности», для него недоступных.

Надо лишь помнить, что могущество «дубля» — побочный эффект Трансформации. Что бы ни делал толтек со своим энергетическим телом (будь то сновидение, безупречность или сталкинг), мы говорим только об одной стороне кокона (во время сновидения — это активность левой стороны, во время сталкинга — правой). И все эффекты, с которыми мы сталкиваемся в процессе практики, — побочные. Главная и единственная цель толтекского знания — целостность и интеграция кокона, предпосылкой чего является безупречность.

Можно сказать, практически любое проявление парапсихологичес­кой активности — результат определенного типа интеграции тоналя и нагуаля, правой и левой стороны кокона. Надо лишь указать, в какой именно области наиболее интенсивным образом активизируются поля. Так, временная ось проходит через зрительное поле и связана с эманациями кокона, расположенными перед лицом. Здесь же находятся поля, отвечающие за раскрытие удаленных воспоминаний и прогностическую функцию. Почему кокон устроен именно так? Этому есть как энергетические, так и психологические пояснения.

Прежде всего, мы психологически направлены лицом к наступающему времени (именно так мы воспринимаем темпоральную ситуацию, хотя толтекская психология говорит об обратном, т. е. мы созерцаем уходящее от нас прошлое). Точно так же мы автоматически предполагаем, что центр нашего восприятия расположен внутри черепа. Перцеп­тивный центр проецируется туда, где организм имеет наибольшее число нервных структур (головной мозг). Таким образом, формируется «ось» — условное прошлое в нижней левой части визуального поля — условное настоящее перед глазами — условное будущее в верхнем пра­вом углу. (Моделирующая сила тоналя, доминирующего в правой части кокона, формирует воображаемое будущее; сенсорно-эмоциональный опыт тела в прошлом не столько моделируется, сколько переживается, и потому связан с левой половиной перцептивного пузыря — нагуалем. Настоящее проходит перед лицом. Оно связано с эманациями условной точки отсчета, расположенной в голове.) Но внутри психологической реальности каждая из описанных условностей имеет силу. И невоспринимаемые поля кокона следуют за схемами распределения внимания, а вовсе не за абстрактными течениями энергетических эманации.

Конечно, самый удобный центр ощущения Времени на лице — лоб и межбровье. Здесь мало нервных окончаний, а потому нет конкурирующих кинестетических сигналов. Проще говоря, здесь нет практически ничего, кроме невоспринимаемых полей, ибо тактильные ощущения незначительны, а в описании мира этой точке не соответствует ни один сенсорный канал.

Задняя проекция этого района (затылок) — область, потенциально имеющая широкую чувствительность. Она может быть связана не толь­ко с темпоральной осью, но и с бессознательным — хотя бы потому, что психологически «прошлое — вытесненное — бессознательное» представляют собой цепочку глубинных ассоциаций. Кроме того, затылок есть не что иное, как продолжение центра страха, или «центра Неведомого» (о чем еще будет сказано).

Затылок,как и вся задняя поверхность кокона, тесно связан с той частью внешнего поля, которая плохо идентифицируется тоналем. Внимание расфокусировано на этой половине перцептивного пузыря, что, с одной стороны, позволяет ожидать угрозу, «врага», «противника», обладающего максимально неопределенными свойствами, и этим подготовиться к оптимальному отражению возможной атаки, с другой — обеспечить психологическую установку на быстрое и достаточно радикальное изменение некоторых идей описания мира. Та часть кокона, что расположена за спиной физического тела, с большей легкостью поддается метаморфозам. Психологически именно там находится Неведомое — то, к чему нельзя подготовиться заранее.

Даже энергетически задняя пластина кокона — наиболее уязвима. Здесь нет «щитов» или «пластин» — только открытая точка сборки и центр страха, который способен увлечь перцептивный центр вправо и вниз, практически не встречая сопротивления.

Конечно, в этой слабости есть и своя сила. Центр страха — один из самых мощных регуляторов излучения энергии кокона. Активность этого центра не может не влиять на позицию точки сборки. В том случае, если толтек намерен сместить точку сборки вниз (например, чтобы приобрести «мрачный и угрожающий вид» или заняться «оборотничеством» — перцептивным либо даже целостным), он неминуемо активизи­рует центр страха как вихрь притягивающих полей.

Хочу напомнить, что я говорю о высшем мастерстве сталкинга. Невозможно использовать силу тех или иных энергоструктур кокона, не владея сталкингом в совершенстве. В этой главе мы еще будем рассматривать различные полевые формации и каналы. Каждый из них — результат длительной эволюции и носитель вполне определенного типа энергообмена. Нельзя использовать их энергию, не овладев самым высоким уровнем осознания и контроля. Это чревато неожиданными и крайне неприятными последствиями.

Например, канал межбровья, о котором уже было сказано, позволяет не только «видеть будущее», но вызывает кошмарные видения, галлюцинации, продуцирует параноидальные идеи, нарушает естественный ритм сна и вызывает приступы иррационального страха. Его чрезмерная активизация может сопровождаться весьма неприятной соматикой — тахикардией, аритмией, резким повышением кровяного давления. Лишь полноценный сталкинг может прекратить эти энергетические флуктуации.

Каждый канал и каждая область кокона имеет свою патологическую специфику. Поразительное легкомыслие, например, демонстрируют те сторонники тенсегрити, что концентрируют свое внимание на активи­зации горлового центра (Центр Принятия Решений). Общее возраста­ние энергетического тонуса и повышение активности (которое, конеч­но, можно наблюдать в результате этой практики) вряд ли стоят нарастающей гипоманиакальности, гипертензии и общего возбуждения тех структур, которые должны быть уравновешены. Уж не говорю о возрастающем количестве гистамина в крови, ведущем к покраснениям кожи, повышенной раздраженности, склонности к аллергии.

Иные практики, пытаясь улучшить свой энергообмен с планетарным полем, обращаются к каналу промежности, пренебрегая тотальным сталкингом как условием тренинга. Никто не спорит — канал промежности действительно может усилить ваш энергообмен в десятки раз, но эволюционно (внутри организма) он предназначен вовсе не для таких экзотических целей. В результате — вместо Трансформации — практик получает гипертрофию или опухоль предстательной железы, нарушение работы надпочечников, энергетический и психологический дисбаланс всей системы. А женщины страдают еще больше, так как зарабатывают дисфункции яичников, болезни матки и соответствующую этим болезням психопатологию.

Тотальный сталкинг — единственное условие, при котором вы можете верно использовать энергию своего кокона.

Здесь также следует указать на использование инертных информационно-полевых структур и каналов, т. е. тех частей энергетического тела человека, которые способны извлекать информацию из внешней среды помимо привычной сенсорной системы и стандартной системы интерпретаций. Почему же они инертны?

Мы постоянно контактируем с фрагментами мира первого внимания, которые по ряду причин (прежде всего, эволюционно обусловленных) находятся вне обычной схемы распределения внимания. Почему и как это происходит? Сначала надо вспомнить о самом тривиальном — тональ недаром переводится как «день», «судьба», «дневная сторона» человека. Это не просто система отношений, конвенциональностей и толкований, принятых нами для удобства. Это — восприятие в определенных условиях. Например, в ряд перцептивных условий (принятых и привычных) входит уровень освещенности. В свою очередь, уровень освещенности (дневной, т. к. мы ведем дневной образ жизни) обусловливает яркость представленности образов, их преимущественно визуальный характер, цвета и формы, удаленность теней на второй план внимания (что часто оказывает решающее влияние на сам гештальт «объект — фон»). Далее, следуя за визуальным вниманием, требующим света и перспективы, мы попадаем в систему координат, сплетенных для оптимальной работы нашего внимания в предложенной среде. И вот выясняется, что прямо здесь, в мире первого внимания, есть области, обременные вечно существовать на периферии внимания — почти на гра­ни осознания (ибо одно без другого не работает).

Легче всего вообразить визуальную периферию, но в ней мы вряд ли обнаружим что-то стоящее. Зрительно мы слишком бдительные существа — проскользнувшая на окраине визуального поля тень часто становится поводом для галлюцинации, нечто мелькнувшее под ногами становится предметом перцептивного искажения. Иными словами, это область иллюзий — здесь чаще всего появляются мыши, тараканы, змеи и т. п. Разумеется, это не значит, что на границе визуального поля никогда не возникает реальных сигналов. Просто мы чересчур внимательны и слишком готовы превратить непонятный сигнал в «узнаваемого» зверька.

Аудиальное и кинестетическое поле намного любопытнее. Мало того, что они по самой природе своей находятся на окраине произвольного внимания, здесь меняется природа поступающих сигналов — они менее дискретны, они не всегда имеют семантическое наполнение (особенно столь многофакторное и детальное, как зрительное впечатление). Аудиальные и — особенно — кинестетические сигналы часто бывают аморфны, подчиняются любому произвольному перемещению внимания, что позволяет формировать «блоки» или «пучки» по собственному усмотрению. Более того, их относительно легко превратить в общий неразличимый фон, где информация вообще отсутствует (не осознается).

Тотальный сталкинг, обратившись к удаленным фрагментам мира первого внимания, извлекает из них знание, которое может казаться чуть ли не «сверхъестественным». Я вовсе не имею в виду «сверхнаблю­дательность», которую с такой готовностью демонстрируют мастера НЛП. Точно так же я не имею в виду «бдительность разведчика», способ­ного заметить малейшие признаки своего «провала» или блеск оптики снайпера, притаившегося на крыше противоположного здания.

Речь идет о знании, которое принципиально не передается традиционными методами. Например, уплотнение энергообмена в области «центра страха» или кратковременный спазм в районе солнечного сплетения. Улучшение прогностической функции позволяет распознать источник приближающихся нолей, степень их активности и характер. Терминологически неверно было бы назвать такое знание «безмолвным», ибо оно все-таки опирается на сенсорные данные, полученные обычным перцептивным аппаратом из мира первого внимания. Это — «знание сталкера». Оно позволяет быть оптимальным в разнообразных и непредсказуемых ситуациях. На практике оно приводит к простым, но весьма полезным вещам — вы не встретитесь с человеком, которого не хотите видеть, вы окажетесь в нужном месте и в нужное время, вы «недосягаемы», но при этом ни от кого специально не прячетесь.

Настоящие сталкеры пользуются этим мастерством блестяще, непрерывно выслеживая чувство собственной важности. Они владеют вниманием окружающих, не мистифицируя их и не устраивая бессмысленных розыгрышей. Если сталкеру нужно незаметно уйти, он уходит — и никто не обратит на это специального внимания. Если сталкеру нужно познакомиться с конкретным человеком или просто встретиться с ним, он устраивает это естественным образом. Подобная магия не впечатляет и не должна впечатлять, ибо ее суть — само человеческое внимание. А то, что мы не замечаем, как известно, для нас просто не существует.

Поскольку сталкер живет и работает в мире первого внимания, он по большей части вовсе не нуждается в парапсихических феноменах, в безмолвном знании или в союзниках. Все это предметы для демонстрации или обучения. Повседневность прекрасно укладывается в то, что я назвал «знанием сталкера». В конце концов, из чего состоит наша тональная судьба? Из знакомств, встреч, поступков, совершенных в нуж­ный момент, из симпатий и антипатий и т. д., — а все это и составляет массу сенсорных впечатлений первого внимания. Просто одни замечают и учитывают, другие — не замечают и упускают. Отличие сталкера как раз и состоит в том, чтобы заметить. Обстоятельства совсем не нуждаются в том, чтобы их кто-то специально изменял, а совпадения не нуждаются в том, чтобы их кто-то устраивал. Все изначально дано нам в универсальной ткани судьбы. И «знание сталкера» — один маленький плюс, который мы можем приобрести, чтобы сделать нашу обычную судьбу удивительно счастливой.

Наконец, когда сталкер вступает в игру с полями второго внимания, он вынужден обратиться к знанию подлинно «безмолвному». И тут начинается настоящая толтекская магия. Ибо здесь сталкер не может оставаться пассивным наблюдателем, исследователем собственных психоэнергетических закономерностей. Путь сталкера ведет его через:


1. Сновидение наяву.

2. Второе внимание как перцептивное поле.

3. Второе внимание как инструмент Трансформации магическое «делание».


Постоянным условием сталкеровской работы с самого начала этого пути и до его конца остается «безмолвное знание». В человеческом коконе существует только одна структура, которая никогда не принимает непосредственного участия в энергетической активности, привязанной к полям первого внимания. Это сердцевина кокона, его «стержень». Он вообще не имеет перцептивных функций, поскольку служит для накопления энергии. «Стержень» ничего не собирает, более того — сам по себе он не способен поглощать или излучать полевые формации. Это лишь накопитель и проводник существующих вне кокона энергетических давлений. Именно способность проводить сквозь энергетическое тело внешнее давление, никак его не организуя и не искажая, делает «стержень» особым органом для восприятия «безмолвного знания».

Ведь безмолвное знание — это сумма неких резонансов с движением больших эманации Мира без участия тоналя. Особенность этого «знания» в том, что оно не может быть оформлено и превращено в информацию, у него нет и не может быть никакой структуры, семантики, более того — у него даже нет идентифицируемого «источника». В этой специфике есть своя слабость и своя сила. Слабость очевидна: безмолвное знание невозможно пересказать, записать, для него не существует никаких законов и, следовательно, оно не может быть предметом накапливаемого опыта. Потому для рационалистского ума безмолвное знание вообще не является знанием. Но сила безмолвного знания уникальна и обойтись без него практически невозможно. Во-первых, оно всегда актуально и истинно, во-вторых, является единственным источником уверенности в условиях измененного восприятия. Можно сказать, что безмолвное знание всегда поддерживает нас в конкретной ситуации недоступного прежде типа энергообмена. Это — прямое влияние внешнего поля, вызывающее нужные трансформации в теле и его реагировании. Его результатом становится ряд новых соответствий как психоэнергетического, так и эмоционально-чувственного уровня.

«Стержень» кокона одним своим полюсом обращен к Земле, другим — к Солнцу. Разумеется, это лишь фигура речи. Кокон движется вместе со всеми своими структурами, может занимать различные положения относительно поверхности планеты, и все же эволюция энергетического тела закрепила разные функциональные особенности у нижнего и верхнего полюсов «стержня». Они связаны с физиологией (соответственно, с плотностью полей ЭТ) и близостью к точке сборки.

«Нижний» полюс «стержня» оказался в невыгодном положении. Во-первых, плотность самого кокона здесь очень высока, во-вторых, он исторически связан с коконом планеты, энергообмен с которой определяет работу всего организма на протяжении тысяч и миллионов лет. Кроме того, произвольное внимание крайне редко фокусируется на этих древнейших областях, которые несут в себе наследие более примитивных существ, не знавших даже двух модусов жизни осознания — бодрствования и сна. Поэтому точка сборки редко и с трудом перемещается вниз — здесь крайне сложно удержать внимание и требуется тотальная трансформация больших объемов энергетического тела, чтобы соответствовать столь экзотическому положению перцепции.

Поэтому «верхний» полюс стержня проще и эффективнее использовать в качестве зоны настройки на безмолвное знание. Тотальный сталкинг, как правило, приводит к такому открытию совершенно естественным образом. Проекция макушки головы обнаруживает повышенную чувствительность во многих ситуациях, сопровождающих сталкинг, не­делание и остановку внутреннего диалога.

Всякий раз когда точка сборки теряет часть своей фиксации (непривычное распределение внимания, деконцентрация, расслабление перцептивных гештальтов, внутреннее безмолвие и проч.), она стремится «собрать» то, чего тоналю не хватает, — сформировать чувствитель­ность фронтальной пластины кокона, активизировать латентные связи между точкой сборки, «просветом» и солнечным сплетением, пересмотреть свое существование в пространстве-времени. И каждый непроизвольный акт нового осознавания вынуждает точку сборки подниматься туда, где плотность кокона ниже, но связь с инертными полями физического тела сохраняется (ибо это обязательное условие для работы целостного существа, поддерживающего энергообмен в полях первого внимания).

Безмолвное знание приобретает особое значение, когда происходит выделение «второго». Даже минимальная активизация тела сновидения требует для дальнейшей ориентации второй системы координат. С точки зрения целостной перцепции (неважно, первого внимания или второго) это невозможно, поскольку позиция «второго», выделенного наяву, совершенно нестабильна — она всего лишь отражает колебания точки сборки. «Двойник» (пока он не превратился в полноценного «дубля») не владеет устойчивым и последовательным осознанием. Он во многом беспомощен и беззащитен, он расщеплен и блуждает, подобно сомнамбуле. «Двойник» подвергается даже большему риску, чем просто спящий человек, ибо он вынужденно активен, во всем следуя за основным коконом сталкера.

Таким образом, вполне естественно и логично, что область макушки головы становится дополнительным «органом чувствования». И чем больше пробуждается «второй», тем более разнообразные и странные чувства приходят через центр темечка.

Любопытно, что полная невозможность идентифицировать сенсорику, «пропустить» ее через тональ, часто даже опытного сталкера вводит в заблуждение. Он не в состоянии уловить, откуда приходит импульс, так или иначе влияющий на его поступки и эмоции. И это естественно — ведь, как уже было сказано, макушка не является органом восприятия, она удалена от всех ведущих схем получения и переработки сенсорных данных. В результате источником может «представиться» почти любой участок тела, но чаще всего — позвоночник. Иногда эти феномены осознаются ярко, иногда — проходят лишь по периферии ясного сознания. Волны неожиданных напряжений или расслаблений, причуды кинестетики, напоминающие электрический разряд, тепло и холод, покалывание — все может оказаться продуктом тональной трансляции того, что тоналю не дано организовать.

Безупречность и сталкинг не только делают доступными сигналы безмолвного знания, они позволяют их «расшифровывать» нетональным способом. Именно безупречность не дает толтеку пуститься в череду ложных толкований. Если сталкинг «следит» и «ловит», то безупречность «оценивает» и «ставит на место».

Конечно,подобное описание предельно все упрощает. Роль безупречности сложнее и, если хотите, экзистенциальнее. Как уже было сказано выше, смысл безупречности не в реглоссировке, а в деглоссировке восприятия. Безупречность не создает новых представлений и ценностей, где, скажем, смирение лучше гордыни, где бесстрастие лучше раздражительности. На первых этапах практики безупречность показывает толтеку, что разные (иногда противоположные) системы восприятия-реагирования равноценны, а потому — равноудалены от нашего осознания. Именно «равноудаленность» (которая иногда требует «целой жизни борьбы») открывает, что осознание может работать вне любой системы. И тогда обнажается чувство тела — то, что приходит раньше любой интерпретации и может служить ориентиром для нового знания, того знания, что не обусловлено предыдущим опытом и научением.

На этой почве абсолютной безупречности и тотального сталкинга безмолвное знание приобретает практический смысл. Вы по-прежнему не можете сформулировать безмолвное знание, но способны пользоваться им так, словно это открытая книга. И ваш «двойник» настойчиво требует этого знания, чтобы не пострадать в мире первого внимания, переполненного для него грезами, забытьем, неопределенностью.

При помощи безмолвного знания, в частности, «двойник» находит для себя оптимальное место и время «выхода наружу». То, что на языке толтекских магов, именуется сновидением наяву.

Этот мощный энергетический всплеск со всеми сопровождающими его перцептивными феноменами является кульминацией пути сталкера, решающим прорывом в его практике. Обычно его предваряют магические сновидения в их классическом виде — включение осознания, взгляд на руки, последовательное формирование перцептивной среды по образцу первого внимания, произвольные перемещения. Глубинное отличие магической психологии сталкера в том, что его не удовлетворяют сновидения сами по себе. Он более остро, чем сновидящий, переживает их неполноту, призрачность, отсутствие в них реальных энергетических фактов.

Если сновидящий легко замирает в мирах сновидения, его вполне удовлетворяет роль созерцателя, и он готов принять тотальное погружение в иные перцептивные поля в самой отдаленной перспективе практики, то сталкер уже сейчас желает быть там целиком. Никакие частичные проникновения в неизвестное его не устраивают. Сталкер нуждается в активном и плотном энергообмене, в полноценных контактах с другими с существами. Это и делает его сталкером. Измененная явь интересует его больше, чем самое яркое сновидение.

Поэтому сталкер изначально стремится к объединению первого внимания со вторым, при этом опираясь на базовый режим перцепции и энергообмена. Первое внимание — источник его силы, подпитывающий его вдохновение. Второе внимание — это совокупность всех его нереализованных ресурсов, то, что необходимо добавить к первому, базовому вниманию, чтобы превратиться, наконец, в «магическое существо».

Безмолвное знание решает, когда сталкер войдет в сновидение наяву. Ибо это зависит от большого числа факторов, о которых мы не осведомлены и которые не способны учитывать. Есть внутренние факторы (энергетический тонус, степень перепросмотренности определенных полей, наличие или отсутствие в системе нейрофизиологических, биохимических агентов, нарушения в защитном экране кокона и пр.), есть факторы внешние (место и время, люди и другие органические существа в области активного энергообмена, лазутчики и другие неорганические «паразиты», союзники и т. д.). Только безмолвное знание «в курсе» многочисленных событий, относящихся к внутреннему и внешнему полю.

Обычно мы способны заметить лишь один фактор, провоцирую­щий сновидение наяву. Мы полагаем его «триггером» и вносим в инвентаризационный список тоналя. Надо сказать, что новоявленный «триггер» впоследствии чаще всего нас разочаровывает. Какие только приметы, знаки, сочетания условий не фиксирует толтек, впервые попавший в сновидение наяву! От самых простых до совершенно экзотических, от уединения и отключения электроэнергии до сложных астрологических расчетов с учетом фаз Луны, расстояния до планет и вычисления разнообразных астрономических циклов. Обидно, но все это либо вообще не работает, либо работает крайне нерегулярно.

Видимо, мы должны смириться с этой тайной. Ведь сновидение наяву — это проявление нагуаля, а значит, никакие хитрости тоналя не помогут нам познать, когда и почему оно происходит. Всякие попытки рассчитать, предугадать, составить таблицы закономерностей и совпадений — все это от пронзительного чувства беспомощности, которое охватывает тональ при всяком прикосновении к нагуалю. Но нагуаль, как всегда, непостижим и легко опрокидывает наши претенциозные построения.

Сновидение наяву приходит резко и неожиданно. Его предваряет замедленность внутреннего диалога, некоторая размазанность ощущений, словно вы плохо чувствуете собственное тело или не чувствуете его вовсе. К явлениям, которые предвещают сновидение наяву, относятся странные колебания внимания и восприятия. Иногда они сопровожда­ются внезапными эмоциональными атаками, но это уже зависит от качества сталкинга. Восприятие может внезапно усилиться, стать ярче, объемнее, после чего так же неожиданно ослабеть и незаметно перейти в притупленную рассеянность.

Эти колебания восприятия не относятся к сфере загадочного и необъяснимого, как само сновидение наяву. Так проявляет себя эффект вспыхивающего «гало» осознания, когда «второй» начинает пробуждаться, то есть обретать осознание. В те моменты, когда осознание двойника резко возрастает, «гало» увеличивается в объеме, поскольку удерживает эманации первого и второго внимания одновременно. Пульсация осознания — это момент выбора типа энергообмена. Поскольку тотальная интеграция — дело далекого будущего, энергетическое тело должно остановиться на каком-то доступном ныне типе взаимодействия с внешним полем — какая часть эманации первого внимания останется собранной и какая часть эманации второго внимания может быть собрана без риска для биологического выживания существа. Именно этот процесс сопровождается описанными выше колебаниями восприятия.

Когда выбор сделан и двойник обрел доступное ему на этом уровне энергетики осознание, происходит синхронизация прежде несовместимых полей. Она несет с собой не только перцептивный и психологический шок, она подразумевает также мощное соматическое давление. Очевидно, это связано с масштабным перераспределением активности внутри центральной нервной системы.

Прежде всего, соматика реагирует на новый тип осознания скачком кровяного давления и кратковременным, но болезненным приступом, связанным с перестройкой всей кровеносной системы. Побочным эффектом здесь может быть внезапный гул или свист в ушах. За ним, как правило, следует расстройство ориентации. По крайней мере несколько секунд вестибулярный аппарат не способен определить положение тела в пространстве. На фоне полного нарушения схемы тела возникает специфический феномен — когда человек не только потерял способность определять, где верх, где низ, но и не имеет ни малейшего представления о положении собственного физического тела.

Следующий этап соматического шока, который может быть вызван резким выбросом каких-то биохимических агентов, — характерное изменение кинестетики. Чаще всего это сверхчувствительность кожных покровов. «Обжигающий холод» или «холодный огонь» — вот обычные метафоры, которыми можно описать эти редкие ощущения. Мне, например, несколько раз приходилось испытывать, как буквально «горит воздух» вокруг тела. Можете ли вы вообразить ту степень священного ужаса, который испытывает набожный человек, оказавшийся в этом состоянии перед лицом устрашающего «союзника»? Это поистине впечатляет. Древние маги, хоть раз за всю свою жизнь попавшие в мир «холодного огня», не могли не поверить в то, что видели «гневное божество» или ужасного духа. Сновидение наяву, если оно случилось впервые, способно вызвать такой трепет, что поневоле начинаешь понимать, почему ученики дона Хуана до судорог боялись Сильвио Мануэля и сотворенной им в компании с Нагвалем «щели между мирами». Только там было еще хуже — ибо сновидение наяву все-таки оставляет часть вашего осознания «здесь», а проход во второе внимание не оставляет «здесь» ничего.

Когда все уровни шока пройдены, тело адаптируется к новому режиму перцепции и энергообмена. Присущая сталкеру активность ускоряет и облегчает процесс адаптации. Особую роль играет специфическое для сталкера чувствование тела и окружающей среды. Оно отличается от переживания сновидящего и потому может быть названо активной безупречностью.

Как я уже писал, сновидящие склонны к созерцанию. Их первая установка на любое изменение режима перцепции — наблюдение. Тело мало занято передвижениями и взаимодействиями, оно наслаждается сортировкой пучков эманации в различном порядке. Эта характерная замедленность имеет свои достоинства, когда дело доходит до путешествия в неизвестное и извлечение оттуда всей возможной информации. Тут сталкеры бывают поразительно беспомощны, потому что не могут устоять перед своими личными соблазнами.

Например, в мире второго внимания сновидящий прежде всего составляет собственную систему «вех» или «меток». Его интересуют вещи, совершенно абстрактные для сталкера и не привлекающие его внимания, — характер ландшафта, цвет почвы, форма и величина сооружений, и т.д. При этом хорошие сновидящие одновременно учитывают степень замедления внутреннего диалога, уровень собственной подвижности в конкретной зоне, их интересуют вопросы перспективы и изменения образа в зависимости от позиции восприятия.

Сталкер в мире второго внимания перемещается стремительно и выбирает позицию почти мгновенно. Обычно его привлекает самая плотная область. Он чует Силу сразу и принимает ее интерпретации так, как ему удобнее. Внимание сталкера легко «поймать», если он видит что-то «живое», подвижное, активное. Если ему явится союзник в человеческом облике, то сталкер с удовольствием изучит его «лицо», манеры, интуитивно определит его сильные и слабые места. При этом он, скорее всего, забудет, что послужило причиной явления союзника, не заметит энергетического фона и вытеснит из восприятия большую часть поля внешних эманации. Сталкер цепко фиксирует конкретное — состояние собственного энергетического тела и состояние объекта, с которым он взаимодействует. Внутри этой системы он способен выследить множество деталей и тонкостей, всякий раз тут же проверяя наблюдаемые феномены практически «ощупью».

Эту способность слушать себя и партнера на высоком уровне бдительности и чувствительности я называю активной безупречностью. Так же ведет себя сталкер в сновидении наяву. Приведу простой пример: сталкер попадает в сновидение наяву и видит кокон растущего рядом дерева. Если это «безобидное» дерево, он приближается к нему, не раздумывая, и начинает с ним общаться — проживать его невообразимые ощущения, принимать или отдавать опыт, даже «дружить» (что сновидящему уже совсем непонятно). Вернувшись из своего сновидения, он способен рассказать о дереве массу полезных и бесполезных вещей, половина из которых останется невыразимой и необъяснимой.

Сновидящему такое поведение кажется не самым умным способом использовать измененный режим перцепции. Он бы пошел искать «место силы», фиксировать отличия между реальностью первого внимания и сновидения наяву, исследовать характеристики целого класса объектов. Кто из них прав? Разумеется, оба. Эти стратегии дополняют друг друга. Потому что именно сталкер чаще находит источник энергии в сновидении, хотя стремится его найти, скорее, сновидящий. И наоборот, сновидящий находит больше живых существ в сновидении, хотя интересуется прежде всего ландшафтом, архитектурой и всякими неодушевленными «местами».

Так они и работают в сновидении наяву или во втором внимании. Даже не желая того, помогают друг другу и дополняют опыт друг друга. Каждый считает, что другой — «немного чокнутый», но когда доходит до общей практики, с удивлением открывают для себя пользу чужого опыта.

Надо сказать, что городская жизнь предоставляет сновидящим некоторые преимущества, которые легко заметить именно в сновидении наяву. Мир большого города влияет на характер ближайших полей второго внимания. Здесь наблюдается ряд интересных феноменов, которым следовало бы посвятить целую книгу — книгу про сновидение. Но эта работа посвящена безупречности и сталкингу, и здесь стоит лишь отметить, что масштабы безжизненных пространств угнетают сталкеров.

Ряды многоэтажных железобетонных конструкций в мирах сновидения имеют словно некую мертвенную тень. Городские жители, испытывающие постоянное давление мирового тоналя, психологически и энергетически изолируют себя даже во сне, а если ненадолго открываются, то совершенно неинтересны. Они ослаблены, пусты и замкнуты на себе. В этих условиях сталкер чувствует разочарование — ведь удаленные поля, где происходит «иномирная» жизнь, довольно долго остаются недоступны, а городская пустыня не место для любознательного сталкера. Сновидящие к этим неудобствам безразличны, они и здесь находят достаточно объектов для наблюдения.

В целом второе внимание для сталкера не является самоцелью, и это также характерное отличие от психологии сновидящего. Сновидящий полагает само пребывание во втором внимании ценным чувством — он готов испытывать удовлетворение от процесса осознания независимо от того, на что это осознание направлено. Сталкер же, как правило, конкретен, и второе внимание для него только инструмент, создающий новые поля выслеживания и действия.

Принимая прагматически все возможности измененных режимов перцепции, сталкер извлекает выгоду из каждого магического делания. Там, где сновидящий увлечен самой возможностью необычного переживания, сталкер просто применяет способности своего усиленного осознания.

Какие эффекты чаще всего сопровождают успешный сталкинг и как они реализуются? Пробудившееся осознание двойника в первую очередь проявляет себя через влияние на восприятие времени, на функционирование тоналя и через влияние на подвижность внимания.

Новые отношения со Временем воплощают себя а) в прогностических эффектах нетонального типа и б) в синхронистичностях. Эти феномены сопровождают осознание сталкера почти непрерывно, если он ведет жизнь, наполненную тотальным выслеживанием.

Надо сказать, что прогностика редко проявляет себя через явные сенсорные сигналы. Чаще она свидетельствует себя через кинестетику и сложные проприоцептивные чувства. Особенность сталкинга здесь заключается в том, чтобы зафиксировать специфическое распределение внимания, определяющее активное предвидение и предощущение. Каждый сталкер находит индивидуальную схему. Мне известно о двух видах прогностического распределения внимания.

Первый вид можно назвать «затылочным». Для него характерно вычленение «оси внимания» между затылком и солнечным сплетением. Тело сновидения, если оно осознается, в этой схеме слегка повёрнуто относительно полей физического тела. Сталкер может воспринимать эту диссоциацию, но может и игнорировать ее, если это отвлекает от состояния. В случае восприятия полей «второго», его плотность выше в области перед солнечным сплетением. Обостренную чувствительность этого типа поддерживают руки — часто они непроизвольно разведены и немного согнуты в локтях. Таким образом, три зоны удерживают полевой скелет: в центре — зона перед солнечным сплетением, по бокам — зоны рук. Внимание равномерно рассредоточено по ладоням, кистям, локтям и предплечьям. Центр восприятия сдвинут в затылок либо еще дальше, за него. Энергия внимания из трех передних зон равномерно подпитывает смещенный назад центр восприятия. Эта схема возникает в процессе сталкинга совершенно самостоятельно, без размышлений или иссле­дований. Возможно, именно так «двойник» реагирует на ситуацию, требующую быстрых действий и оптимальных реакций в момент кризиса. В момент высокого напряжения и максимальной бдительности схема прогностического внимания даже определяет осанку сталкера. Нечто похожее можно встретить в искусствах восточных единоборств.

При таком типе распределения внимания сталкер может быть на доли секунд «впереди» Времени. Этого вполне достаточно, чтобы выследить движение (психическое или физическое). Ограничение данной схемы связано с узостью предощущаемой зоны. Сталкер готов встретить лишь ограниченный участок эманации — как в пространственном, так и во временном отношении. Условно говоря, это «позиция близкого боя».

Второй вид распределения прогностического внимания можно назвать «лобным» или «абстрактным». Главная «ось внимания» в этом случае расположена между двумя областями — перед верхней частью лица (центральная часть лба, а также впереди и выше) и проекцией зоны пупка. При такой схеме осознание двойника почти неминуемо. Это своеобразный «шаг вперед», который делает «второй», отделяясь от основного кокона. Третий, дополнительный пункт схемы расположен в районе горлового центра.

Надо сказать, что осуществление подобного маневра внимания требует большей бдительности и настойчивости. Трудность заключается в том, что тело плохо «понимает», зачем эта процедура вообще нужна. Если в первом случае осознание сталкера работает для выживания в кризисе, его алертность имеет конкретную причину, то второй тип распределения внимания действительно «абстрактен». Это позиция размышления, которая сталкеру непонятна.

Прогностическое внимание направлено на большой объем эманации и сосредоточено на некой «абстрактной области» далеко впереди. Для данной позиции характерно открытие подлинно безмолвного зна­ния. Ее смысл для толтекской дисциплины очень велик. Стратегические вещи, как правило, расположены вдали от нас. Видение судьбы, поиск принципиальных реализаций собственной природы и «родственных» энергетических существ в потоке внешних эманации — все это «абстрактно», но определяет путь каждого практика уже сегодня.

Собственно говоря, эта позиция фокусирует осознание «вне» Времени вообще. Поэтому настоящее и далекое будущее энергетически одинаково актуальны. Все это чуждо как тоналю, так и энергетическому телу, если оно связано базальными комплексами небезупречности.

Пока толтек не достиг определенной глубины безупречности, «второй» не выходит наружу. И дело не только в недостатке энергии, — двойник не понимает, зачем он это должен сделать. Сновидящий ждет успешного сновидения, полагая, что там тело сновидения сможет вдоволь нагуляться. Сталкер ждет близких контактов, конфликтов, противостояния, чтобы его тело сновидения смогло совершить несколько самостоятельных действий. А зачем «второму» выходить, если нет ни ситуации сновидения, ни назревшего кризиса? Абстрактные действия осуществляются абстрактным намерением. Но абстрактное намерение не работает, пока сам Мир не стал для толтека абстрактным. Именно это реализует подлинная безупречность — она делает Мир абстрактным.

И однажды это все-таки происходит. Прогностический эффект — всего лишь эффект. Это уловка, цепляющая внимание сталкера, нацеленного на конкретное. Здесь нет никакого обмана, поскольку роль предвидения и предощущения в повседневной сталкеровской работе колоссальна. И сталкер получает то, чего он хотел. А заодно теряет человеческую форму, становится свободным и текучим. Мир больше не может поймать абстрактного сталкера. И тогда выясняется, что предвиде­ние толтеку не нужно.

Через парадоксы лежит путь к Трансформации. Всякий раз мы движемся к одной цели, а приходим к другой. Здесь нет никаких обманов — так устроено само Знание.

Синхронистичности — другая сторона новой жизни во Времени. Они прямо свидетельствуют об истинном соотношении процессов в вашем сознании и бессознательном. Чем чаще вы сталкиваетесь с синхронистичностями, тем «прозрачнее» ваша психика. Они свидетельствуют каждый акт вашего намерения, независимо от того, насколько оно осознано. Сталкер фиксирует эти непостижимые «совпадения» как симптомы энергетического резонанса. На определенном уровне из синхронистичностей образуются длинные последовательности, которые как бы вовлекают окружающий мир в мысли и поступки толтека. Только не стоит пытаться формировать такие последовательности искусственно. Всякое подключение описания мира останавливает непосредственный энергообмен и возвращает вас в прежнюю позицию человека, думающего о бесполезных вещах.

Стоит ли приводить примеры синхронистичностей в жизни толтека? Они могут охватывать все сферы опыта — сны, разговоры, встречи и знакомства, поездки, ландшафты, природные катаклизмы, даже астрономические явления. Пока необъяснимые совпадения сопровождают вашу жизнь, можно быть уверенным — вы движетесь в верном направлении.

Следующий эффект усиленного осознания сталкера — его способность влиять на работу тоналя других людей. Прежде всего, речь идет о замедлении или остановке внутреннего диалога. Обычная реакция на та­кие влияния — кратковременная анестезия и обездвиженность. Окружающие чувствуют, что их тело деревенеет, ум цепенеет, язык отказывается говорить. Поскольку воздействие имеет место даже в том случае, когда люди не догадываются о присутствии сталкера, можно полагать это влияние не суггестивным, а психоэнергетическим.

Воздействие сталкера может быть еще заметнее, когда он, не пользуясь словами или какими-то способами наведения транса, изменяет работу чужого внимания. «Отведение глаз», избирательное усиление или ослабление осознаваемости сенсорного материала — любимые трюки старых шаманов. Они просто индуцируют свой тип работы внимания на избранную «жертву», заставляя участвовать в их собственном магическом описании мира.

Надо сказать несколько слов о «магических» эффектах сталкинга во втором внимании. Понятно, что сталкинг восприятия делает сновидение стабильным и энергетичным. Кроме того, мы уже достаточно обсудили, какой мощный толчок дает сталкинг сновидению наяву. Но есть особый эффект, с которым я знаком мало. Это — сталкинг неорганичес­ких существ.

Сталкеры легко входят в контакт с неорганической живностью. Их безусловное преимущество состоит в том, что они способны довольно быстро понять, представляет ли существо опасность, и если да, то какую именно. Кроме того, сталкеры намного чаще, чем сновидящие, используют этих тварей в качестве транспортного средства. При этом сталкеры обычно сами не способны объяснить, как это у них получается. Важно отметить только одно: в общении с неорганическими существами сталкер тоже бывает уязвим. Его предрасположенность — выслеживать себе подобных. Чем больше «человеческого» в союзнике, тем лучше. Но бывают очень странные существа, которых можно лишь посоветовать избегать. Это огромные и малоподвижные структуры, замедляющие или останавливающие вокруг себя всякую активность. Я бы не советовал пробовать на них свой сталкинг. Тяжеловесность их поля лишает сталкера каких бы то ни было преимуществ.

Вершиной пути сталкера становится полноценное выделение дубля. Двойник полностью приходит в себя в сновидении наяву. Когда он начинает контролировать критический объем эманации и обретает необходимую степень осознания, сталкер может стать полноценным действующим дублем и отправиться в путешествие, оставив инертную часть кокона в качестве мирно дремлющего тела. Кастанеда подробно описал магические явления дона Хенаро. Нам остается «всего лишь» попробовать повторить его «сказки о Силе».

Итак, мастерство сталкинга и его таинственность заключается в тонком выслеживании степени интеграции первого и второго внимания. Все описанные в этой главе эффекты относятся к тому или иному уровню интеграционного взаимодействия психоэнергетических полей. Сталкеру здесь открывается череда уровней, что и дает возможность манипулировать энергией. Сновидящий, как правило, знает лишь два состояния — перцептивное поле первого внимания и совокупность полей второго. Если практик входит во второе внимание только через сновидение, он «зажигает» своим осознанием целые пакеты эманации. Проход со стороны первого внимания — это более тонкий процесс настройки. Здесь множество уровней, каждый из которых имеет свои энергетичес­кие особенности.

Пожалуй, общим качеством всех промежуточных этапов настройки второго внимания является активизация способности сталкера к магическому деланию. Эффектной демонстрацией магического делания у Кастанеды является использование воли — вычленение пучка эманации и управление им, чтобы оказать определенное воздействие на живые и неживые объекты. Любые энергетические потоки, полевые формы и даже продукты моделирующего воображения могут быть предметом магического делания.

Хороший сталкер всегда может определить границы своих реальных возможностей. Поскольку основная проблема традиционного магического делания — понять, где кончаются реальные энергетические процессы и начинаются игры возбужденного воображения. Чтобы разрешить эту проблему, надо осознавать пространство делания, которое окружает энергетическое тело и соответствует его потенциалу. Реальный потенциал энергетического тела и есть уровень интегрированности полей первого и второго внимания.

Таким образом, на пути сталкера его пространство магического делания постепенно расширяется и приобретает новые характеристики. Следуя топологическому языку тоналя, можно сказать, что пространство делания становится многомерным и неоднородным. Выделение воли — это первый признак неоднородности пространства, который осознается толтеком. Сновидящий, как существо более пассивное в мире первого внимания, замечает пространство своего «делания» позже и выслеживает его не так тщательно. Сталкер же находит здесь огромный простор для действия и увлекательную перспективу.

Именно в этой точке можно найти многочисленные пересечения между традиционной магией, основные инструменты которой — ритуал и имагинация («реализация воображения»), и магией толтекской, целиком основанной на управлении восприятием и энергообменом. Но — хочу еще раз подчеркнуть — это область, которой позволено заниматься лишь подлинным сталкерам. Путь этот опасен и узок, он требует высокой отрешенности, идеальной трезвости и уравновешенности. И опасен он совсем не теми угрозами, которые исходят от устрашающих духов, не контактами с коварными «союзниками», мечтающими украсть осознание мага. Дело в другом — в коварной двусмысленности любого психоэнергетического акта.

Начиная с какого-то момента практики, интенсивность осознания толтека достигает критической величины. Этот момент неминуем как на пути сталкера, так и на пути сновидящего (если вы действительно занимаетесь дисциплиной, а не убаюкиваете себя пустыми надеждами). «Критическая» интенсивность осознания подразумевает окончательную утрату начальной фиксации точки сборки, многократное расширение объема произвольного внимания и значительное уплотнение энергетического тела, включая «двойника». Что за этим следует на практике? Во-первых, изобилие недоступных ранее сенсорных потоков, во-вторых, легкость перехода из одного режима восприятия в другой, и наконец, гиперчувствительность как в полях первого, так и второго внимания.

Попробуйте вообразить это положение. «Щиты» тоналя сметены прочь, внесознательное и бессознательное активно вмешиваются в ваше реагирование, энергетическая активность настолько высока, что регулярно вызывает синхронистичности, эффекты влияний, которые вы сами не понимаете, «видения» и «голоса» становятся обычным делом. И вы в подобном состоянии принимаетесь экспериментировать с магией.

Во-первых, само решение испытывать пути древних охотников за Силой говорит о том, что ваша безупречность не совершенна. Во-вторых, вас сбивает с толку ясность — один из самых коварных противников человека Знания. Ведь вы пребываете в особом энергетическом состоянии — ясность приходит и уходит, а Сила остается. Ясность обманывает вас до тех пор, пока вы не выиграли свою «битву сталкера».

Уровень вашей силы и объем вашего пространства «делания» таковы, что любой магический обряд может быть эффективным. Проблема в том, что вы никогда не знаете наверняка, что послужило причиной эффективности ритуала — настройка внимания, уровень личной Силы, элементы намерения древних видящих, присутствие неорганического существа и т. д. На этом этапе очень часто можно встретить толтеков, павших жертвой своей ложной ясности и не способных это осознать. Эти обычно с умудренным видом толкуют одно и то же: «Сила знает», «Сила ведет» и т. п. Смысл этих вещаний, которые на новичков производят неизгладимое впечатление, в том, что «мой нагуаль всегда прав». С такой формулировкой и впрямь не поспоришь. Остается лишь один заковыристый вопрос: а действительно ли нагуаль диктует вам решения? Толтекский принцип «верить не веря» универсален и не знает исключений. Нет того порога, за которым его можно отбросить, погрузившись в абсолютную и бесконечную уверенность.

Этим отличаются настоящие толтеки от толтеков мнимых. Утратив способность принимать ту или иную интерпретацию происходящего, вы покидаете путь воина. Если некто утверждает, что находится в непрерывном контакте с безмолвным знанием, что любая его причуда, изыск, оригинальный подход, уникальный метод — всегда откровение, всегда отблеск Истины, — лучше отойти от него подальше. Чаще всего это «погибший воин» или безумец. Недаром чаньские проповедники призывали: «Убей Будду, убей Патриарха!» Никто не может знать нагуаль, никто не может быть носителем подлинного Откровения. Проповедники эта­кого «космического» масштаба чаще всего больны знаменитой «дзэнской болезнью». Они открывают уникальные магические пути, восстанавливают утраченные формулы Спасения или Трансформации, их знания и практики всегда эксцентричны, ни на чем не основаны, кроме оглушительной веры и личной харизмы, их утверждения безапелляционны и повторяют архетипы древнейшей мифологии.

Носители реального знания на их фоне выглядят скучно. Поэтому их редко слушает толпа, они всегда несколько в стороне. Разве можно сравнить популярность новой и новейшей теософии с популярностью классического буддизма тхеравады? Разве может раджайога при всей ее многовековой мудрости и опыте конкурировать с новейшими школами магии и психоэнергетического развития?

То же самое неминуемо происходит с толтекским знанием. Возникают «новые древние маги» со своей «новой древней мифологией», рождаются фантастические и даже безумные эпопеи; подобно утраченным коленам Израилевым, объявляются вдруг «утраченные толтекские линии». У каждого своя «изюминка», свой чарующий блеск Тайны — только стоит ли ей верить? Чтобы отличить мнимое от подлинного, надо быть хорошим сталкером и потратить хотя бы часть своей уникальной жизни на обретение той самой безупречности, в которой новые древние маги заставляют нас усомниться.

На этом узком пути сила может легко оказаться слабостью, знание стать фантастическим сном наяву, ясность может превратиться в свалку из параноидальных галлюцинаций, претендующих на вселенскую Истину.

Здесь происходит главная битва сталкера. Она заключается не в манипуляторских играх и даже не в изощренной маскировке, которая нужна всякому толтеку на его пути. Устранить иллюзии — вот суть высшего сталкинга. В конечном счете от качества сталкеровского внимания зависит судьба осознания. А это все, что у нас есть.

 

ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека