Видение нагуаля

2011

Эта книга посвящена толтекскому сновидению и видению - уникальным методам развития восприятия, которые позволяют невообразимо расширить способности человека к познанию Реального Мира и действию в нем. Именно эти методы в значительной мере определяют успешность толтекской магии и являются ключевым инструментом тотальной трансформации человеческой природы. Основы данной дисциплины изложены в книгах великого мистика и антрополога конца XX века Карлоса Кастанеды. Здесь же предлагаются детализированные инструкции и технические приемы, разработанные и на практике проверенные автором, а также подробные описания измененных режимов восприятия (`миры второго внимания`), с которыми имеет дело идущий по пути Трансформации.

Методология дисциплины и ее теоретические предпосылки изложены в книгах `Тайна Карлоса Кастанеды` (1995) и `После Кастанеды: дальнейшее исследование` (2001).

Данная работа является составной частью общей технологии Трансформации Энергетического Тела (ТЭТ). Другие важнейшие методы нагуализма - безупречность, сталкинг и намерение - станут предметом отдельных исследований.



 

ИДЕЯ ТРАНСФОРМАЦИИ - ЗОВ ИНОГО

1.  Нагуализм и Трансформация: Вызов

С самого начала следует заметить, что в этой книге речь пойдет о Трансформации. Идеи нагуализма, изложенные в известных книгах Карлоса Кастанеды, позволили сделать принципиально важное в этом отношении допущение. А именно: тип восприятия определяет тип энергообмена существа с окружающей средой. Более того, можно даже сказать, что тип восприятия и есть тип доминирующего энергообмена.

На первый взгляд, это теоретическое положение кажется не столь уж важным в нашей повседневной практике, но именно оно дает нам возможность впервые взглянуть на саму идею Трансформации человеческой природы не с точки зрения религиозных концепций или метафизических упований мистиков и оккультистов прежних эпох, а с точки зрения естественнонаучной (а значит, рациональной и прагматичной) парадигмы. Наконец мы можем рассуждать о реальных способах осуществления этого грандиозного, определяющего судьбу человеческого вида проекта. Наконец определились пути и подходы, в рамках которых можно исследовать прежде фантастическую тему и сдвинуться с мертвой точки, на которой застыла наша цивилизация, стремящаяся компенсировать свою беспомощность в деле самопознания бесконечной экспансией технократического духа. Поскольку изменение режима восприятия - феномен, доступный продуцированию, исследованию и развитию. Значит, надо просто выяснить, что именно мы должны сделать со своим восприятием, дабы изменения коснулись всей целостности нашего существа, привели к расширению способности действовать, к качественному изменению самого способа нашего функционирования в мире, устранили преграды в познании и осуществлении всех наших скрытых потенций.

Тема трансформации человеческой природы весьма болезненная. С одной стороны, бессознательное стремление к разрешению этой веко - вечной проблемы слишком сильно, с другой - до сих пор мы не имели ни малейших надежд на осуществление тайной мечты. Бессилие всегда унижало человека - и он быстро смирился с этим унижением. Мечта о "спасающем" Боге стала, пожалуй, самым ярким проявлением свойственного нам всем мазохизма. Пасть ниц и вымолить спасение - акт признания собственной беспомощности. Но мы научились этим даже гордиться. Боги разных религий стали совокупностью тех "вытесняющих" образов, что придают человеку (не знающему, что с собой делать) смысл в его стагнации, конструируют для него воображаемую перспективу и узаконивают положение дел, просто вынося за рамки человеческого размышления самую суть его природы. И наша собственная природа перестает быть объектом приложения изменяющих сил.

Все это лишь доказывает, насколько человеку свойственно желание измениться, насколько противно его существу быть одинаковым, монотонным, ограниченным теми качествами и способностями, что изначально были "даны" ему в историческое время.

Человек - существо странное, в глубине души он не хочет оставаться самим собой. Как только окончательно оформились отличительные черты его психики, он пожелал превратиться во что-то иное, более сильное и свободное. Это удивительное качество человеческого осознания, может быть, и есть экзистенциальный признак человеческого вида - то, что определяет способ его существования, вынуждает разум совершенствоваться, создавать культуры, государства и цивилизации.

Легко заметить, что в основе стремления переделывать окружающий мир лежит неугасимое желание само изменения, не находящее себе адекватного применения и не всегда осознаваемое человеком. Однако зачем человек так стремится к трансформации? Почему он не удовлетворен тем состоянием, что сложилось естественным образом и является достаточным для удовлетворения его насущных потребностей? Помимо понятных для наделенного воображением существа упований на свободу, силу и покой, в стремлении к трансформации должно быть заключено нечто более глубокое и, очевидно, не имеющее прямого отношения к интеллектуальным фантазиям.

Как следует из толтекского мировоззрения (и с этим согласятся многие философы), человек должен бессознательно ощущать преграду, отделяющую его от Реальности. Эта преграда имеет не только умственный (точнее сказать, когнитивный) характер, но и перцептивный, а поскольку восприятие - это источник всякого опыта бытия, препятствие такого рода становится экзистенциальным. Человеку дано непрерывно ощущать свою ограниченность. Как написал в свое время американский психолог У. Найссер, "назначение восприятия... состоит в раскрытии того, что же действительно представляет собой окружающая среда, и в приспособлении к ней".

Судя по всему, это назначение восприятия реализовало себя в человеке далеко не полностью. Отсюда - постоянное чувство собственной незавершенности, томительная тоска по иному, полноценному существованию в более широком и разнообразном мире. Религиозные и мистические идеи являются результатом этой тоски, непрерывными попытками разрешить трудно вербализуемое, но ярко чувствуемое противоречие хотя бы в пространстве надежд и фантазий.

На протяжении тысячелетий в человеке ведут борьбу два противоположных познавательных импульса - экстравертивный и интровертивный. Традиционная антропология полагает, что интровертивность (т. е. обращенность внимания на собственную психику и собственную природу) возникла на относительно поздних этапах развития человеческого вида, после того, как в результате активного освоения окружающей среды человек обрел способность абстрактно мыслить и погрузился в метафизические рассуждения о своем месте во вселенной.

Но так ли это на самом деле? Даже известная нам история цивилизаций заставляет усомниться в этом, казалось бы вполне логичном, предположении. Известно, что древнейшие культуры Востока были в первую очередь интровертивны, да и шаманизм, который, видимо, был одной из самых ранних форм человеческой культуры у всех народов Земли, опирался на самоисследование и самопознание, и уже впоследствии попытался применить свои открытия для изменения внешнего мира. Магическое мышление - один из самых ранних типов мышления, сформировавший человека, - исходило из интуитивного понимания сокровенного родства психических процессов с воспринимаемыми феноменами Реальности. Осознавший себя человек естественным образом становился магом - в том смысле, что вдруг улавливал таинственную связь между работой своей мысли, своего внимания и восприятия, и особенностями проявлений мира, данного ему в опыте. Думаю, можно утверждать, что первым открытием человеческого осознания - открытием, определившим нашу дальнейшую судьбу, - стало понимание, что целенаправленное усилие по изменению собственного психического состояния ведет к соответствующему изменению всей системы "человек - мир", и это стало изначальным актом творчества, породившего цивилизацию. И лишь затем, в эпоху активного взаимодействия племен, находящихся на разных уровнях развития, суровая необходимость выживания на фоне конфликтов и неизбежной конкуренции привела к разделению магического мышления на интровертивный и экстравертивный способы познания.

Интроверсия требовала сосредоточенного покоя и неторопливого образа жизни, она давала ощутимые плоды далеко не сразу, поскольку охватывала весь экзистенциальный континуум целиком - как внешний, так и внутренний мир человека с огромным числом неоднозначных взаимосвязей. Экстравертивный подход, напротив, упрощал познавательную ситуацию, сосредоточив свое внимание на закономерностях внешней реальности так, словно внутренней вовсе не существовало. Простота и поверхностность такого мышления имела свои сиюминутные преимущества - динамичность, прагматизм, быстрое приспособление к меняющейся ситуации. Возможно, именно поэтому ближневосточный и европейский мир, наиболее густо заселенный различными племенами, которые непрерывно сражались между собой за территорию и экономическое господство, стал родиной развитого экстравертивного мышления, а этнически однородные или малонаселенные области (Центральная Азия, древнеамериканский континент) в течение долгих веков были местом формирования цивилизаций в значительной мере интровертивного типа.

Здесь следует сказать еще об одном, крайне важном для нас моменте. Психика, направившая сосредоточенное внимание на свои собственные процессы, с самого начала сталкивалась с серьезными трудностями - во-первых, человеку естественным образом открывалась неопределенность, присущая всему воспринимаемому, во-вторых, он обнаруживал, что его перцептивному опыту могут быть доступны разные миры, каждый из которых крайне сложен в обращении и требует длительного исследования. Иными словами, мир оказывался таким сложным, что нередко ставил в тупик магов и мистиков во всех культурах, порождал заблуждения и иллюзии, в которых интровертивные цивилизации пребывали иногда тысячелетиями. Ясно, что в таких условиях они не могли эффективно конкурировать со своими западными соперниками и временно отошли на второй план, тем самым еще раз убедив экстравертов-прагматиков в правильности избранного ими пути.

Главная проблема "магического", или интровертивного типа мышления заключалась (и заключается по сей день) в отсутствии методически верного понимания основных принципов работы с открывающимся опытом и аморфности критериев реальности-нереальности сенсорных данных. Неразрешенность этой фундаментальной проблемы вызвала к жизни парадоксальное положение, известное всем магам и мистикам вплоть до сегодняшнего дня: с одной стороны, имеется достаточно свидетельств, что магический путь познания может привести к радикальной трансформации человека и принципиальному расширению всех его возможностей (как когнитивных, так и функциональных), с другой стороны - нет никаких гарантий, что магический эксперимент даст ожидаемые результаты, нет достоверного метода и нет возможности адекватно передать собственный опыт ученикам или последователям.

Поэтому полной трансформации достигали очень немногие и их успех вряд ли было возможно воспроизвести. Частичные же трансформационные проявления всегда были многочисленны и питали энтузиазм практиков несмотря на то, что они редко улавливали какую-нибудь четкую систему в способах их достижения. Эта неясность и неуверенность вынуждала мистиков сближаться с религией, которая всегда опиралась на надежду как-нибудь договориться с таинственным мирозданием, для чего и наделяла его антропоморфными, человеческими чертами. Ну а сближение с религиозными настроениями еще более укрепляли неизбежные на мистическом пути заблуждения и иллюзии. Такова судьба известной нам магии и мистицизма. Эта тема более подробно рассмотрена мной в книге "Долгий путь магов" (1998), и потому я не буду останавливаться на ней.

Пожалуй, важнейшим итогом драматических исканий магов и мистиков является открытие ими энергетического тела человека. В той или иной форме оно известно всем мистическим и магическим традициям. Его природа понималась ими по-разному, вокруг него возникло множество заблуждений и предрассудков, но сам факт существования неких энергетических формаций, непосредственно связанных с деятельностью восприятия и осознания, никогда не подвергался сомнению.

Одним из самых вредных заблуждений в отношении природы энергетического тела является мысль (безусловно, подкрепляемая религиозным мировоззрением) о принципиальной оторванности его от "грубого" физического тела. Именно здесь находится корень всех метафизических спекуляций, так тесно сближающих религию и практический мистицизм. Мысль о том, будто возможно "освободить" и "трансформировать" душу отдельно от тела, получить доступ к особенно благоприятному типу посмертного существования в бестелесном виде, направила значительную часть магических и оккультных школ по фантастическому и бесперспективному пути. Сегодня нам известно только одно учение о трансформации, сохранившее правильное знание об энергетическом теле и сумевшее эффективно использовать его, - это учение толтекских магов, впервые описанное в великой эпопее Карлоса Кастанеды. Именно в толтекской дисциплине во всем своем подлинном размахе предстают перспективы трансформации человеческого существа, к которой стремились маги и мистики всех времен и культур.

Конечно, Кастанеда не дал исчерпывающего описания открывшейся ему традиции - думаю, для одного человека это непосильная задача. Однако важнейшие принципы и методики все же стали нам известны. Кроме того, значительное место в своих книгах он уделил описанию различных перцептивных и психоэмоциональных явлений, с которыми неминуемо сталкивается практик, идущий по этому пути. Это не просто экзотические приключения, как полагают некоторые его критики, а ценная информация, предупреждающая исследователя о реальных проблемах и трудностях, помогающая избежать ошибок в процессе радикального расширения осознания.

Предлагаемая книга - результат многолетних опытов и попытка систематизации толтекских технологий трансформации энергетического тела. В ней практически не будет философии - желающим ознакомиться с мировоззрением и философско-психологическим обоснованием нагуалистской практики я могу лишь порекомендовать собственные книги, написанные ранее. На мой взгляд, академические диспуты вокруг кастанедовского наследия исчерпали себя. Приведено достаточно аргументов и рассуждений общего характера. Настала пора практического исследования. Оно должно быть методологически выверенным, беспристрастным и ни в коем случае не догматичным - нас не должно смущать, что какие-то моменты, выявленные в процессе работы, не совпадают с кастанедовским "преданием", а какие-то факты вовсе противоречат ему. Только живой опыт и сама методология нагуализма сегодня имеют значение. Конкретные высказывания Карлоса и дона Хуана следует оставить начетчикам, которых в любой традиции духовного поиска хватает.

Поэтому неудивительно, что в данную книгу входит ряд разработок, которые не упоминает в своих книгах Карлос Кастанеда. С одной стороны, это легко объясняется тем, что он на протяжении долгих лет не стремился к исчерпывающему и систематическому изложению знания дона Хуана, а когда, судя по всему, задумал все же сделать это, пришлось вступить в последнюю битву, и великий труд остался незавершенным. С другой стороны, опыт Кастанеды уникален и воспроизвести его невозможно - именно потому, что он обучался у живого представителя традиции, нагваля Хуана Матуса, и постигал тонкости толтекского искусства под его катализирующим воздействием. В результате часть приемов оказалась вне сферы его внимания, поскольку в данном случае они не играли в практике Кастанеды существенной роли. И наконец, нельзя не отметить, что индивидуальные особенности энергетической конституции во многом определяют характер личного опыта, а потому каждый, кто практикует дисциплину толтеков, имеет возможность открыть собственные подходы и варьировать базисные методики. Сейчас, когда традиционной передачи знания внутри толтекских магических союзов больше не существует (хотя некоторые сомнительные авторы вещают обратное и этим создают новую мифологию вокруг учения, описанного Кастанедой), этот момент приобретает особенное значение: только самостоятельные исследования разных по своей конституции практиков могут со временем составить свод знаний, дающий исчерпывающее представление обо всех этапах этой грандиозной дисциплины.

Разрабатывая последовательное описание практической технологии "Трансформация энергетического тела", я исходил из всех вышеперечисленных причин. Хочу сразу отметить, что в процессе собственной работы я не обнаружил никаких поводов для существенных расхождений с практическим знанием, которое успел описать Кастанеда. Напротив, многие из тех его идей, что вызывают сомнение на ранних этапах практики, впоследствии обнаруживают свою неоспоримую ценность. Конечно, есть ряд моментов в кастанедовском описании толтекской магии, которые могут быть проверены на собственном опыте только после десятилетий упорного труда, да и то в случае, если повезет. О них я не могу судить, поскольку не хочу заполнять страницы пустыми догадками и сомнительными рассуждениями. В частности, читатель не найдет здесь описания Орла в том виде, как оно дано у Кастанеды, здесь нет ни слова о воладорах (флаерах), о чужеродном происхождении человеческого сознания и др. Мой опыт, безусловно, ограничен, так что с разрешением этих сложных вопросов придется подождать.

Толтекское учение впервые позволяет нам ясно понять важнейшие моменты, связанные с радикальным преобразованием человеческой природы. Во-первых, опыт толтеков недвусмысленно продемонстрировал, что энергетическое тело человека неразрывно связано с физическим и по сути представляет всего лишь его недоступную для обычного восприятия часть. Таким образом, любое изменение полевых структур, достигаемое с помощью целенаправленной работы внимания и управления восприятием, обязательно манифестирует себя в определенных физических превращениях, масштаб которых зависит от объема энергии, вовлеченного в трансформационный процесс. На уровне достижения "дубля" и телепортации, а нередко и раньше, эти изменения становятся очевидны для постороннего наблюдения. Приобретенные качества кажутся магическими и сверхъестественными, потому что не укладываются в описание мира, созданное тоналем в зафиксированном режиме восприятия. Трансформант в процессе практики приобретает способности воздействовать на внешний мир и психику окружающих, используя закономерности и связи, не зафиксированные в описании мира обычных людей. Энергия Реальности начинает проявлять себя, игнорируя каузальность, закон сохранения и иные фундаментальные законы (вернее сказать, идеи) тоналя. Таким образом, то, что мы привыкли называть магией, неизменно сопровождает целенаправленное самоизменение человеческой природы.

Во-вторых, сущность трансформации, обычно представляемая мистиками довольно смутно, здесь приобретает вполне конкретные, но, как и следовало ожидать, отнюдь не идеальные черты. Новое состояние осознания оказывается достаточно противоречивым: колоссальные возможности восприятия и действия, внутренняя и внешняя свобода, бессмертие сочетаются с вечным странствием, одиночеством и не гарантируют божественного всеведения или всемогущества. Процесс познания и борьбы, очевидно, не имеет конца, являясь неизбежным спутником жизни субъекта. В определенном смысле "путь воина" продолжается и после достижения мира третьего внимания, всего лишь приобретая принципиально новое качество.

В-третьих, толтекское учение раскрывает своим последователям основные принципы трансформации энергетического тела. Карлос Кастанеда совершил подлинную революцию в духовном знании нашей цивилизации, впервые сформулировав и описав эти принципы. Некоторых исследователей смущает, что оккультные техники, которые можно обнаружить в книгах Кастанеды, бывают весьма, схожими, а иногда даже идентичными приемам, используемым в уже известных мистических и магических традициях. Однако не следует забывать, что эффект техники очень часто непосредственно связан с целью, ради которой ее применяют. Техника сама по себе - всего лишь инструмент. Чтобы получить желаемый результат, надо не только владеть инструментами, но и знать, что именно и в каком порядке делать с их помощью. В этом и заключается неоценимая заслуга Кастанеды.


2. Практическое открытие Трансформации: мировоззрение и методология

 

Прежде чем приступить к подробному описанию толтекского пути видения нагуаля, кратко рассмотрим наиболее важные положения, без верного понимания которых высшая цель нагуализма - тотальная трансформация - останется по-прежнему недостижимой.

В основе толтекского учения лежит концепция тоналя и нагуаля, определяющая познавательную установку и намерение практика. Лишь на первый взгляд она может показаться отвлеченной, умозрительной и имеющей отношение скорее к философии, чем к методологии непосредственного действия. Об этой концепции сказано и написано много, так что следует указать лишь на самые важные для нас моменты.

Введение "истинной пары" помогло избавиться от целого ряда заблуждений, от века сопровождающих магов и мистиков. Благодаря этой идее любое упорядоченное восприятие принципиально отвлекается от подлинной внешней Реальности. Механизм тоналя, который структурирует поступающие сенсорные сигналы и генерирует описание мира, оказывается практически непреодолимым препятствием, разделяющим индивидуальное осознание и внешнюю Реальность. Однако удаление Реальности из перцептивного опыта человека парадоксальным образом помогает ему более свободно и эффективно пользоваться своим воспринимающим аппаратом и постепенно, шаг за шагом, расширять спектр произвольного энергообмена с эманациями внешнего поля. Это положение понять нетрудно: как правило, маги и мистики застревали на пути к радикальной трансформации именно потому, что полагали реальными те или иные образы, созданные упорядоченным восприятием.

Демоны и божества, потусторонние иерархии, миры, силы и власти, а также связанные с ними причудливые идеи и концепции развития человеческой природы - весь этот груз галлюцинаций, догадок, откровений и фантазий тысячелетиями сбивал с толку, порождал бесполезные процедуры и ритуалы, отвлекал внимание на второстепенные психические феномены. Оккультная практика, таким образом, превращалась в бессмысленное блуждание в воображаемых лабиринтах. Сведение нагуаля (подлинной Реальности) к непостижимой и не поддающейся никакой интерпретации бесконечности, состоящей из переплетений энергетических полей, с одной стороны, устранило беспочвенные и даже вредные надежды на познание Абсолюта (излюбленный мотив мистического поиска), с другой - подарило возможность бесконечно приближаться к Реальности, опираясь на различные способы восприятия и прагматическое освоение перцептивных миров.

Нагуалистская гносеология провозгласила нашу безысходную погруженность в самодельное описание мира - описание, не соответствующее Реальности, - и порабощенность им. Очевидно, именно непризнание этого факта мешало духовным искателям отстраниться от иллюзий и повернуться лицом к миру. Как сказал дон Хуан в одной из книг Кастанеды: "Величайшее искусство тоналя - это подавление любых проявлений нагуаля таким образом, что даже если его присутствие будет самой очевидной вещью в мире, оно останется незамеченным". Признание Реальности не как мифа, то есть объекта тонального описания, а как нагуаля - непостижимого океана Силы, "темного моря осознания", о котором тональ ничего сказать не может, дало толтекам возможность воспринять важные для их практики элементы энергетической структуры бытия и осознания - точку сборки и эманации, т. е. "нити мира". Но и в данном случае толтеки не утверждали, что им открылась "подлинная природа Реальности", а всегда помнили о том, что воспринимают лишь некую проекцию, имеющую исключительно прагматическую ценность.

Режим восприятия, в котором возможно постигать специфику энергетики осознания, толтеки назвали видением. На ранних этапах развития толтекской дисциплины видение достигалось в первую очередь с помощью "растений силы". 0б их роли в становлении зрелого нагуализма следовало бы написать отдельное исследование. Когда же видящие разобрались в механизме управления энергией и восприятием, они отказались от растений силы, поскольку нашли способы входить в состояние видения без помощи опасных растительных психоделиков.

Наверное, самым важным открытием видящих оказался главный функциональный элемент энергетического тела - точка с6орки. Изучая механизм человеческого восприятия, толтеки обнаружили, что эманации, из которых состоит внешнее поле, становятся доступны нашему упорядоченному осознанию в тот момент, когда определенным образом собираются в некой точке, расположенной на поверхности энергетического тела человека. Когда точка сборки смещается, соответственно меняется комбинация собираемых эманаций. Это и называется измененным режимом восприятия. Способ, каким осознание может удержать новую комбинацию в стабильном виде, толтеки назвали вторым вниманием, в отличие от первого внимания, удерживающего постоянство восприятия обычного типа.

Открытие точки сборки заставило по-новому взглянуть на саму природу процесса восприятия. Оказалось, что он имеет вовсе не идеальный характер. Восприятие - не просто получение впечатлений и организация информации о мире, это полево-энергетическое взаимодействие специфического рода. Потоки реальной Силы сливаются в некую структуру, которая определяет не только наше знание о Вселенной, но и способ нашего существования в ней. Отсюда следовало, что всякое стабильное изменение способа восприятия обязательно ведет к изменению типа энергообмена субъекта с окружающей средой, а это трансформирует конституцию самого субъекта. Собственно говоря, это революционное знание и дало толтекам возможность разработать уникальную дисциплину, что впервые указала человеку путь к реальному изменению своей природы. Возможно, толтекская магия - единственное учение, выбравшееся из безнадежного тупика, в котором по-прежнему находятся оккультные традиции мира. И нет ничего удивительного в том, что развитая технологическая наука западной цивилизации, несмотря на тщательно разработанные методы экспериментального исследования, прошла мимо этого фундаментального факта, поясняющего суть взаимоотношений нашей психики с внешним миром.

Во-первых, европейское описание мира вообще обходит вопросы, связанные с глубинной природой психики и психических процессов, а когда, вопреки своей экстравертивной направленности, пытается в них разобраться, то оказывается довольно беспомощной, поскольку не имеет для этого ни методов, ни инструментов. Во-вторых, ни европейская, ни известная нам азиатская культура никогда не имела дела с иными способами восприятия в более-менее стабильном состоянии. Проблески измененных режимов перцепции были столь редкими, хаотичными и непредсказуемыми, что понимались как галлюцинации, помрачение или искажение нормальной работы психики. Опыты известных нам до Кастанеды мистиков не были достаточно убедительными и могли лишь питать энтузиазм верующих. Ведь нестабильное изменение восприятия не успевало оказать заметного воздействия на привычную нам физическую природу, а значит, оставалось для первого внимания только иллюзией или игрой воображения.

Так как восприятие оказалось определенным типом энергообмена, сразу же возник логичный вопрос: какой объем энергии необходим для начала трансформационного процесса? Известно, что любой организм, в том числе и человеческий, является "открытой системой". Открытые системы сохраняют (или даже увеличивают) энергию внутри себя, поглощая энергию из своей среды. Если же части среды, являющиеся источником этой энергии, включаются в рассматриваемую структуру, мы получаем закрытую систему. Что же касается закрытой системы, то она за всякую трансформацию своей внутренней структуры платит уменьшением пригодной для такой работы энергии. Когда энергия упадет до минимума, система окажется или в состоянии равновесия, или в минимально устойчивом состоянии.

Энергетическое тело человека по природе своей является открытой системой. Потенциально эта структура может трансформироваться и расширяться бесконечно, поскольку необходимая для этого энергия может поглощаться из внешнего поля благодаря естественной сети каналов энергообмена. Тем не менее тональный механизм восприятия искусственным образом заставляет энергетическое тело в ряде аспектов вести себя как закрытая система. Технология безупречности и есть та методика, которая возвращает человеческому организму изначально присущие ему качества открытой системы - способность принимать энергию извне и использовать ее по собственному усмотрению.

Безупречность, в свою очередь, базируется на управлении эмоциональным реагированием и поведением. В ней нет ничего потустороннего. Сама идея безупречности еще раз подчеркивает, что все, что мы получаем, находится здесь - в мире наших повседневных реакций, эмоций, поступков. Стоит нам перенести источники энергии в воображаемое пространство Высших Сил (что бы мы ни понимали под этим словосочетанием), наш прогресс станет иллюзорным.

Именно поэтому практика сталкинга (измененного реагирования и поведения) становится ключевой. (В этой книге я не стану рассматривать технологии и сценарии сталкинга - эта тема слишком сложна, объемна и должна быть связана, на мой взгляд, с безупречностью. Все это - темы, касающиеся оптимизации работы нашего первого внимания. Это наш фундамент, о котором следует писать отдельно. Здесь будут приведены лишь самые главные положения, без которых правильное сновидение и видение невозможны.)

Однако и здесь, в связи с исследованием методов проникновения во второе внимание, еще и еще раз необходимо напоминать, что мы постоянно получаем и накапливаем энергию, чтобы совершать поступки и испытывать эмоциональные реакции. Так устроено наше описание мира и важнейший его компонент - агрессивное, гипертрофированное эго.

Изначальный процесс теперь имеет перевернутый вид. Когда-то способ (режим и диапазон) восприятия диктовал тип реагирования, особенности поведения, мотивы и цели. В нынешних условиях непрерывного репродуцирования стандартного тоналя все происходит наоборот: стереотипы поведения и реагирования определяют режим восприятия и фиксируют его.

Верное понимание такого положения вещей практикующему мистику дает бесценный ключ к произвольному управлению воспринимающим аппаратом, без использования самонаведенных трансов и алкалоидов. Первые таят в себе угрозу забытья в самодельных иллюзиях и галлюцинациях, вторые чреваты непредсказуемыми побочными эффектами, утратой самоконтроля и энергетическим истощением.

Говоря общо, тональ поддерживает свою неизменность стереотипами. Самые тонкие из них относятся к о-значиванию и оцениванию воспринятого, т. е. к помещению его в определенный, удерживаемый наготове контекст. Более грубые - оперируют большими объемами информации, включают в себя заранее стандартизированные условия ситуации, среды, стратегии поведения и т. д. Пока мы говорим об этом столь абстрактным языком, кажется, что все данные автоматизмы по сути ничего не меняют, оставаясь лишь вынужденной тактикой человеческого существа в природном и социальном мире. Ничего подобного! Ведь речь идет о подлинных чувствах, стихия которых ничуть не менее реальна для нас, чем ураган или наводнение.

Если мы ненавидим, завидуем, желаем - кто из нас в этот миг согласится, что всего лишь следует оптимальной программе переживаний, выработанной в процессе полезного приспособления к окружающей среде? Тем более неуместно думать таким образом, если дело доходит до поступков, которые легко понять, но невозможно простить, - поступков пагубных как для ближних, так и для самого "социального человека".

Таким образом, трансформации должны подвергнуться чувства и переживания, чья опора - всегда в неосознаваемых оценках, отношениях - иными словами, идеях. Убожество подобных "идей" порою настолько очевидно, что тональ изо всех сил старается помешать нам вербализовать их, внятно выразить в слове, "назвать вещи своими именами". Понимаемые таким образом идеи являются основными кирпичиками описания мира, того "пузыря восприятия", что толтеку следует вскрыть, дабы выбраться в нагуаль - на свободу.

Преодоление идей тоналя на уровне чувственном и мировоззренческом, на уровне энергетическом приводит к сдвигу (движению) точки сборки. Я чуть было не написал, что первое обозначает второе, и лишь в последний момент спохватился. Конечно же, преодоление идей вовсе не является само по себе сдвигом точки сборки - так можно было бы заявить в полемическом задоре и оказаться очень близко к истине, но все же, стремясь к точности, скажем: растождествление со списком идей тоналя - это снижение практически до нуля силы фиксации точки сборки на ее привычной позиции в коконе. Сдвиг же вызывается открывающимся в этой ситуации давлением внешних зманаций, если сила внутреннего гомеостазиса (на 90 процентов обеспеченная страхом смерти, чувством собственной важности, жалостью к себе) ощутимо снизилась. "Главный рычаг психоэнергетической трансформации" обрел наконец подвижность.

Как видите, на пути трансформации энергетического тела преодолеваются три крепко связанных между собой препятствия:

а) структуры эго - главные потребители нашей энергии,

б) стереотипы поведения и реагирования - фиксаторы точки сборки, и

в) описание мира - фундаментальный фиксатор восприятия и точки сборки.

По сути, все это названия различных аспектов одного аппарата - тоналя и его эффектов. "Очистка тоналя" сама по себе обеспечивает изначальный импульс избыточной энергии, которой, как правило, хватает для первых сновидений и краткой экскурсии по ближайшим мирам второго внимания. Однако более высокие достижения на пути дон-хуановской магии, безусловно, требуют дополнительных ресурсов. Их несколько в распоряжении толтекского воина:

1. Усиление энергообмена через дыхание.

2. Использование энергии планетарного кокона ("поля Земли").

3. Использование стихий (ветер, огонь, вода и др.). По сути, эти ресурсы также относятся к полю Земли, но здесь эманации Земли используются опосредованно - на стихиях проще фиксировать внимание, отчего этот способ применять легче, чем предыдущий.

4. Использование энергии Солнца.

5. Использование намерения.

Последний ресурс универсален и содержит в себе невообразимые возможности для трансформанта. Однако это настолько тонкая штука, что нужно хотя бы вкратце описать его природу.

Намерение опирается на взаимосвязь таких фундаментальных психических процессов, как воля и внимание.

Воля является естественным атрибутом упорядоченного осознания. Она может существовать только внутри тоналя как продукт произвольного внимания. Традиционно представляют обратное отношение - то есть именно воля обеспечивает работу произвольного внимания. Однако более тщательный анализ открывает совсем иное положение дел. Первое внимание (внимание тоналя) создает структурированную систему "человек - мир" - эта система должна быть трансформирована, поскольку осознание по своей природе стремится к экспансии, то есть тональ стремится расширить себя и свое влияние бесконечно. Ведь тональ чувствует себя в безопасности только тогда, когда способен во всех смыслах управлять данным ему сенсорным полем. Поэтому можно утверждать, что основной функцией воли является регуляция. Надо заметить, что регуляционный подход к воле уже долгое время рассматривается академической психологией, но только в самом поверхностном его аспекте - т. е. в свете способности человека к произвольной регуляции поведения и отдельных физиологических и психических процессов.

Отдельные психологические школы связывают волю со "способностью преодолевать препятствия". Это верно лишь в том смысле, что для упорядоченного осознания тоналя вся внешняя Реальность является препятствием. Таким образом, отношение человеческого тоналя к нагуалю есть отношение воли.

Когда говорят о произвольном и непроизвольном внимании, речь идет о некоторой условности. Воля приводится в движение вниманием, а внимание есть основной способ самореализации тоналя. Поскольку тональ есть результат научения, на первых порах его становления любой акт внимания является произвольным (это касается не только человека, но и всех живых существ с развитым перцептивным аппаратом). В процессе стабилизации своей структуры тональ все более превращается в комплекс автоматизмов - именно тогда большая часть работы внимания становится как бы "непроизвольной". Однако стоит нарушить какой-нибудь автоматизм, и произвольность (т. е. зависимость от воли) действия (реакции, восприятия) вновь становится очевидной. И здесь мы ясно видим глубинную связь между волей и вниманием - ведь всякое нарушение автоматизма в первую очередь вызывает к себе усиленное внимание, т. е. концентрацию упорядоченного осознания тоналя.

Итак, внимание и воля в основе своей неразделимы. Говоря собственно о "воле", мы в конечном счете имеем в виду "активно действующее внимание". Механизм внутреннего взаимодействия этих двух аспектов осознания понять крайне сложно. Толтеки интуитивно чувствовали, что существует некое синергетическое состояние, в котором внимание и воля порождают специфический эффект, упорядочивающий (трансформирующий) как внешние, так и внутренние энергетические поля (ими могли быть психические явления, физические объекты и протекающие вовне процессы). Это состояние они назвали намерением.

Намерение, безусловно, является важнейшим двигателем трансформации. Хотя человеческое намерение может существовать только благодаря тоналю, оно не идентифицируется им и не входит в список его идей о мире, оставаясь по сути непостижимым эффектом осознания как такового. Именно поэтому намерение понимается толтеками как качество самой Реальности, т. е. нагуаля. В таком подходе нет никакого противоречия, ведь реальный смысл намеревания заключается в достижении энергетического резонанса между малыми эманациями осознания и большими эманациями Вселенной. Природа данного резонанса точно так же не может быть описана понятиями тоналя, как и резонанс, порождающий само восприятие. Древние маги были настолько потрясены невозможностью уяснить для себя сущность этих явлений, лежащих в самой основе бытия, что решили просто называть их "командами Орла".

Однако непостижимость намерения не помешала прагматичным толтекам научиться его использовать. Уже отмечено, что иные мистические традиции, как правило, ставили перед собой целью достижение нагуаля и игнорировали опыт тонального восприятия, полагая его всего лишь грандиозной иллюзией (майя), препятствием на пути к Абсолюту. Отключая механизм тоналя и погружаясь в переживание "чистого бытия" (энтазм), где отсутствуют структуры и их интерпретация, мистики не только устраняли из опыта отношение "субъект - объект", которое является единственным доступным для упорядоченного осознания способом жизни, но и прекращали действие всякого личного намерения. В этот же миг в природе духовного искателя останавливались все трансформационные процессы. Такому неблагоприятному событию особенно способствовало привлечение в сознание практика религиозно-мистических и теософских фикций - Абсолют, Вселенский Разум, Божественная Любовь. Даже Орел вместе с его Даром (прекрасный донхуановский миф), если понять его буквально, как любят поступать религиозно настроенные почитатели, может послужить бессознательному переключению намерения на достижение непродуктивных состояний, дабы они возбуждали в душе полюбившиеся чувства и надежды.

Один из немаловажных принципов трансформации энергетического тела - целенаправленное осознание обычно невоспринимаемых полевых процессов. Как правило, мистические традиции и различные школы магии пытаются достичь этого, специально моделируя те или иные структуры восприятия при помощи самых разных техник самовнушения. Толтекская дисциплина также опирается на подобные методы, но лишь во вторую очередь. Прежде всего нагуализм добивается подлинного прорыва за границы фиксированного режима восприятия и дает этим эмпирическую возможность каждому обрести собственный перцептивный опыт, почти взрывообразно расширяющий человеческое осознание. Это одна из причин поразительной эффективности толтекской магии.

Карлос Кастанеда в своих книгах уделял основное внимание именно этому подходу к самотрансформации. Однако не следует думать, что моделирование (можно сказать, произвольное индуцирование) полностью исключено из толтекских техник.

Перенос первого внимания на подразумеваемые объекты второго внимания всегда применяется в трансформационной магии. В дон-хуановской традиции эту совокупность методик называют "деланием". Правда, здесь надо иметь в виду одно существенное для трезвомыслящих толтеков ограничение: в том случае, если магическая техника "делания" не опирается на видение, ее допустимо применять лишь для концентрации внимания на объектах, наверняка присутствующих в поле восприятия. Информация о существовании таких объектов и их приблизительной структуре должна подтверждаться опытом многих поколений видящих. Чаще всего такими объектами являются полевой кокон и его основные элементы - оболочка, "просвет", стержневой канал, точка сборки, пучки эманаций, связывающие "просвет" или руки с внешним полем. Ни при каких обстоятельствах не стоит моделировать объект всего лишь предполагаемый или наверняка вымышленный - например, упорная визуализация "союзника", каких-нибудь несуществующих энергопотоков, померещившихся "аур" через некоторое время может перейти в навязчивое галлюцинирование. Разумеется, такие видения вовсе не означают, что вы теряете рассудок, - просто вы создаете перцептивный шаблон, который будет преследовать вас во всех режимах восприятия, творя дополнительные иллюзии и сильно затрудняя ваше приближение к подлинной Реальности - вовне. В мирах второго внимания такие дополнительные иллюзии могут быть порой крайне опасны.

Конечно, существует условное перцептивное "делание" - метод, Разрушающий стереотипную активность механизма тоналя. Оно подразумевает полную свободу фантазии и позволяет с пользой для дела "морочить самому себе голову". Этот метод безопасен именно потому, что экспериментатору всегда известно об условности своего перцептивного творчества - толтек ни секунды не верит, что делаемые им структуры существуют во внешней Реальности. Такие упражнения просто помогают снизить фиксацию точки сборки за счет разрушения привычной картины мира. Собственно говоря, правильный подход к толтекской магии заключается в непрерывном осознании условности всякого делания, даже такого, которое вроде бы всего лишь отражает реальные энергетические факты.

Здесь кроется секрет приближения к конечной, высшей цели нагуализма - к третьему вниманию, которое означает полную свободу восприятия и абсолютный контроль над всеми функциями энергетического тела. Сама идея нагуаля - центральная идея толтекской магии - содержит в себе понимание бесконечной удаленности воспринимаемого, т. е. сделанного, от реального мира, существующего вне человека.

Однако если не забывать этих фундаментальных идей и установок, можно и нужно применять делание для быстрейшего накопления энергии и ускорения трансформационных процессов. В основе технологии магических пассов и его версии под названием "Тенсегрити" лежит принцип именно такого делания. Правда, обращаясь к магическим пассам, мы ни в коем случае не должны забывать, что они представляют собой делание не только энергетических объектов, но и процессов, а это вещь куда более сложная и часто непредсказуемая. Согласно Кастанеде, толтеки открывали магические пассы в сновидении. Движения были во многом индивидуальными, тело каждого толтека по-своему откликалось на воспринятые во втором внимании энергетические потоки. До какой же степени можно универсализировать телесные методики и адаптировать их для начинающих, у которых нет никакого опыта сновидения и, тем более, видения?

На этот вопрос трудно ответить. Традиционный способ овладения пассами кажется более естественным и безопасным. По мере роста общей чувствительности в состоянии остановки внутреннего диалога, расширения восприятия во втором внимании, различные серии движений осваиваются телом и нормально адаптируются им в соответствии с индивидуальной энергетической конституцией. В этом случае производимое делание будет соответствовать реальным потребностям практикующего и максимально способствовать развитию его осознания. Поэтому можно рассуждать только о тех базисных структурах магических пассов, которые можно безопасно использовать, не овладев в должной степени искусством остановки внутреннего диалога и видением. Отталкиваясь от этого фундамента, толтек вполне может активизировать свое второе внимание и в дальнейшем действовать, опираясь на собственный опыт, а не на теоретические инструкции, которые могут быть вредны для его индивидуальной энергоструктуры. Все вышеперечисленные методы, используемые правильно и в надлежащей последовательности, вызывают впечатляющие трансформационные эффекты. На пути к конечной цели толтек проходит через несколько силовых барьеров, за каждым из которых следует почти взрывообразное расширение его перцептивных и энергетических возможностей.

Так, в результате безупречности и сталкинга резко возрастает плотность полей, подчиняющихся сознательному контролю. Это, в частности, вызывает сначала смутно ощущаемую, а затем вполне осознанную способность управлять психоэмоциональным и перцептивным состоянием других людей. Любопытно еще раз отметить гармоничность самой природы Реальности, которая породила человека: именно безупречность - дисциплина, исключающая безответственный эгоизм любого рода, - дает толтекскому магу власть над психикой окружающих, и власть эта возрастает строго пропорционально уровню его отрешенности и бесстрастия. Характер и цель магических манипуляций вместе с увеличением личной силы толтека все более отвлекается от интересов обыденного сознания. Благодаря этому внутреннему закону сила развитого мага никогда не будет оказывать ощутимого воздействия на человеческий мир, в котором воля к власти и влечение к наслаждениям определяет способ жизни каждого члена нашего эгоистического сообщества.

Следующий порог, который преодолевает толтек, имеет отношение к его связи с намерением, а потому зависит от его успехов во взаимообусловленном развитии воли и внимания. Все это ему обеспечивает регулярная и интенсивная практика сновидения в совокупности с подготовительными техниками: остановкой внутреннего диалога, не-деланием, созерцанием, деланием. На этом уровне объем энергетических полей, доступных его контролю, возрастает настолько, что маг может оказывать ощутимые влияния на сочетания внешних полевых структур: на внешние объекты (как живые, так и неживые), на процессы, на отдельные проявления каузального принципа, создавать внешние обстоятельства и изменять их. Высшим достижением на этом этапе является овладение намерением конкретного физического объекта, процесса или стихии - этот вид психоэнергетического контроля порождает многие из наблюдаемых парапсихологических феноменов: телекинез, перемещение объектов, вызывание дождя, ветра, тумана, пирогению и еще многое другое. (Как, скажем, чудовищное нашествие саранчи, вызванное древнееврейским магом Моисеем - почему бы нет?)

Еще и еще раз необходимо напоминать, что мы постоянно получаем и накапливаем энергию, чтобы совершать поступки и испытывать эмоциональные реакции. Так устроено наше описание мира и важнейший его компонент - агрессивное, гипертрофированное эго.

Исходя из изложенного, мы утверждаем общие принципы Трансформации Энергетического Тела, которые тезисно можно изложить следующим образом:

а) восприятие как энергетический процесс;

б) необходимость избытка энергии для изменения режима восприятия;

в) структуры эго - основные потребители энергии;

г) поведенческие стереотипы и стереотипы реагирования - фиксаторы точки сборки;

д) описание мира - фиксатор точки сборки и способа восприятия;

е) методы: делание, не-делание, остановка внутреннего диалога, намерение.

 

В общем мы можем разделить толтекскую дисциплину по трансформации энергетического тела на два пути, ведущих к единой цели как бы с двух сторон. Это пути сталкинга и сновидения. Я называю их путь воли и путь внимания, исходя из основных инструментов, используемых сталкерами и сновидящими в процессе практики. Конечно, такие наименования условны, поскольку, как уже было отмечено, воля и внимание слишком тесно связаны друг с другом, в конечном итоге представляя собой просто две влияющие друг на друга и обусловленные друг другом формы человеческого осознания. Точно так же сталкинг и сновидение дополняют друг друга. По отдельности они не имеют смысла и ограничиваются частичными реализациями, никогда не приводя к конечной цели нагуализма.

Сновидящий не может обойтись без сталкинга, если он хочет добиться значимых результатов. Сталкер приходит к сновидению как форме естественного перехода к работе во втором внимании, ибо сновидение - это единственная "промежуточная зона" между первым и вторым вниманием, где может происходить относительно стабильное "перестраивание" тоналя для прагматической и эффективной работы в измененных режимах восприятия.

Таким образом, на пути сталкинга и пути сновидения мы видим лишь различное расставление акцентов. Сталкер приходит к сновидению через ту форму осознания, что сновидящему открывается лишь на продвинутых этапах его практики, - через сновидение-наяву. Сновидящий же приходит к сталкингу через неустанные попытки накопить достаточное количество энергии для того, чтобы входить в сновидение как можно чаще и пребывать в нем как можно дольше.

Разница между сновидящим и сталкером - это, в первую очередь, разница в предпочитаемых способах работы с осознанием. Сновидящий, сталкиваясь с внешним миром, склонен использовать собственное внимание для разрешения проблемных ситуаций. Он уходит внутрь себя и там обретает оптимальный режим распределения внимания, чтобы избавиться от неблагоприятного давления больших эманаций (мира с наружи). Сталкер же меняет ситуацию так, чтобы она оптимальным образом соответствовала его способностям манипулировать вниманием и осознанием.

Это и есть главный критерий, позволяющий каждому определить, к какому типу энергетической конституции относится его личность. Сновидящий в кризисных ситуациях мысленно "уходит" из нее, чтобы внутри найти эффективный способ энергообмена со средой. Он "сновидит" наяву, его внимание отталкивается от оптимальной схемы энергообмена, заданной не внешними обстоятельствами, а тем потенциалом безупречного реагирования, которым обладает сновидение. (Это касается даже тех сновидящих, которые до сих пор не имели опыта осознанного сновидения, - их тело все равно "знает".) Сталкер, напротив, стремится изменить саму ситуацию, влиять на нее, играть с данными ему персонажами, чтобы в конечном счете обеспечить себе максимально эффективный тип энергообмена с внешним полем, в результате чего накапливает избыток личной силы, который используется в сновидении.

Исходя из интегральных принципов трансформации энергетического тела, которые открываются в процессе последовательного изучения всего комплекса толтекских идей, можно сформулировать три магистральных направления трансформации, которые не заменяют и не исключают друг друга, а являются его гармоничными составляющими. Из данных направлений нам следует исходить в своей практике. Частично они учтены в данной книге. В общем же представить их можно следующим образом:

 

ТРИ МАГИСТРАЛЬНЫХ НАПРАВЛЕНИЯ ТЭТ

1. Телесность (физическое тело).

1.1. Дыхание.

1.2. Движения и позы.

1.3. Питание.

1.4. Измененный распорядок жизни.

1.5. Внешние источники энергии (места силы, "география Силы", стихии и пр.).

2. Эмоциональное пространство. (Безупречность, сталкинг, работа с экзистенциальными символами.)

2.1. Страх смерти, чувство собственной важности, жалость к себе.

2.2. Внимательность (контролируемая глупость, введение конструктивных символов в описание мира).

2.3. Сталкинг - апофеоз эмоционального контроля, игра с символами, ситуациями, людьми.

3. Внимание.

3.1. Не-делание (созерцание).

3.2. Делание (работа с энергетическим телом).

3.3. Сновидение (внимание сновидения).

3.4. Видение (результат работы со вторым вниманием).

3.5. Намерение.

3.6. Остановка внутреннего диалога.

3.7. Дисциплина мышления-осознания (трансформация списка идей и стереотипов мышления).

Гармоничное следование всем трем направлениям дает максимальный шанс достижения окончательной цели толтекской дисциплины - третьего внимания, или окончательной Трансформации, перехода человека на принципиально новый уровень бытия. Никто не гарантирует нам бессмертия и полной свободы даже здесь, и это следовало бы помнить идеалистически настроенным энтузиастам. Трансформация просто дает нам шанс на принципиально иную жизнь, жизнь во множестве миров, жизнь с богатым и острым осознанием - жизнь, поистине достойную человека. Трансформация предъявляет нам новые пути, новые возможности, но и новые проблемы, препятствия, вызовы - все это предстоит преодолеть на следующем этапе бытия.

Толтекская Трансформация демонстрирует нам отсутствие Абсолюта, и этим может принести известное разочарование - но она же показывает нам куда более значительные вещи: перспективу бесконечного развития, изменения, поиска. Она показывает нам Жизнь в самом подлинном и высоком значении этого слова. Ибо наличие проблем и препятствий и есть неустранимый признак живого сознающего существа - не призрака, не абстрактного духа в абстрактном пространстве благодати, не отблеска чужой памяти и чужого воображения. Отсутствие Бога или богов - это вовсе не бездна беспросветного отчаяния для человека. Наоборот, это шанс бесконечно постигать Мир лицом к лицу - это сама Сила, круговорот энергий, в котором мы, и только мы, решаем собственную судьбу. Это зрелость и ответственность, которой невозможно достичь в уютных религиозных мечтаниях или в безысходном отчаянии нигилизма.

Перед тем, как приступить к рассмотрению данного раздела технологии Трансформации Энергетического Тела, давайте еще раз окинем мысленным взором обилие методик, техник и приемов, к которым нас привели толтекские идеи, - не только в их совокупности, но и в их взаимосвязи, в их практической последовательности. Эта последовательность методов и мировоззренческих установок, разрозненным образом описанная Кастанедой, - поистине великое сокровище, нежданно подаренное современному человеку. Это та принципиальная схема Трансформации, которая делает вклад Карлоса Кастанеды в историю духовных исканий человечества бесценным (что бы ни утверждали злобствующие и невежественные критики).

Вот эта схема. За каждым из этих пунктов - целая дисциплина со своими внутренними идеями, своей логикой и своими открытиями. Ее внешняя простота скрывает за собой, возможно, опыт тысячелетий - "целую жизнь борьбы", как говаривал дон Хуан Матус.

 

                       ОБЩАЯ СТРУКТУРА ТОЛТЕКСКОЙ  ДИСЦИПЛИНЫ


3.  Новые "толтеки" и новые мифы

Можно ли рассматривать нагуализм как разновидность оккультизма, и если можно, то в чем его особенности и отличия от того весьма разношерстного и противоречивого явления, что традиционно именуется "оккультными науками"? Оккультизм часто смешивают с "мистикой вообще. И это неудивительно, ибо за историческое время оккультизм не имел достаточных оснований, чтобы противопоставить себя мистике и тем самым отделиться в специальное направление. Абсолютное большинство оккультистов, выстраивая свои мировоззренческие концепции, опирается на мистику как идеологически, так и в области теории и методологии познания.

Я уже отмечал в книге "Долгий путь магов", что магия как самый ранний тип человеческого мышления развивалась вместе с религиозными институциями (начиная с шаманизма и жречества и заканчивая, современной церковью), являясь по сути прародительницей всякой религии. Магия породила религию, мистику и оккультизм. Их объединяло самое важное (с точки зрения теории познания) - ВЕРА.

Дело в том, что в отличие от естествоиспытателей, маги, мистики и оккультисты вынуждены были иметь дело с Непостижимым. Более того, Непостижимое являлось здесь основным объектом приложения познавательных усилий человека, и это состояние для ограниченного ума всегда казалось невыносимым. Только наука (явление гораздо более позднее) позвонила себе оставить Непостижимое непостижимым, да и то не сразу, а лишь после того, как вынесла на своих плечах беспочвенные иллюзии материалистов и идеалистов от науки. И те и другие, подобно мистикам и религиозным деятелям, пытались так или иначе назвать Непостижимое, тем самым подставив мыслительный фантом в качестве сомнительного фундамента для научного мировоззрения.

Таким образом, мы вплотную приблизились к сути проблемы. Оккультизм в известном нам до Кастанеды виде называет Непостижимое и делает его объектом веры. В самом названии (occultus - тайный, сокровенный) в скрытом виде содержится определенная декларация. Ибо кто сделал знание "сокровенным", если не Высшая Сила (Бог), которую можно понимать персонифицированно или безлично (суть дела от этого не меняется)? Неявно постулируется, что есть некое Сознание, быть может, даже Разум, которому настолько небезразлична судьба человеческого рода, что Оно (Он) "сокрывает" от нас некие знания, делает их "тайными", доступными лишь "избранным" - и именно Оно (Он) есть тот, кто избирает. Стало быть, есть Высший (Божественный) Промысел и есть То, что этому Промыслу мешает, противостоит. Таким образом, мистики и оккультисты наполняют мироздание целой иерархией Сил (ибо одно порождает два, а два - неисчислимое множество). Оккультные науки отличаются от мистицизма в широком смысле лишь тем, что провозглашают возможность познать закономерности взаимодействия этих сил и влияния их на человека, чтобы пользоваться сложившейся ситуацией наиболее эффективно.

Подлинный оккультизм обязательно подразумевает инициацию того или иного рода, обряд посвящения, нередко даже испытание, чтобы можно было удостовериться, "принимают" ли эти самые Высшие Силы нового адепта или отвергают его. Таких обществ, групп, тайных орденов - легион. Они всегда склонны к ритуалистике, хотя бы в самом скромном виде. Их исследования всегда подразумевают деление на экзотеризм и эзотеризм - "внешний" и "внутренний" крут, т. е. знания, предназначенные для всех, и знания, предназначенные для "избранных". В последние десятилетия эти предрассудки многими стали восприниматься как анахронизм, а потому недавно возникшие общества и "школы" подчеркивают свою демократичность, словно бы стараясь внешне уподобиться науке. Но это лишь уловка. Всякая подлинно оккультная "школа" втайне от основной массы своих приверженцев продолжает (в том или ином виде) создавать "ступени духовного посвящения", прислушиваться к "голосу Неведомого" и, основываясь на откровениях, пестовать особую касту "избранных".

До сих пор я говорил о нашем, европейском оккультизме. Оккультизм Азии тоньше - так же как ориентальная метафизика и мистика. Здесь тоже есть свои инициации, свои уровни посвящения, просто все это происходит не столь формально и допускает массу исключений из правил. Но и там, даже в самой "демократичной" йогической школе, есть авторитеты, статус которых подтвержден "свыше". Именно они решают, что истина, а что - ересь, они определяют, кто достиг большего на пути "духовного просветления". Они выступают посредниками между практиком-оккультистом и Неведомым, которое и есть окончательный арбитр (как бы его ни называли). Арбитр непогрешимый по определению, ибо с Ним невозможно вступать в дискуссии, его невозможно опровергать ни практически, ни теоретически. Какие бы практические методы ни использовали оккультисты, их конечная цель "освящена" дыханием Абсолюта (Бога, Высшего Разума, Вселенского Сознания, Брахмана, Иерархии, потустороннего Братства). Все это принципиально не проверяемо и неопровержимо, кроме парапсихологических феноменов, которые иногда имеют место на пути к Трансцендентальной Цели.

Есть ли нечто подобное в нагуализме? Если говорить о той конкретной традиции, которую описал Кастанеда, то элементы "оккультного" найти в ней несложно. Особая роль Нагваля, "избрание" членов отряда намерением (духом, абстрактным) и т. п. Это - культурно-этнические элементы (возможно, толтекского происхождения), которые позволяли данному знанию существовать во вполне определенной исторической среде. Те поклонники Кастанеды, что акцентируют внимание на экзотических культуралиях традиции, неминуемо становятся на путь оккультизма. Это самый простой, а потому самый привлекательный путь для массового потребителя "духовных" ценностей.

Но в нагуализме есть нечто уникальное - то методологическое ядро, которое несет в себе предпосылки для превращения его из "оккультной науки" в науку управления восприятием и развития его. И это ядро выражено достаточно явно. Суть нагуализма, "очищенная" от заманчивых и впечатляющих декораций дон-хуановской традиции, по природе своей не является оккультизмом. В ней нет ничего "тайного", в ней нет "избранных", и уж тем более нет "Высших Сил". В ней нет "экзотерического" и "эзотерического", нет обрядов посвящения - толтекская дисциплина обращена ко всем и не стремится создавать закрытые общества или ордена. В этом смысле нагуализм не более "оккультная" наука, чем аутотренинг Шульца или аналитическая психология Юнга. Она революционна, если ведет к новым способам познания, новым возможностям действия и к трансформации человеческого существа. Атавистические предрассудки оккультного толка могут безболезненно покинуть данную дисциплину, и она не понесет от этого никакого ущерба. Она не станет бессмысленной. Попробуйте проделать то же самое с теософией, антропософией, агни-йогой или сайентологией. Без "потусторонней" опоры они станут пустыми разглагольствованиями и набором психотехник, которые можно с большими поправками использовать в традиционной психотерапии (причем большая часть психотехник потеряет свою эффективность, ибо держатся они именно на ВЕРЕ в "потусторонние" смыслы предпринимаемых усилий).

Таким образом, можно утверждать, что нагуализм как мировоззренческий подход, методология и практика не является оккультизмом. Его пытаются превратить в оккультизм, чтобы привычно опираться на религиозные влечения массового сознания, и некоторым это удается. Таким "деятелям" неминуемо придется точно определить свою позицию, поскольку "трезвомыслие", о котором столько говорил дон Хуан, с "оккультизмом" (и тем более с религией) несовместимо.

В связи с этим нельзя не заметить: даже среди "последователей Кастанеды" не так уж много людей четко сознает, что толтекская дисциплина - не религия, более того, она в строгом смысле слова и "мистическим учением" не является, а магию я даже упоминать не хочу. В этой дисциплине, как я уже сказал, есть ряд атавизмов, доставшихся от древних времен, обрывки шаманской мифологии. Если учесть поэтический характер самого Кастанеды, склонного к метафорам и аллегориям, мистификациям и всякой загадочности, к аморфности в изложении материала, то легко понять затруднительность положения его сторонников, рассеянных по всему свету.

Наша задача - воспрепятствовать превращению нагуализма в миф, религию, а "новых толтеков" - в секту бесплодных фантазеров. Если же наследие Кастанеды с годами все же превратится в еще одну разновидность теософии, это будет серьезным поражением человеческого духа и разума.

Потому я настаиваю, что верно будет определить учение толтеков как особую науку произвольного управления восприятием и осознанием, а серьезные исследования в этой области могут значительно развить психофизические возможности человека и радикально расширить его способности к познанию окружающего мира.

Это не вера, это положение, которое надо доказывать и изучать. Даже если "Дар Орла" ("третье внимание", "огонь изнутри") окажется только фантазией и мечтой, на этом пути, вполне возможно, откроется столько неизведанного, что все предыдущие открытия человека покажутся пустяками. Надо попробовать. Это шанс, который нельзя упустить.

Как я уже сказал, нагуализм гораздо ближе к науке, чем к религии. Его основа - не догма, а практические рекомендации, которые отвергаются, если более не соответствуют изменившимся обстоятельствам или не дают желаемого и проверяемого на практике результата. Вспомните, сколько раз дон Хуан повторял по поводу каждого своего объяснения - "это только способ говорить" (way of talking). Здесь с течением времени меняются слова, понятия, представления о целесообразности и эффективности. Любое утверждение верно лишь на данный момент и в данных обстоятельствах.

Дон Хуан сам хохочет над толтекским мифом об Орле, поскольку понимает, что он не так уж важен для современного сознания. Он может заявить, что Орла не существует, - и не перестанет при этом быть толтеком.

Может ли христианин, например, хотя бы подвергнуть сомнению тот факт, что Иисус Христос является сыном Бога живаго, и при этом остаться христианином? А ведь есть еще ряд куда менее важных утверждений, в которых он, согласно доктрине данной религии, тоже никогда не позволит себе усомниться. Думаю, выйдет довольно длинный список.

Это и есть ортодоксия. Это и есть догма.

Кроме того, иногда Кастанеде еще и приписывают заимствование ряда христианских идей. Необходимо понимать, что "христианские идеи" Карлоса - только личные ассоциации самого Карлоса. Просто иногда он путает их с идеями, которые ему втолковывал учитель. Христианские миссионеры, например, очень часто "обнаруживали" следы христианских идей в тех странах и культурах, где проповедовали. Скажем, известные три главных божества индийского пантеона - Брахма, Вишну и Шива - иногда совершенно серьезно рассматривались как "искаженное язычниками представление о Св. Троице". Подобных примеров не счесть. Увидеть в незнакомом знакомое, в чуждом подобное - это ведь так естественно для человека.

То, что сегодня в мире существует поистине огромная армия поклонников Кастанеды, конечно же, радует. Кто, как не эти дерзкие умы, посягнувшие на тысячелетние предрассудки и стереотипы, заложит фундамент нового мировоззрения, разовьет и дополнит практические методы освобождения восприятия от внушенных социумом рамок, взглянет трезво и бесстрашно на Большой Мир, существующий снаружи скучной клетки, сотворенной нашим бессилием и нашей однообразной метафизикой?

Увы наш оптимизм не имеет никакого отношения к реальному положению дел. Чтобы испытать подобное разочарование, достаточно послушать и выяснить, какие животрепещущие проблемы толтекского пути трансформации обсуждают сегодня те, кто называют себя "сторонниками учения дона Хуана". По моим наблюдениям, одними из самых популярных тем являются такие:

 

1) пересказ содержания сновидений и их интерпретация;

2) загадочные "свечения" вокруг тела, замеченные наяву (особенно у тех, кто занимается тенсегрити);

3) блуждающие там и сям "союзники", их внешность, действия и речи;

4) энергетический вампиризм как непременный спутник жизни "воина";

5) особо - энергетический вампиризм воладоров (летунов), которых всякий уважающий себя "толтек" распознает через неделю после прочтения соответствующей книги Кастанеды;

6) эгрегоры, их влияния и взаимодействия между собой;

7) магические акты, особенно - битвы за овладение Силой;

8) дефекты в энергетических телах соратников, родственников и соседей.

 

Самые "продвинутые" своей Личной Силой уничтожают вредные эгрегоры, снимают сглаз и порчу, ловят и запирают куда-то разнообразных "сущностей", создают отряды и даже "перезаряжают" места силы, обнаруживаемые ими почти ежедневно. Кроме того, Кастанеда, со всей своей философско-мистической утонченностью, оказывается, вовсе не мешает "видеть" и анализировать ауру, а равно - корректировать карму. Писатель-фантаст Теун Марез, называя себя "нагвалем", вдохновенно рассказывает про свои реинкарнации, напоминает, что все подлинные толтеки родом из Атлантиды, и в подробностях повествует о поучительной судьбе своей древней прародины.

Быть может, мы все сошли с ума? Быть может, нагуализм просто перепутали с теософией, антропософией, агни-йогой? Или история нас ничему не учит?

Горячий поклонник "пути воина" может, ничтоже сумняшеся, заявить, что точка сборки у его приятеля "скособочена", так как жена у него ведьма-вампирка, в прошлой жизни он побил брахмана, а в ауре у него - слева (справа) от головы - либо кармические искажения, либо вредная "сущность" зеленого цвета. А потому квартиру надо побрызгать "святой водой". И все это - со значительным закатыванием глаз, ссылкой на авторитеты, помахивая руками не хуже любого экстрасенса - любителя.

Вдумайтесь, и ответьте на простой вопрос: какие из специально перечисленных здесь восьми тем обсуждения (см. выше) имеют реальное отношение к пути дона Хуана, к зрелому, победившему многовековые иллюзии нагуализму? Уверяю вас - ни одна.

Фикции заполонили умы начинающих (а иногда и стареющих) "кастанедовцев". Умственный мусор, от которого сначала новые видящие, а потом и мы избавлялись с таким трудом, не желает спокойно дремать на свалке. Откуда ни возьмись, вылезает "астрал" и воскресают "астральные битвы". Призраки могучего фантаста Штейнера и плодовитой писательницы Блаватской никак не могут обрести покой. Еще бы! Они близки, понятны, они так "человечны". И Елена Рерих все взывает к Иерархии - только потому, что нам скучно без потустороннего Царства Света. А без Царства Тьмы и подавно. С кем же иначе воевать, кому доказывать свое значение в духовной эволюции человечества, перед кем отстаивать "воинскую" честь?

Мифология (и религия) - неотъемлемая часть человеческого осознания на протяжении почти всей истории вида. Это старшее и, судя по всему, самое любимое дитя тоналя. Чтобы избавиться от него, надо проявить немалую настойчивость. Толтекская дисциплина дает нам такую возможность - возможность повзрослеть. "Бесы" и "ангелы", "расы" и "иерархии", "эгрегоры" и "тетанусы" - Бог с ними! Каждый раз, стоит разговору зайти о чем-нибудь в этом духе, я вспоминаю "летающего пуделя" из полусновидческой фантазии Кастанеды (Карлос по неопытности принял ее за видение).

О "летающем пуделе" я писать не стану. Право же, есть темы поважнее.

 

***

 

В связи со всем вышесказанным, хочу подчеркнуть: нам еще не раз предстоит критически переосмыслить наследие Кастанеды. Было бы большой ошибкой дословно канонизировать все его тексты и пойти тем самым по пути превращения толтекской дисциплины в еще одну разновидность религии. (В последние годы эти тенденции проступают все явственнее при активном участии компании ClearGreen, интересы которой, что бы ее руководители ни утверждали, все же относятся к сфере коммерции, а не духа.)

Мы вынуждены признать, что мэтр нагуализма в 90-е годы пошел на значительные компромиссы в угоду партнерам по бизнесу и по этой причине сделал ряд ошибок, которые (я не исключаю такой вероятности) повлекли за собой трагические последствия для него лично. Более того, ошибки Карлоса Кастанеды в 90-х годах навредили толтекскому учению, внесли в ряды его здравомыслящих последователей подозрения и неуверенность.

Отчаянные мистификации, связанные с "возвращением" Кэрол Тиггс и воплощенными "лазутчиками", - мистификации, безусловно обреченные на разоблачение, - можно оправдать только в качестве попытки удержать капризное внимание массового тоналя на объектах, чуждых его замкнутой на себе интенциональности. Мы, однако, видим, что эта попытка не достигла своей цели, зато породила целую когорту самодельных фантастов-визионеров, переполненных предрассудками, зачарованных великой "магической битвой" с "летунами", озабоченных повсеместным энергетическим вампиризмом, грозящим как из других миров, так и от собственных сексуальных партнеров. (Даже здесь, как видите, секс и насилие стали любимой темой обсуждения и предметом мрачной оккультной метафизики.) А невинный комплекс физических упражнений "Тенсёгрити", который в качестве вспомогательного инструмента может быть использован для ускорения трансформации энергетического тела, превратился в способ самоуспокоения и отвлечения внимания от центральных задач практики, стал объектом метафизических спекуляций и мифологии, на которые тратится все та же бесценная энергия и бесценное время.

Лица, принадлежащие к "внутреннему кругу" Кастанеды и являющиеся основателями ClearGreen, пошли на мифологизацию даже самого факта смерти мэтра, официально заявив, что Карлос ушел "в полном осознании". Понимали ли они, что тем самым окончательно приравнивают себя и своих единомышленников к бесчисленным религиозным сектам, обреченным вечно пребывать в плену несбыточных иллюзий?

К сожалению, все это - последствия необдуманных решений и сомнительных компромиссов, на которые пошел "последний Нагваль".

Однако поучительный урок, заключенный в судьбе Карлоса Кастанеды, сыграл и положительную роль в оформлении правильной позиции толтеков нового века. Та часть его последователей, которая была в первую очередь очарована экзотической и таинственной атрибутикой пути, получила возможность в полной мере продемонстрировать свои подлинные пристрастия. Стихийно сложившаяся мифология, во многом повторяющая модели теософских спекуляций, недвусмысленно продемонстрировала, насколько людям этого склада чужда нагуалистская "трезвость", насколько готовы они безоглядно погрузиться в традиционное фантазирование и этим свести на нет дух толтекской дисциплины.

Именно благодаря этому неприятному и двусмысленному положению мы наконец-то в полной мере осознали, насколько важно отделить зерна от плевел, более того, мы оказались способны понять и почувствовать, что корпус идей, описанных Кастанедой, - это прежде всего мировоззренческий фундамент и методология нагуализма. У нас нет права считать книги мэтра безупречным и безошибочным во всех отношениях материалом, на каждую строчку из которого можно безоговорочно ссылаться.

Думаю, что, несмотря на противоречия, раздиравшие дух Кастанеды в 90-е годы, он понимал, что должен "очистить пространство" толтекского пути для дальнейшего развития и возможных модификаций. "Теперь правил нет", - говорил он, когда речь заходила о буквальном следовании той традиции, внутри которой жил дон Хуан Матус и его предшественники. И мы должны помнить об этом. Сегодняшним исследователям нагуализма на собственном опыте предстоит выяснить, в какой мере и в каком смысле применимы старые толтекские правила к новому циклу, начало которому им придется положить.

Выражаясь дон-хуановским языком, можно было бы сказать, что тональ времен изменился - с одной стороны, он еще больше усовершенствовал свои способы самосохранения, с другой (не без помощи самого Кастанеды), впервые настолько ясно указал на собственные границы, что дальше их просто невозможно игнорировать. А потому действительно можно сказать, что "энергетическая дверь" в иные формы внимания и восприятия оставлена "открытой" для всех. Нагваль как лидер группы "навигаторов бесконечности" уже не является абсолютно необходимым условием достижения успеха. Ибо безусловная власть тоналя, несмотря на все его совершенство, прекращается именно в тот момент, когда он осознает свои границы и то, что за ними лежит Реальный Мир. Дальше - дело техники.

Карлос Кастанеда оставил достаточно "зацепок" для того, чтобы техники заработали. Испытать и исследовать их - на мой взгляд, наилучший способ всей своей жизнью "выразить уважение человеческому духу".

 

Этим мы и займемся

 

 


ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека