По ту сторону сновидения

2011

Эта книга является продолжением моих предыдущих работ, где я в течение пятнадцати лет развивал основные теоретические положения и практические методы нагуализма Нового Цикла.

В данной книге речь пойдет о новой версии нагуализма – о философско-практическом учении, направленном на самосовершенствование человеческой психики, расширение поля нашего восприятия, управление вниманием и усиление осознания. Конечная цель психоэнергетической практики нагуализма – это полная Трансформация человеческого вида, что, видимо, и есть осуществление извечного Смысла человека.


 

РАЗДЕЛ 4

ВИДЕНИЕ БОЛЬШИХ ЭМАНАЦИИ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЙ РЕАЛЬНОСТИ



Меня окружали видения. В них не было образов - один только свет, отверзающий душу и сжигающий сердце. Я знал, что сотрудничаю с этим светом, и так было и будет всегда... Здесь скрывались все формы, отягощенные наслаждением и болью, здесь я, отталкиваясь от неизбывной тоски, лепил из яростного света Сновидение собственной жизни...

Даниэль. Откровение Света

 



Двойственная природа Бытия

Реальность, в которой мы живем и частью которой мы сами являемся, только кажется очевидной и определенным способом постижимой. Нет ничего более странного и причудливого для рационального сознания, чем подлинная природа существования. Что мы воспринимаем в качестве наблюдателей и какова связь между представленными осознанию перцептивными образами и реальным Миром, воздействующим на нас?

Интуитивное осознание двойственности бытия преследует человека уже несколько тысячелетий. Мы чувствуем, что за психическим опытом кроется еще нечто, но присущая человеку склонность покорно следовать автоматическим восприятиям и упорядоченным, рациональным интерпретациям вытесняет этот факт на самую далекую периферию чувственного опыта и осознания.

Обратите внимание, мы крайне редко отдаем себе отчет в следующем, лежащем на поверхности обстоятельстве: основная часть духовного, мистико-религиозного и философского знания декларирует «странную» идею, что Реальность кардинально отличается от того «мира», что мы привыкли воспринимать. Изучая долгую историю человеческих попыток осмыслить внешнее и внутреннее Бытие, мы даже не удивляемся, что почти все гигантское наследие духовной и философской мысли исходит либо из некоего двоемирия, либо из противопоставления мира истинного и мира иллюзорного. А ведь это по-настоящему удивительная идея, противоречащая повседневному опыту и нашей стихийной рациональности!

Тем не менее, возникает вполне оправданное впечатление, что эта идея об устройстве мироздания возникла первой. Она была дана нам как наивная непосредственность первого опыта сознания, возможно, еще во времена позднего палеолита. Во всяком случае, мы можем говорить, что с этой идеи начинается история человеческого мышления.

Познавательная установка изначального «материализма» (противоположная концепция, где мир реальный и мир перцептивный объявляются фактически тождественными друг другу) возникла в человеческом разуме значительно позже. Очевидно, она явилась следствием чрезмерной увлеченности древних людей интуитивными концептами, оторванными от практических нужд инструментально-механического освоения жизненного пространства, своего рода реакцией на древнейшую метафизику. Можно сказать, что эта поздняя установка стала продуктом выхолащивания самого первого, непрактичного и, соответственно, более объемного видения. Иными словами, это результат интеллектуальной редукции, имевший исключительно прикладное, а не экзистенциальное значение для человека, вторгшегося во внешнюю среду с целью ее гуманизации (то есть, обустройства в соответствии с биологическими, психологическими и социальными потребностями кото шргепз).

Если взглянуть на ситуацию познания и описания мира таким образом, можно сделать вывод, что стихийно материалистическое мышление, утверждающее однородность либо жесткое (по принципу отражения) слияние реальности и воспринимаемого, парадоксальным образом оказывается мышлением, опирающимся на фантазию и воображение. Ибо идея материалистического мира возникла после акта во-ображения (конструирования фиктивного образа) человеком своей сути — своей природы, желаний, проблем и задач, связанных с осуществлением желаний, своей роли, функций и, наконец, судьбы.

Иными словами, примитивная конструкция «привычное восприятие окружающего равно или максимально приближено к объективной Реальности», вопреки своей кажущейся очевидности, не является когнитивным открытием. Это исключительно психологическая позиция, формирующаяся у человека вместе с субъективным образом себя. А это значит, что она обусловлена не онтологической истиной, а практикой выживания и условностями социального опыта.

Так и образовалась эта парадоксальная ситуация. Фантасмагорическая картина мира, созданная стихийными материалистами на редукционистской основе, стала общепринятой, само собой разумеющейся и неопровержимой. Объемное чувство Реальности, избегающее редукции и порождаемых редукцией искажений, осталось в центре внимания духовных искателей и непрактичных философов, и ушло, таким образом, на второй план. На фоне торжествующего прагматизма и рационализма оно стало казаться «бесполезными фантазиями», «дремучими заблуждениями примитивного человека», — словом, тем, что никому не нужно, не содержит никакой истины, а потому должно быть забыто.

Тем не менее, идея двойственности мира, идея иллюзорности перцептивного пространства продолжает настойчиво существовать в непосредственном чувственном опыте, по сей день (как и во все времена) мотивируя духовные стремления и философские размышления человека. Стоит нам отвлечься от привычного стереотипа практического действия по переделыванию и обустройству окружающей среды, как изначальное чувство Реальности пробуждается и начинает создавать идеалистические либо агностические модели мироздания.

Проще всего заметить эту закономерность на примере истории западного мира в XX веке, когда после двухсот лет непрерывной экспансии рационализма и редукционизма вдруг мощно возродились интуитивизм, иррационализм, всевозможные идеалистические концепции. И даже наука, казавшая раньше квинтэссенцией человеческого гайо, принимает позитивистскую теорию познания, развивающую критическую философию Канта, где Реальность провозглашена непостижимой вещъю-в-себе, а воспринимаемое предстает в виде потока феноменов — субъективных явлений, по которым принципиально нельзя судить о сущности являемых в опыте объектов.

Модель нагуализма, предложенная Карлосом Кастанедой, становится весьма показательной в этом контексте. Извечная идея двух миров представлена им с впечатляющим размахом и в новой перспективе.

Диада тональ и нагуаль — «истинная пара», лежащая в основе «магического знания» индейских шаманов — кажется настолько убедительной концепцией, что выяснение ее подлинного происхождения уходит на второй план. Действительно, так ли уж важно ее реальное авторство? Независимо от того, принадлежит эта идея древнему шаманскому знанию (знанию «толтеков») или это продукт мистической интуиции самого Кастанеды, значение нагуалистского описания ничуть не умаляется. Его в том или ином виде подтверждает множество духовных традиций (прежде всего, ориентальных), а также современные исследования в области теории восприятия, психологии и семантики, концепции современной квантовой физики, не менее «странные» для рационального ума, чем самый «темный» мистицизм.

В предыдущих книгах я посвятил сотни страниц размышлениям об «истинной паре» с точки зрения обусловленности перцепции, «описания (психической репрезентации) реальности» (тональ) и Реальности вне описания (нагуаль). Неоднократно было сказано, что нагуаль есть по сути своей Непостижимое, не подлежащее осмыслению и описанию, данное нам как непосредственное чувствование, тщательно замаскированное, вытесненное перцептивным аппаратом тоналя, организующего восприятие по законам созданного нами «описания мира».

И все же я считаю, что следует еще раз поразмышлять о природе истинной Реальности, ибо видение, наверное, наиболее ярко выражает эту непостижимую сущность.


Истинная Реальность

Несмотря на то, что окончательное Бытие остается трансцендентным, о некоторых проявлениях трансцендентного нагуаля говорить можно, хотя крайне трудно усвоить и осознать идеи, пребывающие на самой границе человеческого описания.

Во-первых, Реальность не содержит объектов. Такие понятия, как вещество или субстанция, к нагуалю не применимы. Это первый парадокс, с которым мы немедленно сталкиваемся, когда входим в контакт с Реальностью через нагуалистское видение — режим перцепции, максимально удаленный от всех присущих человеческой форме перцептивных шаблонов и паттернов. Мы созерцаем лишь непрерывно меняющееся расположение сил, за которым невозможно различить никакой стабильности, кроме повторения волновых паттернов, данных в чувственном опыте видящего как некие узоры ритмично возникающей и исчезающей светимости.

Пытаясь хоть как-то понять это отсутствие объектов и субстанций, из которых объекты построены, рано или поздно мы открываем, что встретились с непосредственным ощущением Реальности как гигантской энергетической волны. Эта волна наполняет все существование, становясь, таким образом, бесконечным Полем. Ни одна структура, воспринимаемая нами в обычном состоянии как «плотная материя», в Реальности таковой не является. Это касается как внешних объектов, так и собственного тела, что крайне важно в психоэнергетической работе.

Полагаю, что об этих «призрачных» свойствах Реальности можно говорить с большой степенью уверенности. В конце концов, их подтверждают даже физические исследования материи. Последовательно расщепляя то, что кажется нам веществом, физик достигает некоего предела, ниже которого человеческое «описание мира» перестает работать. Этот давно известный факт, очевидно, свидетельствует, что наше познание выходит за границы мира, структурированного тоналем. Все элементарные частицы, составляющие материю, начинают проявлять свою волновую природу. Электрон теряет свою протяженность, форму, и что еще важнее — локальность. Чем больше экспериментатор изучает поведение электрона, тем чаще он сталкивается с тем, что частица ведет себя как волна — то есть, возмущение поля. Сталкиваясь, различные частицы, лежащие в основе воспринимаемого вещества, создают интерференционные картины, что кажется нашему тоналю совершенно невозможным, поскольку нарушает фундаментальную перцептивную аксиому: поле и вещество (волна и частица) — принципиально разные формы бытия.

Несмотря на то, что современному ученому этот факт давно кажется банальностью, никто из людей, находясь в обычном состоянии восприятия, не может даже отдаленно представить это «смешение двух природ». Очевидно, видение является единственным способом восприятия, позволяющим прикоснуться непосредственным чувством к тому, что физики называют квантовой реальностью.

В этой ситуации совершенно неудивительно, что нам приходится говорить об энергетическом мироздании, поскольку энергия оказывается неустранимой и единственной чертой Бытия. Это неопределимо-зыбкий и все же единственный фундамент, на который можно опираться. Все остальное (поле, вещество, масса) — преходящие формы проявления энергии, которые мы созерцаем.

Во-вторых, видение Реальности подтверждает отсутствие отдель-ностей — любых автономных структур, изолированных от вселенского поля. И это легко понять, если принять во внимание волновую природу Бытия. Волна не подлежит фрагментации, ее нельзя замкнуть на себе или отделить один волновой паттерн от другого. «Ветер нагуаля» пронизывает все существующее в Бесконечности как единое целое, как неразрывный континуум. То, что кажется отдельным объектом, в Реальности предстает как часть потока, движущегося по определенному руслу. Обычное восприятие никогда не встречается со всей полнотой этого русла. Мы наблюдаем тот или иной аспект, крохотную грань флуктуации энергетической ткани.

Поэтому можно с уверенностью говорить, что любое человеческое восприятие, за исключением видения, схватывает лишь мимолетный отблеск Реальности. Тональ вычленяет из потока и «замораживает» этот отблеск, делает его статичным, дает название и, благодаря способности к галлюцинированию, превращает его в «вещь мира».

Для нас, человеческих субъектов, эта способность к галлюцинированию становится реальной схемой энергообмена. Поэтому в нагуализме она называется деланием — то есть, той психической силой, которая способна превратить «фиктивную» структуру, собранную из энергетических сигналов, в постоянное условие жизни и самореализации наблюдателя.

Если мы, используя различные психотехники, изменяем свою перцептивную позицию, то тут же ухватываем другой отблеск потока. В результате — воспринимаем иной феномен, иную «вещь мира», с которой вступаем в другой тип взаимодействия. С философской точки зрения мы всего лишь переходим от одной иллюзии к другой. Однако сила этих иллюзий настолько высока, что меняет наш энергетический статус.

Иными словами, изменяя привычное делание наблюдаемого, наблюдатель переделывает самого себя.

Это, безусловно, уникальное качество нашего осознания.

Способность к произвольной саморегуляции восприятия и внимания, формирующего восприятие, — в мире, где психическое и физическое не разделены, а являются формами одной и той же энергии, — является поразительной перспективой обретения Свободы.

Я хочу подчеркнуть это обстоятельство — психическое и физическое в Реальности не разделены. За пределами человеческого описания энергетический Мир, существующий как Единое Поле, не различает живое и не живое, сознающее и несознающее. В нашей перцептивной позиции мы наблюдаем узкий срез этого неразличения: живое превращается в неживое, сознание превращается в бессознательность и наоборот. Благодаря этому сущностному единству, восприятие одновременно является энергией (Силой), а Сила напрямую определяет режим восприятия.

В квантовой физике можно найти косвенное подтверждение этому «отсутствию отдельностей». В частности, оно выражает себя в разнообразных случаях нелокальных взаимодействий и специально выделено в холодинамической концепции Дэвида Бома. Следуя его терминологии, можно сказать, что все бессознательное импликативно содержит в себе сознание, равно как неживое импликативно содержит в себе жизнь.

В-третьих, нагуаль предстает перед видящим как нечто, определенно не обладающее пространством и временем. Разумеется, ни один субъект, пребывающий внутри перцептивного шаблона, создающего пространственно-временной континуум, не способен вообразить что-либо, лишенное этих фундаментальных свойств. Собственно говоря, развертывание воспринимаемых сигналов по пространственным и временным координатам, является абсолютно необходимым условием самого акта перцепции в обычных условиях.

Тем не менее, сопоставление материала видения и восприятия в базовом состоянии первого внимания, позволяет сделать вывод, что наша интерпретация пространственного размещения волнового паттерна («вещи») или его точки на темпоральной оси свидетельствует лишь о качестве энергетического взаимодействия. Далекое и близкое, прошлое, настоящее и будущее — в видении обусловлены только перцептивно. Каждый волновой паттерн, структура светимости (то, что в обычном состоянии восприятия кажется «объектом») является бесконечным и безначальным потоком, в неописуемом единстве содержащим все свои пространственные и временные состояния. Развив навык полноценного управления вниманием, практик во втором внимании может произвольно вычленять интересующие его сегменты потока.

Таким образом, он делает восприятие любой области пространства и времени.

Это явление можно также интерпретировать как «размазанность» самого наблюдателя по пространственно-временному континууму. С подобными явлениями человек сталкивается не так уж редко, но при попытке осознания их испытывает мощное психическое сопротивление, поскольку все виды не-пространственных и не-временных связей выходят за границы человеческого тоналя. Однако, как бы ни сопротивлялась наша ригидная психика, мы то и дело сталкиваемся со странными всплесками ясновидения, синхронизмами и разнообразными феноменами трансперсональной перцепции.

Исследования трансперсоналистов (начиная со знаменитой ЛСД-терапии Станислава Грофа) регулярно подтверждают существование этого феномена. Зафиксированы тысячи случаев непроизвольного выхода сознания за пределы пространства и времени — как правило, это видения, содержащие информацию о чем-то крайне далеком. Классические исследования С. Грофа показали, что человек в состоянии измененного восприятия может чувствовать себя кем угодно и даже чем угодно — кем-то из своих предков, человеком другой эпохи, животным, растением, даже одноклеточным организмом или неживым объектом.

Видение Реальности вне описания показывает, как все энергетические паттерны, независимо от их пространственного или временного расположения, накладываются друг на друга в единой вибрации. Мы всем своим существом осознаем Вечность и Бесконечность внутри собственной целостности. Квантовое поле Вселенной, вместе с ее прошлым, настоящим и будущим, содержится как внутри, так и вне нас. Это естественно, ибо различение внутреннего и внешнего теряют здесь актуальность.

Такое положение восприятия делает бессмысленным идею причинности как формы темпоральной последовательности. В моменты видения мы перестаем понимать, откуда и куда движется время, что является причиной, а что следствием в этом неразделимом потоке.

Что же остается в Реальности, если перцептивный мир (который Д. Бом красноречиво назвал «рябью на поверхности энергетического океана») теряется в бесконечном сиянии пульсирующего поля?

Остается нечто. Оно кажется одновременно движущимся и неподвижным, существующим снаружи и одновременно внутри, пребывающим в нашем собственном теле и охватывающим всю Вселенную. Мы бы не знали, как назвать это «нечто», если бы Карлос Кастанеда в своих книгах не предложил специфический термин — эманации.



Эманации

Эманации — явление видения, которые описать очень непросто. Вопреки шаманскому мифу Кастанеды, где говорится о том, что энергетические эманации «истекают» из некоего запредельного источника (Орла), никакого «истечения» в буквальном смысле не наблюдается. Да и как может происходить какое-то истечение, если само пространство в нагуале свернуто, а время трансформировано в единую и неразделимую в своей распространенности Вечность?

Эманации предстают в виде совокупности гармонических напряжений. О них стоит говорить не как о потоках или «лучах», а, скорее, как о типе порядка. Каждый из этих порядков вызывает в осознании субъекта ряд однородных проявлений, которые, если они доступны первому вниманию, интерпретируются взаимосвязанно. Самый простой пример подобной трансляции — агрегатные состояния вещества. Так, одна и та же эманация в соответствии с уровнем ее интенсивности может быть дана эмпирическому опыту как лед, вода или пар. При этом всякая простая эманация существует внутри себя как своеобразная гармоника, как аккорд частот, который может быть разбит на более тонкие составляющие. (В случае с водой этими составляющими становятся «тона» водорода и кислорода.)

Любая эманация на самых высших и самых низких уровнях интенсивности приближается по своим свойствам к тому, что можно назвать «эманационным фоном». Для обычного наблюдателя это уровни разрушения материальных структур — плазма, излучение, вакуум. Однако то, что в тонале воспринимается как экстремумы, точки «гибели миров», в нагуале предстает безусловным фундаментом Бытия — как раз за ним находится Источник всего, если уж вообще обращаться к идее «источника», говоря об энергетической Вселенной. Области самой высокой и самой низкой интенсивности эманации переходят друг в друга парадоксальным образом, подобно тому, как в даосской концепции бытия инь переходит в ян, а ян — в инь. В этих состояниях эманации являются, так сказать, «первоструктурами». Это самые простые и самые мощные фигуры, выделенные из эманационного фона. Но только сам фон, очевидно, следует считать подлинной Силой, тканью Единого Поля.

Итак, всякая эманация есть гармонический порядок. Однако люди, находясь в первом внимании, наиболее тесно взаимодействуют не с одиночными эманациями, а с их пучками разного уровня сложности. Это, прежде всего, обусловлено устройством самого энергетического тела человека, представляющего собой даже не пучок, а невероятно сложный агрегат, состоящий из подобных пучков эманации. Пытаясь понять устройство эманации в пучке и устройство пучков в агрегатах, мы непрерывно сталкиваемся с тем, что воспринимается осознанием как гармония и резонанс.

Если эманации (типы энергетического порядка) не гармоничны и не резонируют между собой, они не образуют пучка, а только безразлично пронизывают друг друга. Так, скажем, на простейшем уровне относятся друг к другу азот и кислород, на более сложном — камень и растение. Конечно, и здесь нужно учитывать уровень интенсивности эманации. Как уже сказано, высшие и низшие уровни интенсивности способны взаимодействовать со всеми более сложными и слабыми проявлениями эманации, пучков и агрегатов.

К примеру, эманация, транслируемая тоналем как гравитационное поле, входит в прямое взаимодействие со всеми более сложными порядками, начиная с излучения. Излучение, в свою очередь, может входить во взаимодействие с неорганическими и органическими структурами (от кристаллов и вирусов до планет и животных). Раскаленный газ превращается в плазму (высокая интенсивность эманации), и уже в этом виде вступает во взаимодействие с прежде безразличными ему структурами. Так осуществляется космический порядок, часть которого отражается в человеческом описании мира.

Каким бы странным это ни казалось, но человек гораздо теснее связан с вакуумом, чем с «плотными» объектами, живыми организмами, другими людьми. Именно на этом уровне (вакуум, поле, излучение) осуществляется непрерывное взаимодействие энергетического тела с внешним миром. Через этот невидимый фундаментальный фон реализуется наш энергетический потенциал, здесь происходит поглощение Силы и излучение ее, генерирование воли и осуществление намерения.

В свете всего сказанного выше, становится понятна мистическая сентенция Кастанеды о том, что «эманации наделены осознанием». Дело в том, что внутри человека только осознание непосредственно связано со всем диапазоном внешних и внутренних эманации. Все прочие поля энергетического тела (как доступные первому вниманию, так и недоступные ему) касаются внешнего поля опосредованно и фрагментарно. Таким образом, при видении большого объема эманации, не входящих в повседневный диапазон первого внимания у практика, как правило, возникает непреодолимое чувство, будто он сливается с крайне близким, «родственным» его осознанию полем. Исчезает обычное при тональном восприятии ощущение разделенности природы субъекта и природы внешних феноменов, личное осознание становится таким же фундаментом бытия, как явленные ему эманации.

Иными словами, можно с тем же успехом интерпретировать ситуацию следующим образом: в состоянии видения осознание «сливается» с большими эманациями и в значительной степени разделяет их безличное качество. То есть, не эманации обладают осознанием, а осознание становится совокупностью эманации.

Это же поясняет многочисленные трансперсональные явления в нашей психике, как те, о которых уже упоминалось, так и многие иные. В частности, такое широко распространенное ИСС, как «океаническое сознание», известное в духовных и мистических учениях как «слияние с Абсолютом», «космическое сознание», «созерцание Брахмана», самадхи, нирвана и т.д. Все эти феномены довольно близки к видению — специфическое их переживание связано лишь с перцептивной установкой субъекта, выбирающего некий срез видимого для трансляции через те или иные сенсорные модальности. Если в нагуализме видение по сути своей интегративно, охватывает абсолютно все способы психической репрезентации (от визуальной до кинестетической и проприоцептив-ной), то в иных дисциплинах адепты склонны к более безопасному (и, соответственно, менее трансформативному) способу «приближения» к эманациям мира.

Абсолютное тождество Бесконечности и личного осознания опасно. Оно поглощает нас, постепенно устраняя мотивацию к движению внимания, затягивает в безмолвие, апатию и забвение своего Я. Осознание эманации, будучи одной из предельных форм неделания, способно привести к Трансформации, только если оно уравновешено продуктивным деланием энергетических форм.

Во все времена и на всех континентах человечество интуитивно ощущало, что в слиянии с этим фундаментальным единством заключен источник огромной Силы. Мистики полагали, что эта Сила божественна и благодатна, маги — что она безлична, способна не только творить, но и разрушать. В бессознательном человека архетип божественного Абсолюта всегда сосуществовал со своей обратной стороной — темным архетипом Хаоса. Одни культурные традиции полагали их противоположностями, другие — более древние и мудрые — усматривали в этих началах двуликое единство. В одном случае человеческий космос пребывал между двумя грандиозными источниками Силы, в другом — одна и та же Сила перетекала из одного состояния активности в другое.

Я уже неоднократно писал, что видение не обладает абсолютным характером. Мы не можем увидеть окончательную природу Реальности. Несмотря на чрезвычайную сенсорную широту, на гигантскую удаленность восприятия от интерпретаций, присущих человеческой форме в первом и во втором внимании, видение не обеспечивает нам прямого контакта с нагуалем. Видящий, созерцая энергетическую Реальность, созерцает не бытие, а его весьма объемное и насыщенное «изображение».

Собственно говоря, такое положение вполне ожидаемо с философской точки зрения. Пока мы являемся людьми, невозможно избавиться от психической репрезентации, которая служит посредником между тоналем и нагуалем. Окончательная трансценденция («выход за границы себя», полное проникновение осознания субъекта в Мир-вне-человека) теоретически возможна в двух случаях:

1)    в результате разрушения человеческой формы и человеческого тоналя, которое происходит в момент смерти,

2)    в результате завершения тотальной Трансформации, когда энергетическое тело обретает непостижимую пластичность, отчего восприятие становится бесконечным и, следовательно, нечеловеческим.


Репрезентативные картины энергетической Реальности

Я могу описать четыре репрезентативных картины, четыре вида «изображения» энергетической Реальности, возникающих в состоянии видения. Иногда эти «изображения» могут быстро перетекать друг в друга. Впрочем, бывает и так, что метавнимание, породившее видение, фиксируется весьма стабильно — тогда репрезентативная картина обретает устойчивость и однозначность. Изменчивость и стабильность в данном случае не являются показателем качества видения, но лишь демонстрирует разные углы зрения на бытие.

Во всех четырех вариантах видение с одинаковой интенсивностью вовлекает в перцептивную активность весь объем энергетического тела. Такая интеграция неминуемо порождает мощный поток синестезий. Визуальность при этом не является доминирующим компонентом репрезентативной картины, она всего лишь равноправный участник нашей тотальной вовлеченности в психоэнергетическое взаимодействие с большими эманациями. Однако я буду говорить именно о визуальном аспекте, поскольку он лучше всего поддается описанию.


«Лучи»

В первую очередь видение репрезентирует энергетическую Реальность как совокупность лучей светимости.

Можно предположить, что такое изображение ближе всего к режимам первого и второго внимания, поскольку при интенсивном неделании и глубокой остановке внутреннего диалога данная репрезентация может накладываться на обычный мир восприятия. Разумеется, подобное «наложение» перцептивных режимов друг на друга — явление редкое и весьма впечатляющее. Оно свидетельствует о мощном всплеске интенсивности осознания, во время которого энергообмен наблюдателя, сохраняя все черты привычной структурности, то есть тонального делания (восприятие отдельных объектов, их свойств, пространственной и временной модели), расширяется за границы собранного диапазона и транслирует осознанию избыточные сенсорные сигналы.

Тональ более не может вытеснять данный избыточный поток по причине его необычной плотности. Но и не только поэтому. Обычно достижение этого уникального перцептивного состояния происходит после основательного «очищения» тонального аппарата. Психические силы, блокирующие или вытесняющие восприятие, значительно ослабевают, поскольку просветленный тональ отвлекается от своих комплексов небезупречности, «забывает» о них, в определенном смысле расслабляется. И — перед наблюдателем возникают бесчисленные ряды линий специфического свечения (призрачно-белого, палево-жемчужного, желтого, реже — голубоватого или розового).

Эти линии («лучи»), очевидно, самым тесным образом связаны с личной Силой субъекта. Они чутко реагируют как на малейшие колебания созерцающего внимания, так и на особенности излучения самого субъекта. Из-за этого возникает яркое переживание взаимосвязанности осознания и всего окружающего мира. Линии подчиняются воле, и потому иногда кажутся проекцией энергетического тела человека. Они искривляются в ответ на наше внутреннее движение, усиливают либо ослабляют свою яркость, даже «указывают» наблюдателю на области его особого интереса — сознательного либо бессознательного.

Особенно ярким становится восприятие «лучей» без наложения тональной картины. Оно сопровождается сильными кинестетическими, а иногда и аудиальными переживаниями. Например, часто возникает ощущение, что физическое тело «растягивается» вдоль линий светимости или наоборот — «скручивается в жгут». Видение в этом режиме может иметь разную интенсивность. При высокой интенсивности «лучи» становятся ярче и плотнее, возникает специфическое жжение кожи, отдаленно напоминающее прикосновение горячего ветра. Слуховой канал транслирует свист, шипение, треск. Периодически словно извне приходят волны вибрации, которые сопровождают различные флуктуации светящихся линий (утолщение, искривление, изменение количества «лучей» в перцептивном поле).

Опыты позволяют предполагать, что данный способ репрезентации охватывает относительно небольшой, но наиболее динамичный диапазон энергетического мира. Чаще всего он связан с силовыми воздействиями внимания на различные области внешнего пространства либо с транспортировкой осознания в тот или иной удаленный локус.

Транспортировка осознания в той или иной мере сопровождается перестройкой энергетического тела. Субъективно она переживается как мгновенное перенесение тела сновидения в точку, на которой сфокусировано личное намерение.

Трудно говорить о том, насколько такое перемещение реально. На первых порах, когда видение линий светимости является доминирующим способом репрезентации энергетического мира, все, казалось бы, подтверждает существование движения тела сновидения — и внутренние ощущения («вытягивание», «скручивание») кинестетического, проприо-цептивного характера, и специфика зрительных перцепций, когда восприятие одного места или «мира» сменяется восприятием другого места после «прохождения» через потоки светящихся линий.

Но, по мере того, как видение становится более объемным, включающим в себя большее число структур с присущей им неопределенностью, удаленностью от всех категорий тоналя, процесс перемещения начинает напоминать иллюзию. Чувство пространства сначала меняет свое качество, а потом исчезает вовсе. Возникает иное, почти неописуемое чувство, что энергетическое мироздание и личное осознание слились в некоем многомерном континууме, а конкретное восприятие тела сновидения есть лишь результат выбора одной из множества проекций непрерывного взаимодействия осознания и Бесконечности. Именно здесь особенно ярко заявляет о себе безмолвное знание о природе Реальности.


Кольца, цилиндры, сфероиды

Второй по сложности репрезентативной картиной видения энергетического Мира становится совокупность колец, цилиндров и сфероидов.

На этом уровне репрезентации энергетической ткани бытия мы открываем новый, более глубокий порядок, присущий линиям светимости. С одной стороны, видящий сталкивается с одним из простейших перцептивных паттернов, поскольку круги, цилиндры и сферические формы являются «минимальными структурами», в которые человек склонен собирать любой неузнаваемый или слишком объемный для тоналя поток сигналов, с другой — символ круга и его проекций (цилиндр, сфера, сфероид) наиболее адекватно демонстрирует бесконечную сложность и бесконечное подобие всех порядков распределения энергии. Иными словами, здесь имеет место не только субъективное представление, но и, выражаясь условно, некая «объективность».

В этом легко убедиться даже без всякого видения. Интерпретации тоналя, работающего в обычном режиме первого внимания, регулярно являют нам универсальность круговых и сферических форм. Галактики, звезды, планеты, их орбиты, даже «силовые линии» магнитного поля, которые можно наблюдать с помощью простого вороха железных опилок, — все организуется в круги, эллипсы, сферы. Что же касается «минимальных структур» перцепции, то их мы можем наблюдать в любом визуальном шуме: так, например, распределяется возбуждение в клетках сетчатки глаза (каждый человек, наверное, знает, что такое «круги перед глазами» в полной темноте или при закрытых веках), так образуются простейшие перцептивные иллюзии, если мы смотрим на экран телевизионного приемника, демонстрирующего «белый шум», или на беспорядочно падающий снег.

Видение многократно расширяет диапазон восприятия, и мы узнаем, что данный порядок скрытно присутствует во всяком феномене опыта, начиная со сферических электронных облаков вокруг ядра атома и заканчивая живыми организмами, в которых наблюдатель, находящийся в первом внимании, далеко не всегда замечает круговые и сферические структуры. Хотя, при более пристальном изучении живых организмов, ученые и здесь открывают, что любой организм является продуктом преобразований геометрических форм. Эти преобразования многочисленны и приводят к значительному удалению живых форм от изначальной сферической структуры энергетического потока, и все же открытые в биогеометрии закономерности заставляют задуматься.

Так, один из основателей биогеометрического подхода Н. Рашевский писал:

«Топологические пространства или комплексы, которыми представлены различные организмы, все получены из одного или лишь немногих изначальных пространств или комплексов путем одной и той же трансформации, содержащей один или более параметров, разным значениям которых соответствуют различные организмы»

Перцептивный аппарат тоналя, последовательно вытесняя неактуальные для избранного режима энергообмена поля, устраняет первичную полноту феномена, акцентируя его уникальные отличия и отдельность. В итоге форма «деградирует», парадоксально становясь более сложной (в случае с земными организмами, включая и человека, сфероид «деградирует», усложняясь до пентасимметрии — «пятиконечной» симметрии).

Видение демонстрирует, что «изначальное пространство или комплекс», находящиеся за пределами всех тональных трансформаций восприятия, — это круг, цилиндр и сфероид. Если видящий выделяет из потока линию светимости и концентрирует на ней внимание, линия через некоторое время превращается в кольцо, которое затем может превратиться в сферу. Абсолютно то же самое происходит, если видящий пытается объединить в единое целое пучок линий.

Здесь наблюдается очевидная закономерность. Чем гармоничнее и ближе друг к другу эманации, тем легче они интегрируются в светящиеся круги или шары. Особенности их формы, распределение светимости и ее яркость, многообразные внутренние движения — все это несет колоссальный объем информации, которая распознается субъектом в условиях исключительно высокого энергетического резонанса.

Видящий переживает этот резонанс как нисхождение безмолвного знания. Его возникновение связано с личным намерением, каковое, в свою очередь, является проекцией не столько сознательных, сколько бессознательных, подсознательных и сверхсознательных мотиваций.

Надо полагать, этим и объясняются разнообразные затруднения при попытке видящего использовать свои способности в практических целях. Пока существуют разрывы осознанности между различными уровнями психической активности субъекта, управлять видением весьма сложно. Особенно, если иметь в виду, что этот режим восприятия намного чаще возникает в состоянии второго внимания, включившегося в осознанном сновидении, когда сила бессознательного (либо сверхсознательного) намерения часто побеждает рациональную мотивацию. Поэтому видящий получает, прежде всего, те откровения, которые важны для его экзистенциальной сути, связанной с намерением человеческого вида, и намного реже — ответы на сформулированные наяву вопросы. И это понятно — бодрствующий разум, живущий по законам первого внимания, очень часто интересуется совершенными пустяками.

Если репрезентация линий светимости демонстрирует взаимодействие сил в энергетическом мире, то репрезентация колец, цилиндров и сфероидов — структурность бытия, и несет в себе, прежде и более всего, информацию. Кольца и цилиндры часто отражают уровень неорганических структур, а разнообразные «пузыри» — представляют живые организмы. Впрочем, это не абсолютное правило. (В состоянии видения вообще редко встречаются абсолютные правила.) В энергетической Реальности все плавно переходит друг в друга, каждая конкретная манифестация импликативно содержит в себе нечто иное. Сфероид содержит в себе линии, кольца и цилиндры. Кольца и цилиндры в любой миг готовы превратиться в «пузырь». Живое и неживое оказываются куда ближе друг к другу, чем нам представляется в мире первого внимания.

Особого внимания заслуживают «спиралеобразные» структуры. Они по своей природе являются промежуточной формой между линиями и кругами и чаще всего наблюдаются внутри «пузырей», представляющих живые организмы. Внутри пузыря (энергетического тела человека или другого живого организма) спиралеобразные воронки обычно являются каналами энергообмена. Они бывают не только неподвижными, но могут перемещаться в пределах сфероида — подниматься на поверхность и погружаться в его светящуюся глубину, скользить по поверхности, колебаться, вибрировать, увеличиваться и уменьшаться.

Если же спиралеобразная светимость существует вне сфероида, то видящий, скорее всего, столкнулся с местом Силы или иным полевым образованием, интенсивно излучающим либо поглощающим энергию. Например, в перцептивных мирах второго внимания мы время от времени встречаемся с тем, что называют «неорганическими существами».

Опыт показывает, что далеко не всегда эти феномены являются формой жизни. Понять, с чем мы действительно имеем дело, помогает видение.

Если за тем, что мы воспринимаем во втором внимании как «неорганическое существо», скрывается сферическая или цилиндрическая структура, то это относительно автономная сущность. Если же мы видим спиралевидную воронку, это, как показывает опыт, обычно является частью большого энергетического потока, который может служить своего рода каналом между мирами, либо неоднородностью континуума, которая может быть причиной резкого истощения сил у практика, то есть «ловушкой» для внимания. Видящий воспринимает эти опасные структуры как затягивающий водоворот.

В энергетическом мире существуют и «выталкивающие» водовороты. Сновидец встречается с ними в относительно далеких мирах второго внимания. Это интересные структуры, неоднозначно действующие на человека. Второе внимание предъявляет их наблюдателю как массивные и ярко излучающие объекты (чаще всего это огромные светила). Если тонус энергетического тела сновидящего невысок, внимание его недостаточно тренировано, то сила, исходящая от «выталкивающего водоворота», может вызывать угнетающее, невыносимое давление, парализовать его подвижность, замедлять течение внутреннего времени (соответственно, ускоряя процесс старения физического тела) и даже серьезно угрожать самой жизни.

Я рекомендовал бы избегать контакта с источниками мощного излучения до той поры, пока сновидец не будет уверен, что способен контролировать плотность поверхности «кокона». Контроль плотности позволяет получать от «выталкивающих водоворотов» ощутимый заряд Силы без вреда для энергетического тела. В результате резко усиливается чувствительность к планетарному полю Земли, многократно возрастает плотность тела сновидения, и практик начинает все чаще входить в состояние сновидения-наяву, где происходит масштабная интеграция полей первого и второго внимания.


«Ячейки»

Третья и четвертая репрезентативные картины энергетического Мира имеют более абстрактный характер. Очевидно, они отражают структурные особенности того, что в книгах Кастанеды названо «полосами» больших эманации. Возможно, что при интеграции самых больших объемов видимого, речь идет даже не о «полосах», а о сложных конструкциях из «полос».

Третью репрезентативную картину можно условно назвать «ячейками». Здесь видящий воспринимает огромные образования светимости, организованные мозаичными образом наподобие пчелиных сот или реже — квадратных, прямоугольных пластов, очень объемных и массивных, наложенных друг на друга в очень сложном порядке. Соблазнительно думать, что каждая ячейка образует свой собственный перцептивный мир. Такая идея вполне укладывается в привычное описание тоналя. Однако столь простая интерпретация вызывает сомнение. Наблюдая за энергетическим телом живого организма (а особенно — человека), мы очень часто обнаруживаем скрытую сложность устройства большого Мира.

Так, в моем опыте видения абсолютное большинство высших животных представлялись как частичное наложение четырех-пяти «ячеек» вселенской светимости. А человек связан с еще большим числом подобных сверхструктур. Причем, относительно человека я так и не смог точно определить количество этих наложений. При каждой попытке разобраться в этой организации возникает чувство неопределенности и неуверенности. Энергетическое тело человека в разные моменты видения охватывает разное число наложенных «ячеек» (или «полос») — чаще шесть-семь, иногда девять и больше. Какие-то из полос явно имеют отношение исключительно к человеку и больше ни к чему в мире.

Этот опыт трудно соотнести с описанием, которое в своих поздних книгах дает Кастанеда. Не вполне ясно также, какие именно свойства бытия отражают пресловутые «ячейки» или полосы. Они не соотносятся ни с конкретным видом жизни (неорганический мир, растительный мир, мир насекомых, мир животных, мир человека и т.д.), ни с определенным способом перцептивной сборки. Судя по всему, «ячейки» объединяют эманации по более фундаментальным признакам — например, по характеру отношений, возникающих между полем человеческого сознания и конкретным диапазоном энергетической Реальности.

Вообще, на этом уровне репрезентации видимого все более проступают энергетические свойства сознания, и особенно — его своеобразное отношение к Времени. Можно даже сказать, что первейшая реализация сознания как энергии — это конструирование темпорального измерения.

Чем дальше наблюдаемая энергетическая природа от человеческого типа осознания, тем меньше в ней того движения Времени, которое транслирует себя видящему как специфическое вибрирующее гало.

Каждая «ячейка» отличается собственным типом вибрации. Большая часть проявлений бытия, которые воспринимаются в первом внимании, пульсирует ровно, ритмично. Сила их светимости практически неизменна, отчего они часто производят впечатление неких «стоячих волн». Подобных ячеек не так уж много (от двух до четырех), и они возникают перед видящим в первую очередь. Последовательно сосредоточиваясь на этом «изображении», мы окончательно теряем из виду кольцевые, цилиндрические и сферические структуры. Они словно бы «тонут» в сияющей вибрации и, в конце концов, оказываются захваченными гигантской «стоячей волной» — одной, затем двумя-тремя и более.

По отношению к наблюдателю «стоячие волны» оказываются чем-то вроде энергетического скелета Бесконечности. Но это, безусловно, иллюзия, поскольку видящий способен с помощью произвольного внимания придать общий вид «стоячих волн» самым разным ячейкам, структурирующим эманационный фон. И эта человеческая способность приводит к уникальным эффектам.

В первом внимании мы привыкли считать самих себя существами, линейно движущимися из прошлого в будущее. С самого возникновения тоналя мы полностью и безоговорочно отсекаем любые иные варианты субъективного восприятия времени. С одной стороны, это результат мощной перцептивной установки, сформированной обучением, с другой — это самый простой и гармоничный способ, соответствующий доминирующему типу нашего энергообмена с внешним полем. Удивительно и странно узнавать в состоянии видения, что внутри нас существуют скрытые в тени части, существующие во Времени совершенно иначе. Эти части даны видящему в виде «полос» или «ячеек» эманации, светимость которых все время меняется, следуя нескольким причудливым паттернам вибрации.

Нас пронизывает «полоса», которая несет циклическую структуру. Ее вибрация регулярно возрастает и ослабевает, напоминая своего рода энергетический волчок. Эта часть вовсе не «движется» во Времени. Если видящий способен сфокусировать на ней свое внимание, он приостанавливает сначала свою психическую активность, а затем — резко замедляет почти все процессы психоэнергетического метаболизма в коконе.

Эта «полоса» скрывает в себе суть полной остановки внутреннего диалога. Когда человек достигает успеха в психотехнике по достижению ОВД либо оказывается в близком к ОВД состоянии через традиционную медитацию, погружение в транс и т.п., он не просто переживает некое субъективное психическое состояние. Он выделяет из энергетического фона определенную фигуру. И в этот миг образуется резонанс между нашим осознанием и той самой «ячейкой» Реальности, где Время свернуто, где все силы Бесконечности замкнуты в недвижном круговороте. До достижения видения никто из людей и не подозревает, что, остановив внутренний диалог, они входят в контакт со скрытым прежде энергетическим потоком.

Разумеется, для трансформационной практики нагуализма открытие вневременной полосы эманации имеет огромное значение. Видение этой структуры полностью выводит остановку внутреннего диалога за пределы психотехнической процедуры как таковой. Однажды обнаружив в себе эту полосу или «ячейку», практик более не нуждается ни в «походке Силы», ни в работе по деконцентрации внимания, ни в других формах неделания.

Это кажется странным лишь на первый взгляд. Стоит только присмотреться к самым разным мистическим традициям человечества, и почти повсюду мы обнаружим специфические описания «внутреннего безмолвия», настигающего человека в результате длительной психотехнической тренировки. Рано или поздно мистическая интроспекция обнаруживает внутри человека «точку» или позицию, где внутренний диалог резко замедляется, почти угасает. С этих самых пор «безмолвие» уже не исчезает. Оно может лишь уходить в тень, временно притупляться, чтобы при каждом удобном случае вновь возникать как центральная фигура психического опыта.

Это и есть переживание контакта осознающего субъекта с потоком Бытия, пребывающим вне временного потока. По мере того, как психоэнергетический резонанс распространяется на всю целостность тела, разные метаболические процессы изменяют свою скорость. В результате трансформируется не только качество нашей реактивности, но и течение интегральных психофизических процессов — в частности, замедляются процессы старения, роста и деления клеток. Вся соматическая система переключается на иной режим функционирования, цель которого — самосохранение организма.

Преимущество видения вневременной полосы заключается, прежде всего, в том, что практически весь объем энергетического тела одномоментно входит в резонанс с этим потоком. Здесь у субъекта более не существует ни перцептивных, ни психофизических обусловленностей. Это своего рода «площадка», отталкиваясь от которой можно начинать любые трансформационные процессы в энергетическом теле. Здесь же, очевидно, рождается энергетический импульс, смещающий точку сборки и, соответственно, изменяющий человеческую форму.

Таким образом, нечеловеческий порядок устройства эманации во вневременной «ячейке» оказывается главным двигателем Трансформации человеческого вида. Данное обстоятельство, открытое в состоянии видения, помогает понять, как человек может преобразиться и стать кем-то иным. Ибо с философской (а равно психологической) точки зрения, человек не способен выйти за пределы себя, если изначально не содержит в своей природе чего-то большего, относящегося не к Человеку, а к Большому Миру.

Другая «ячейка» энергетической Реальности, также пронизывающая полевый кокон, имеет такой вибрационный паттерн, который, очевидно, представляет для человека обратное течение Времени. Непосредственное видение этого паттерна оставляет впечатление стремительно нарастающей яркости, амплитуды и частоты импульсов, прерывающихся на некой критической точке. Наблюдатель, находящийся в контакте с этой «ячейкой» эманации, словно обращается лицом к «светящемуся прибою». К данному переживанию хорошо подходит метафора, которую приводит Кастанеда, когда дон Хуан рассказывает о видении «накатывающего Времени».

Действительно, будущее и прошлое для воспринимателя словно меняются местами. Наиболее странным проявлением перевернутой темпоральности становится обратная причинность. Практик ясно видит, что настоящее обусловлено его будущим, а прошлое — его настоящим. Иногда, выходя из состояния видения, тональ успевает интерпретировать возникший резонанс в качестве потока так называемых прогностических образов. Их еще можно назвать «воспоминаниями о будущем».

С подобным опытом знакомы многие люди. Проблема заключается в том, что он остается неосознанным либо неверно понятым. Глубинный перепросмотр иногда выявляет удивительные вещи. В частности, то, что раннее детство человека переполнено предчувствиями или снами, в которых будущая судьба предстает перед ним в форме некой туманной «памяти». Да и в более позднем возрасте человек то и дело сталкивается со странными ощущениями (как во сне, так и наяву) — эпизодами, где он смотрит «в прошлое из будущего». В эти мгновения все мы словно замираем, испытывая нечто вроде дежавю или отстраненности от «Я», движущегося во времени привычным образом.

Такие состояния трудно назвать приятными. Чаще они кажутся тревожными, поскольку непосредственное чувство ставит под сомнение базовую концепцию нашей Судьбы. Конечно, главной причиной экзистенциальной тревоги в данном случае становится «воспоминание» собственной смерти. Этот психический факт на несколько минут или секунд становится давно прошедшим и освещает мрачноватым светом горизонты всей нашей личной истории.

Польза от подобных переживаний несомненна. При достаточно глубоком погружении в «ячейку» бытия с обратным течением времени человек обретает новое измерение для постижения собственной жизни. Прежде всего, он узнает, что пребывает над Временем, не ограничен им. Прошлое перестает быть детерминирующим фактором и источником постоянного психического давления. Изменение временной перспективы приводит к иному пониманию настоящего — оно становится пересечением двух энергетических потоков, текущих в противоположных направлениях. Иначе говоря, настоящее превращается в уникальную по своей значимости точку, где непостижимым образом каждую секунду заново рождается все конкретное содержание личной истории — как будущего, так и прошлого. Там человек узнает через непосредственное чувствование, а не через абстрактное умозрение, что абсолютно все решается именно сейчас, что настоящее есть фокус приложения всех сил, а любое иное отношение ко Времени может быть только вредным искажением реального положения дел.

Есть только один способ реагирования, который кажется адекватным для человека, испытавшего в полной мере все особенности пребывания осознания вне стереотипной временной последовательности. Это — безупречность. Любое иное отношение невозможно и невыносимо.

Конечно, никакое описание не может передать сложную гамму чувств, возникающую из-за того, что прошлое, настоящее и будущее предстают перед осознанием равноправными частями единой картины. Рождение и Смерть, обусловленность и свобода, движение и неподвижность, борьба и покой — все противоположности смешиваются, некуда и не от чего бежать, все необходимо пережить. Базальные комплексы (страх смерти, чувство собственной важности, жалость к себе) словно бы разрывают на части наш психический мир, явственно угрожая самому существованию тоналя. Они превращаются в поистине невыносимый груз. Так рождается безусловная уверенность в том, что активность базальных комплексов в нынешнем виде необходимо прекратить раз и навсегда.

Так осознается смысл безупречности в процессе видения больших полос эманации. Это редкостный «подарок духа». Можно десятилетиями входить в состояние видения и всячески избегать при этом «опасных» углов зрения на энергетическую Реальность, бессознательно проецировать на воспринимаемые структуры светимости следы тонального порядка. Тогда всплески видения остаются лишь краткими откровениями, которые мы стремимся забыть, чтобы сохранить стереотипические черты нашей зачерствевшей личности.

Разве не так поступает человек при всякой угрозе внешнего давления? Именно так — он бежит от давления, он ищет уютной и безопасной позиции. Это стереотип, выработанный за сотни веков биологической эволюции. Однако отсутствие давления означает отсутствие Трансформации. Ибо мы, к сожалению, изменяемся только тогда, когда нас «прижимают к стенке».

Как это ни парадоксально, можно быть видящим и оставаться слепцом. Такова противоречивая природа тоналя. Еще несколько лет назад мне казалось, что видящий свободен от работы тоналя хотя бы во время самого видения. Но многочисленные опыты показали, что все устроено намного сложнее. Мы поразительно изобретательны и способны обманывать себя даже в состоянии видения. Даже сюда, в сердцевину светящейся Бесконечности, подспудно проникает власть «надзирателя», обеспечивающего неизменность человеческой формы. Человек адаптируется к любым формам перцепции так же, как он адаптируется к внешней среде. В результате мы не видимтото, чего не хотим видеть.

Мы увлеченно перебираем яркие игрушки из пульсирующих линий, ищем ответы на космологические, метафизические и прочие умственные вопросы, потакаем себе в этом бессмысленном любопытстве, а жизнь не меняется. Более того, она становится еще более изощренным типом забвения. Смерть, терпеливо наблюдающая за нами из-за плеча, никуда не девается. Она по-прежнему дышит в затылок, но мы предпочитаем не думать о ней, не слышать и не чувствовать ее, хотя ее тень прямо перед нами, в каждом импульсе развернувшихся энергетических полей, представляющих человеческому сознанию разнонаправленные потоки Времени.

Именно огромным сопротивлением тоналя объясняются порой неимоверные трудности, с которыми сталкивается видящий, пытаясь заметить Время в энергетической Реальности. Эманации Времени — самый сокровенный, самый интимный аспект жизни осознания — действуют по-настоящему шокирующим образом на щиты тоналя. Представ однажды во всей своей беспощадной наготе, они наносят удар за ударом, непрерывно подтверждая, что человек не имеет убежища в этих ревущих энергетических потоках.

«Шокотерапия» нагуаля приводит, в конечном итоге, к тому самому «смирению воина», о котором говорил Хуан Матус в книгах Карлоса Кастанеды.

Самый великий страх — страх смерти — медленно растворяется, теряет свою актуальность. Ибо смерть видится как неотъемлемый участник жизни, как то, что всегда находится «на кончиках пальцев» вместе со свободой, магией, Трансформацией и Бесконечностью. Все производные этого изначального страха (страх одиночества, остракизма, страх совершить ошибку и быть непризнанным, страх бессмысленности и прочие) уходят вслед за ним, не в силах существовать в абсолютной вневременной пустоте.

Различные формы и маски чувства собственной важности не вызывают более ничего, кроме отстраненного изумления. Что может быть важным в этих непостижимых и необъятных течениях, в равной мере несущих разрушение и созидание, удовольствие и боль, знание и невежество, осознанность и забвение? Большие эманации просто превосходят всякие координаты личного пространства, где возможны представления о «важном» и «неважном».

Жалость к себе увядает. Ведь она имеет смысл только внутри однозначного движения времени — там, где прошлое это всегда прошлое, а будущее всегда будущее. «Я скоро умру» — и поэтому «мне жаль самого себя». «Меня не ценили, не любили, игнорировали, меня оскорбляли и унижали» — и потому «мне жаль самого себя». Когда же время сворачивается в фокусе настоящего, никто не может жалеть себя. Больше нет ни причин, ни следствий. Нет греха и возмездия, нет жертвы и нет враждебного окружения. Есть текущий момент, который надобно переживать с максимальным сосредоточением — хотя бы потому, что видение устранило все виды границ, связей и отношений.

Итак, полномасштабное видение больших эманационных структур вызывает гигантское психоэнергетическое давление на человеческий кокон. Оно выражается не только в психофизическом дискомфорте, о котором мной уже было написано в предыдущих книгах, но и в мощных эмоциональных потрясениях, обладающих значительным разрушительным потенциалом.

Единственный способ, позволяющий пережить это давление, — это безупречность видящего.

При должной чувствительности и понимании собственной природы любой видящий находит собственную форму безупречности, даже если никогда о безупречности не слышал. В противном случае он либо теряет способность видеть (вытесняет из восприятия все невыносимые для тоналя поля эманации), либо погибает.

После обретения безупречности давление больших эманации на человеческий кокон может быть благотворным и даже целительным. Прежде всего, это относится к видению эманационных полос с обратным течением Времени. В результате глубокого, но не напряженного сосредоточения внимания на этих вибрациях, психические и соматические поля тела входят в то состояние, где резко усиливаются все регенерационные процессы. Помимо специфического оживления чувств и памяти, такой тип энергообмена приводит к обновлению самой телесной субстанции — восстанавливаются разрушенные клеточные структуры, постаревшие ткани. Органы «вспоминают», как они работали в юности. Происходит быстрое очищение состава крови. Вся система психоэнергетического, биохимического, соматического метаболизма начинает работать иначе. Субъективно это состояние воспринимается как омоложение. Разумеется, никаких научных исследований на это тему до сих пор нет. Но мои личные ощущения соответствуют тому, что я написал выше.

Кажется, что тело стремится соответствовать воспринимаемым вибрационным паттернам. В резонанс с эманациями обратного времени входят, прежде всего, телесные механизмы, чьи функции заключаются в противостоянии нарастающей с годами энтропии. Время от времени побочным эффектом активизации этих телесных механизмов становится даже изменение поведения, привычек и образа жизни. Негативные психофизические стереотипы, которым подчинялся видящий в течение своей прежней «личной истории», растворяются.

Таким образом, мы на собственном опыте узнаем, что многие содержания внутреннего мира имеют не столько психологическую, сколько энергетическую природу. Мысли, желания, привычки, настроения, стремления и интересы — все это совокупность определенных резонансов, паттернов энергообмена. Выделяя с помощью произвольного внимания некоторые потоки эманации, мы всесторонне влияем на качество психосоматической целостности.

Возможно, именно здесь заключена тайна сознательного управления длительностью нашей биологической жизни.


«Облака»

Надо сказать, все репрезентативные картины энергетической Реальности кажутся человеческому тоналю весьма странными. Ни одна из них не укладывается в привычную систему перцептивных координат.

Все картины соединяют в себе несоединимое, воплощают непостижимые парадоксы, поскольку находятся как бы на границе между миром отдельных, преходящих объектов и миром Бесконечности и Вечности. Репрезентации, данные сознанию видящего, превышают объем тоналя, а потому оставляют впечатление чего-то непрерывно меняющегося, текучего и незаконченного.

Человеческое внимание и восприятие, сканируя бесконечный калейдоскоп визуальных, аудиальных, кинестетических форм, быстро оказывается в состоянии критического напряжения. В связи с чрезвычайной плотностью перцептивного материала работа осознания в видении то и дело меняет свое качество. На первых порах видение вообще длится считанные секунды — ровно столько, сколько способно выдержать человеческое внимание на пределе самого парадоксального своего состояния. Это состояние можно описать только как сочетание противоположностей — деконцентрации и концентрации внимания, слияния субъекта и Объекта при сохранении четкой отделенности воспринима-теля от данных ему феноменов, высшего синтеза всех сенсорных модальностей и одновременной разъятости перцепции до уровня ее элементарных компонентов, наличия пространственно-временной картины на фоне абсолютной «свернутости» пространства и времени.

По мере адаптации к новому типу работы внимание и восприятие видящего перестают отключаться. Интуитивно человек находит способ поддерживать оптимально-экономный, «щадящий» режим функционирования осознания.

В чем состоит особенность щадящего режима осознания? Мы можем заметить периодические изменения интенсивности внимания, циклические пере-сборки восприятия, взаимопревращение перцептивных гештальтов и их содержаний (в первую очередь, это касается геш-тальта «фигура — фон») и, наконец, пульсирующее расширение и сжатие поля видения.

На пике предельного расширения видимого поля мы сталкиваемся с репрезентативной картиной, которой я дал условное название «облака»..

Видение энергетической Реальности как бесконечного множества «облаков» светимости, наверное, — наиболее нечеловеческая форма восприятия. Субъективно оно переживается как торжество всеобщего подобия, как результат устранения практически всех отличий. Из пространства всевозможных гармоний, резонансов, пучков эманации и агрегатов, построенных из этих пучков, на первый план выходит единый способ существования энергетического Бытия. Из всех видов организации человеческой перцепции остается лишь некая регулярность в распределении вселенской Силы. Эта регулярность предстает перед видящим как окончательная пульсация, транслируемая онемевшему наблюдателю, — устранившему в этом состоянии фактически все содержания тоналя из области актуального реагирования, — в виде сгущений и разрежений аморфной светимости. Такие «сгущения» светимости отдаленно напоминают облака светящегося газа. Может возникнуть даже иллюзия полета сквозь эти неописуемые структуры — «облака», которая следует собственному ритму. «Облака» возникают из пустоты и уходят в пустоту, то окружая видящего со всех сторон, то «разбегаясь» от него.

Энергетические структуры настолько высокого уровня возникают после того, как наблюдатель замечает во всех предыдущих репрезентативных картинах некую повторяющуюся черту или монотонную совокупность черт. Сначала кажется, что это бесконечные ряды сверхсложных узоров, затем узоры распадаются на однородные элементы, то сливающиеся, то распадающиеся. За первым узором открывается второй, более глубокий. За вторым — третий, и так до бесконечности. И во всех этих узорах есть нечто общее: то ли единый ритм, то ли единообразный способ превращения элементов, то ли еще что-то, принципиально недоступное описанию словами.

Открывшееся в изменчивости узоров единство абсолютно всех форм энергетической Реальности предстает как одновременно живое и механическое, предельно сложное и удручающе элементарное. Видящий в определенном смысле преодолевает «последнее страдание», поскольку всем телом чувствует — на этом уровне исчезает разница между живым и неживым, между человеческой формой и абсолютной бесформенностью.

Данные переживания мало похожи на эмоциональное отреаги-рование тоналя. Это чистое осознание, рождающее непосредственное чувство. Если бы видящий мог мыслить словами, он сказал бы примерно следующее: «Здесь я ничем не отличаюсь от камня, от пыли, от звезды, от ветра, от гравитационного поля, от неорганического существа. Здесь мое осознание — элементарная стихия, подобная излучению. Во всяком моем движении скрыта абсолютная неподвижность. И моя кажущаяся полнота на самом деле состоит из пустоты».

Скорбное переживание, плавно перетекающее в покой. Покой, плавно перетекающий в чувство Свободы. Это — потеря человеческой формы в видении. Потеря неокончательная, но резко трансформирующая основные характеристики осознания.

Здесь можно усмотреть отдаленное сходство с буддистской нирваной. Да и любое измененное состояние сознания, возникшее благодаря психотехнике или сильным интоксикациям психоактивными веществами, чревато всплесками подобных переживаний. При интоксикации переживание может быть окрашено чувством подлинного ужаса, поскольку внимание субъекта не проходит через необходимую фазу деконцентрации и последовательного усиления. Оно соприкасается с полем Бесконечности, неся в себе свойства обычной суженности. А потому неизменно фокусируется на части явленного, будучи не в силах охватить целое. Эта «часть», вызывающая космический ужас, как правило, оказывается средоточием всего автоматического, элементарного, скудного. Все живое и сложное, яркое и спонтанное пребывает на другом конце перцептивного спектра. Достичь покоя в таком положении практически невозможно, и, следовательно, всплеск видения не имеет трансформационной ценности.

Когда в психоэмоциональном поле субъекта устанавливается покой, бесконечное поле однообразных узоров исчезает, и на его месте образуются энергетические «облака». Подобно тому, как галактики содержат в себе миллиарды звезд, «облака» объединяют невообразимый объем перцептивных вселенных вне времени и пространства. Здесь завершается ряд репрезентативных картин и, возможно, исчерпывается поле, доступное осознанию видящего.

За «облаками» нет ничего видимого. Мы не видим, а просто знаем, что на последнем уровне интеграции Бытие предстает как абсолютно неразличимое Единство. Мы можем именовать его нагуалем, можем именовать Реальностью, или, следуя современному физическому лексикону, «квантовым полем» Вселенной. Так или иначе, за любым словом, обозначающим это конечное Единство, нет никакого опыта. Это лишь условный знак, внутри которого мы не находим ничего, кроме Молчания.

Завершая эту книгу, напоследок укажу на еще одно обстоятельство. Оно касается устройства нашего перцептивного мира.

Я описал различные феномены видения — причудливые формы светимости и интегральные ощущения, репрезентирующие энергетическое мироздание человеческому сознанию, находящему на очень высоком уровне интенсивности. Легко заметить, что описанные репрезентативные картины невозможно наложить на тот или иной перцептивный мир, созданный человеком. Везде и всюду мы наблюдаем лишь частичные пересечения. Везде и всюду поля видения объединены по законам, имеющим очень мало общего с законами тоналя.

В предыдущих работах я много писал об активной, творческой роли человеческого внимания и восприятия. Так что, фундаментальный тезис нагуализма о том, что «способ восприятия является режимом энергообмена», рассматривался мною больше с точки зрения делателя (не в психотехническом, а в философском смысле) — человека как творца перцепции. Если рационалисты традиционно преуменьшают, а то и вовсе игнорируют созидающую роль внимания, полагая перцепцию пассивным способом отражения, мы, исходя из практических задач нагуализма, склонны абсолютизировать роль научения и установки в конструировании человеческого перцептивного пространства.

Разумеется, конвенциональность оказывает огромное влияние на перцептивный опыт. Это влияние носит всесторонний характер. И распределение сигналов по сенсорным модальностям, и конкретное образное содержание восприятий, и объем восприятия — все связано с навыками, установками, стереотипами. Невольно возникает впечатление, что перцептивный мир целиком и полностью является продуктом внутреннего изготовления.

И все же это не совсем так.

Категорически отказавшись признавать объективность перцептивного изображения Реальности, мы, тем не менее, не имеем права настаивать на его исключительной субъективности. Истина, как это чаще всего бывает, находится посредине.

Конечно, «изображение» Мира всегда создается глазами тоналя. Но человек, будучи частью Реальности, участвует в ней не только как тональ, но и как нагуаль. Иными словами, воспринимаемая картина мира является продуктом столкновения сил тоналя и сил нагуаля.

Описательная модель точки сборки, находящейся на поверхности энергетического тела, удачно иллюстрирует данное положение вещей. Независимо от исторических, семантико-лингвистических, социальных и культурных влияний, человек в своем нынешнем состоянии воспринимает только те пучки эманации, которые могут быть собраны в данной позиции точки сборки. Это не психический, а энергетический факт. Он и обусловливает ряд объективных законов восприятия.

С опытом видящий начинает замечать, что пучки эманации, доступные нормальному восприятию, объединены некоторыми не-тональными характеристиками. Они могут быть подобны по яркости свечения, ритму пульсации, по характеру внутренних резонансов и тех резонансов, которые они вызывают у воспринимающего существа. Кроме того, эти пучки находятся в определенном диапазоне объема и интенсивности.

Иными словами, мир, который мы способны воспринимать, является энергетически гармоничным для данной человеческой формы.

Гармоничные комплексы эманации составляют ничтожную часть окружающего нас энергетического океана. Пока мы воспринимаем лишь то, что доступно первому вниманию, энергетическое тело остается неизменным. Наша форма хорошо защищена от бесконечного множества энергетических потоков, от опасных «ветров нагуаля», способных как преобразить нашу природу, так и разрушить ее. Нам кажется, что мы в безопасности. Нас окружает однородный мир, и наша судьба в этом мире предопределена. Мы проходим свой путь от рождения до смерти по той же тропе, что и миллиарды подобных нам существ.

Здесь все знакомо, и здесь нет Свободы.

Но совершенно все меняется, когда мы обращаемся к окружающей Реальности в сновидении. Проходя через сновидческие пространства, мы сталкиваемся с целым рядом негармоничных пучков эманации и обогащаемся все новыми и новыми гранями Бытия.

Одновременно мы усиливаем свое осознание и трансформируем чувствительность наяву, используя практическую последовательность, описанную в двенадцати этапах психоэнергетической дисциплины.

В результате этих усилий бодрствующего и сновидящего Я мы приходим к интеграции по ту сторону сновидения. И в новом единстве обогащенного и усиленного осознания мы обретаем Свободу.



2007-2009 гг.

 

 


ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека