Конвейерные Миры или Танцы с толтеками

2008

Почему путь толтекского воина до сих пор остается загадкой и даже его многочисленные приверженцы, зачарованные жизнью магов, не могут доказать его существование? Что необходимо для того, чтобы добиться реальных результатов в иной системе постижения реальности?

Вы узнаете, что препятствует воинам духа на пути и какие ограничения таит сама человеческая форма. Самое главное из них - саморефлексия, накапливаемая в процессе жизни усталость от видения себя в окружающем мире, в итоге ведущая к смерти. Мы "приговорены" к ней в конвейерных мирах, подобных нашему. Однако есть ли альтернатива неизбежной старости?

Об этом и о многом другом расскажет эта книга.



 

Авторский экземпляр. Публикуется до издания в печати.


Олег МУЗАЛЁВ
Книга ::  Конвейерные Миры
или
танцы с толтеками



3. КОНЦЕПЦИЯ САМОРЕФЛЕКСИИ
(продолжение)

3.3. Жизнь нагуаля

  «… и ты воспримешь эту жизнь как собственную»

Автор для начала хочет уведомить читателя, что описание нагуаля (бога?!) дело заведомо провальное и невозможное. Но попытка – не убыток, тем более что автор призывает не останавливаться на любом текущем описании, а рассматривать их, к примеру, как отдельные пригнанные друг к другу камни, которыми вымощена дорожка, ведущая к заветной цели.

Учёные сравнительно недавно пришли к выводу, что заполняющий всё пространство физический вакуум является равновесным состоянием вещества. В нём присутствует всё, находясь в потенциальном состоянии развёртывания. Замораживание одних компонент и проявление других вызывает отход от его равновесного состояния и появление материальных форм. Такую выборочную фильтрацию, в трактовке людей знания, обеспечивает сонастройка воспринимателя с реальностью. В этом заключается творчество развитых живых существ. Мы можем сами творить миры игрой своего восприятия.

Понятие физического вакуума перекликается с толтековским определением великих диапазонов эманаций, которые остаются на уровне нейтральной энергии до тех пор, пока в них не внесена аберрация наблюдателя. Таким образом, получается, что «ничто» или вакуум есть естественное состояние Вселенной. А, всякие там «уплотнения» – галактики, планеты и мы, в том числе, являемся некими отклонениями от первоначального равновесия вездесущего намерения.

Ну, как после таких научно подкреплённых утверждений можно считать себя нормальным даже по врождённому естеству в равновесной Вселенной?! Всё что отклоняется от равновесия, быстро погибает. Принять это за шутку или в серьёз – судить читателю, но, очевидно, чем плотнее и механистичнее распростёртые в разных плоскостях Вселенной миры, тем меньше в них возможностей выбора и шансов на выживание. А мы ещё до конца не понимаем, насколько «свёрнут» наш 3-х мерный мир в плане возможностей, не имея вариантов для сравнения.

Как говорилось ранее, исходя из своей врождённой сонастройки, мы формируем пространство материальности в нагуале, обращая его в тональ, только для себя, в своём восприятии плотных форм. И хорош ли наш мир, – внутри этого мира до конца нам не разобраться.

В этом ключе сформированный тональ можно так же определить как проявленный нагуаль для конкретной единицы осознанности. Если быть ещё более точным, то даже не сама человеческая форма в её выраженной материальности обеспечивает привычную для нас настройку на мир, она сама – продукт этой сборки. Первоосновная компоновка происходит в вышестоящем уровне нагуаля, в энергетических полях удалённого для нас синтаксиса. Наше тело, как и наблюдаемая материя, находится в сравнительно большем резонансе взаимодействия с самим с собою и с окружающей его материальной действительностью, чем осознание. Его функционирование ещё жёстче предопределено, чем, например, наша мыслительная деятельность. Бренный остов нашей разумности – тело – является особым видом энергии, для трансформации которой необходимо большее усилие, чем для корректировки недочётов работы сознания.

Принципиальной же разницы в этой игре энергий нет, поэтому форму тела в принципе так же можно менять, как и концепции сознания. А характеристики плотных или мягких полей различной проявленности закладываются на более абстрактном уровне вышележащих над-реальностей. Так, например, сотрудники конструкторского бюро, как творческая элита некоего завода (сознание), оперируя лишь бумагой и карандашом, определяют и планируют работу технических мастерских или цехов, штампующих по их чертежам различные железяки (тело). А в принципе можно переплавить или переделать и железяки, и разогнать, протирающее штаны, само конструкторское бюро.

Настройка восприятия представляет собой алгоритм выбора тех или иных эманаций – блоков, комплексов, пучков, – разнящихся по назначению структур. По своей природе она утончённее самих эманаций. Толтеки называют её всепронизывающей волей, – тем клеем, который скрепляет образовавшиеся формы. Наблюдение эманаций доступно для людей знания, а вот действие Вселенской воли нет. Почему Миры собираются, так или иначе, недоступно для понимания даже этим – много достигшим в постижении природы вещей – адептам жизни. Этот удалённый синтаксис выпадает из их диапазона восприятия. Вероятно, он принадлежит ещё более развитым на лестнице иерархии АСам с их непостижимым и абстрактным нагуалем для нас.

Намерение в отличие от воли характеризуется как процесс в большей степени творческий. Намерение творит, а воля удерживает состоявшиеся творения в стабильном состоянии. Одной рукой Творец вливает в свои миры жизнь, а другой удерживает всю композицию в целом. И каждый нижележащий слой нагуаля структурируется волей вышестоящих по развитию сущностей – их Создателей.

Отметим, что градации на нагуально-тональные слои мы производим со своей колокольни. Из систем отсчёта других воспринимателей они, очевидно, будут выглядеть иначе.

Исходя из диалектики и безбрежности развития всего живого, можно предположить, что и физический вакуум так же является нагуалем в нагуале ещё более развитых существ, чем наши непосредственные Создатели. Его кажущаяся прозрачность или ничто – Великий предел, Дао – могут оказаться жёсткой материальной субстанцией и очередным тоналем для местных уровневых обитателей. Мир слоёв и матрёшек, вставленных одна в другую, где все пространства связаны и пронизывают друг друга, но в тоже время недоступны одновременно, а только по мере прохождения единицей осознанности каждого слоя и с подбором ключика восприятия, как опыта личной трансформации к следующему уровню.

Наука ещё долго будем разбираться с природой физического вакуума, не замечая при этом, что система отсчёта восприятия людей находится лишь в одной слой-складке нагуаля; её объемлет следующая, итак, по бесконечной линии до призрачного Абсолюта. Поэтому аксиоматика найденных законов всегда будет безнадежно ускользать при расширении границ восприятия. И для человека полезнее было бы находиться в том самом нагуально-тональном равновесие, при котором открывавшиеся законы оптимизировали бы развитие восприятия-осознания и помогали ему в путешествии по неведомому, а не фиксировали его в одном срезе мира.

Следующие уровни нагуаля можно исследовать, трансформируясь в другую, соответствующую им параметрам, преображённую сущность с иными открывшимися для неё возможностями. Если говорить наукообразным языком, то это произойдёт в четвёртом измерении или на другой несущей частоте материализации, но суть не в этом. Важно то, что субъект должен сам измениться, причём кардинально – на уровне изменения или расширения диапазона восприятия и соответственно своей формы. Иначе «до небес» не дотянуться – не те параметры сознания и сонастройки с новой реальностью, предъявляющей другие требования.

Если использовать для сравнения компьютерную тематику, то можно сказать, что нагуаль является продолжением нашего биокомпьютера во вне, – в чём просматривается принцип единства всего сущего. Мы в этой аналогии, как и элементы ПК встроены в живую ткань различных полей нагуаля по принципу нисходящей функциональности. Вышестоящая система может обращаться к нижним уровням в большем плане, чем при взаимодействии снизу-вверх. Для полноценного общения снизу, необходимо почерпнуть знания и стать равными. А для дальнейшего развития следует пройти через уровневый нагуаль и соскользнуть на следующий уровень по мостику в бесконечность.

Безусловно, человек находится не на высокой ступеньке развития. Всё что мы можем сегодня на уровне намеревания духовных форм, так это – распылять нежизнеспособные мыслеформы, создавать грубые и малополезные эгрегоры в контексте разрушающей деятельности человека на Земле. Основное творчество, если его можно так назвать, происходит у человека в мире вещей и предметов – в этой жестко заданной тональной комбинаторике. В этом плане мы ничего нового не создаём, а оперируем врождённым восприятием, то есть создаём средствами данного мира. Намерением напрямую мы ещё не ваяем, а, пользуясь лишь толикой своего воображения, в основном творим руками, механизмами, оперируем физикой и химией явлений и т.д.

Как указывалось выше, различные слои нагуального присутствуют друг в друге: что наверху, то и внизу. Присутствие это почти неразличимо для нас по причине разности уровневых сонастроек. Тем не менее, существующая в научной среде теория нулевой точки отчасти подтверждает положение об их физической взаимосвязи. В ней рассматривается возможность перекачивания энергии из одного измерения в другое в некоторых пограничных условиях, например, при сверхнизких температурах.

На первый взгляд такие эксперименты могут показаться невероятными, – как будто нарушается закон сохранения энергии. Она берётся из ниоткуда! Фактически же энергия черпается из других складок нагуаля, из тех Миров, которые для нашего восприятия почти неразличимы. Но отчасти с помощью передовых технологий мы научились «хватать их за хвост». Наши материальности в пограничных областях спектра всё-таки где-то пересекаются. Но эти процессы извлечения энергии, скорее всего, будут нестабильными, так как в этом случае другие измерения вскрываются не утончённой настройкой восприятия, а грубым техновмешательством.

В параллельные пространства сначала нужно войти целостным восприятием (материализоваться) и стать их полноценными обитателями, а затем пользоваться, ставшими доступными их источниками энергии. Мы же запёршись в клетке материальной формы, сквозь её решётку очередным «научно-гамадрильим» приёмом пытаемся дотянуться до лакомого плода, упавшего из бесконечности.

Нагуаль живёт своей внутренней жизнью, не проявленной для нас по причине отсутствия полномасштабной настройки на него. Это почивальня осознания АСов с их завуалированным бытиём. Случайным образом, включаясь в его работу, мы охватываем своим сознанием неизвестные уголки глобального осознания полные неожиданностей. Это не тональный план личных ассоциаций, а глобальное включение во вселенскую сеть невероятных возможностей.

К примеру, когда пользователь ПК выходит в сеть Интернет, он может ставить перед собой одни задачи, но, натолкнувшись на череду заманчивых предложений и поток рекламы, уйти от темы, забыв про первоначальный замысел.

Вот так же и мы, увлекшись своим единственным миром, погрузились в лунку всеобщей озабоченности человеческого вида и потому лишены возможностей для свободного плавания. Нас завлёк единственный Мир непреложным фактом нашего рождения в нём, и мы забыли про остальные. Толтеки полностью убеждены в том, что лишь коллективные завесы мыслей людей являются барьерами нашего восприятия. Больше нас никто и ничто здесь не удерживает.

Воины духа, принимая во внимание, что всё есть игра, тем не менее, тщательно следят за автономной устойчивостью своего осознания, не изменяя первоначальным планам в основном по причине – дисциплины и целостности формируемого самосознания. Как указывалось выше, отсутствие этих качеств за пределами человеческой формы в пространствах нагуаля приводит к смерти.

Самосознание же людей знания эффективно формируется, когда в нём имеется некий каркас или, другими словами, стержень осознанности.



3.4. Стержень осознанности

  «Я гораздо охотнее был бы
  целостным человеком,
  нежели добропорядочным»
  Карл Юнг

Человек в своей жизни, придавая значимость той или иной деятельности со всей серьёзностью, обычно, саморефлексирует в них. Саморефлексия означает отсутствие дисциплины в обращении с миром. Она сковывает человека, когда он перенасыщается жизнью, когда у него иссякает искренний восторг от непорочного взгляда на реальность.

Отсутствие беспристрастности и непредвзятого отношения к своим занятиям приводит к накоплению негативного опыта. Такой поворот в работе сознания ведёт к усталости и апатии на пути к любой выбранной цели, а в конечном итоге, – измене ей.

Мы всегда изменяем тому, что притупляет и изматывает наше осознание. Большинство из нас делает это непроизвольно. Зачастую, человек внешне выполняя обременяющие его обязанности, внутренне уже давно изменил им и всему тому, что с ними связано. Это весьма некорректный приём по отношению к самому себе, потому что в этом предательстве некоторых сторон своей жизни и соответственно самих себя теряется стержень осознанности и вместе с ним наша индивидуальность. Хоть небольшая, но каждодневная измена самому себе подобна принятию медленно действующего яда. Слишком часто мы занимаемся глубинным самообманом, и только на поверхности своего эго создаём удобные, но всё же ненадёжные иллюзии.

Накладывая табу на память о негативных сторонах своей жизни, человек постепенно утрачивает собственное самосознание, постепенно теряя из виду отдельные островки своей «личной истории». В сознании образуются «дыры» беспамятности. В итоге, оно распадается, теряя целостность, а вслед за его тонкими энергетическими структурами, распадается и наше тело. Этот процесс долгий и не для всех очевидный.

Жизненные неприятности в виде определённой части приобретённого человеком опыта как паразиты духа мешают ему воспринимать себя едино. Из-за этого некоторые эпизоды нашей памяти, причиняющие боль как будто находятся под карантином, в спячке. Но только для нашего псевдо умиротворения. Из своего вынужденного подполья они ведут свою подрывную работу. А без интеграции всех частей сознания духовные поиски заходят в тупик.

В связи с этим люди знания, прежде всего, стремятся к достижению внутреннего единства и целостности, к метацели сохранения своего ядра осознания. А все остальные текущие задачи рассматривают как второстепенные, которые работают на неё, подзаряжая своим разнообразием. Только в этом случае – внутренней сбалансированной однородности – осознание может гармонично и беспрепятственно двигаться по нагуалю как вода (течение) в воде; оно выполняет текущие возникающие задачи, и одновременно осуществляет свою метамиссию. Если – нет, то застревает там, усугубляя свое положение конгруэнтным откликом зеркального нагуаля: опасения ведут к страхам, важность – к нетерпению, господству и т.д. Неосознанные возмущения в сознании надолго фиксируют его в поле быстро реагирующего нагуаля. Да так, что очередной поспешный выбор, необдуманное действие становятся избранной ловушкой.

Какие же практические выводы можно сделать из сказанного?

В начальных вылазках в нагуаль не стоит преследовать узко выраженные цели. Например, индейцы традиционно с помощью растений силы очищают тональ, разбираясь со своими возникающими видениями в поисках пути. У них нет конкретной задачи в вылазках в неизведанное. Нагуаль погружает их в атмосферу образов, к которым они не равнодушны по причине своей слабости или глубинных предпочтений, – над чем приходится призадуматься.

При соприкосновении с этими безбрежными пространствами Вселенского Разума несовершенное сознание может не справиться с потоком новых представлений. Не все возникающие обстоятельства в нагуале, способен верно трактовать индивидуализированный и обособленный тональ. Текущие инсайты в их крайних формах, могут принимать форму как катарсиса, так и помешательства. Поэтому в пространстве нагуаля желательно настраиваться на волну обучения, а не на достижение личных целей. Обучаясь, можно управлять.

Почву для управления намерением в нагуале толтековские воины культивируют постоянно. Для этого они используют свои владения – этот Мир, как первичное средство игры восприятия, так и производные от него – свои мысли, состояния, ощущения. Неоднородность наблюдаемого мира, как и собственные модальности осознания, они применяют, во-первых, в качестве энергии мотивации к жизни, во-вторых, для создания своего беспристрастного центра присутствия – «свидетеля жизни», и, в-третьих, для непрерывной самоидентификации. Обо всём этом сейчас и пойдёт речь.

В отличие от некоторых видов практик, в которых медитирующий наблюдает своё течение мыслей и затем плавно их отпускает, не отдавая предпочтений ни одной из них, воин духа в случае, когда мысли возникают, рассматривает свою ментальную игру как проявление любопытства к миру, а значит и его стимуляцию к жизни. Другое дело, что происходит это с ним не так часто как у обычного человека с его непрекращающимся внутренним диалогом. Но в том то и вся суть, что толтеки с должным вниманием и уважением рассматривают нужды каждой отдельной мысли как некоего запроса. Они понимают, что их мысли – это составляющие их энергетического тела с которым (в котором?) им в дальнейшем жить. После их рассмотрения и сатисфакции, многие из них в дальнейшем уже не докучают своей назойливостью или же становятся элементами пути сердца. Эту работу по выявлению своих истинных мотиваций они называют перепросмотром.

Кроме использования своих мыслей и состояний в виде мотивирующей энергии, толтекский воин параллельно проводит другую часть своей исследовательской работы. Прорабатывая накатывающие на него впечатления и сопутствующие им интерпретации, он позиционирует своё второе «я» – наблюдателя происходящего всегда где-то между ними, не отождествляясь не с одной из них. Чем разнообразнее среда, в которой он находится, тем больше материала для самоопределения и понимания своей предрасположенности.

Порой мы не замечаем того, с чем отождествились. Нами незаметно управляет то, что нас окружает и то, чью меру влияния мы плохо осознанём. Будь это – человек, ситуация, наши занятия, пища, распорядок или даже любимое состояние. Оказываясь в различных обстоятельствах и на материале сравнения своих реакций в них можно выявить свои привязанности. А, если находится постоянно в одном месте, с одним и тем же окружением и в однообразных отношениях, то тогда почти невозможно распознать свои привычки; особенно в тех случаях, когда не достаёт опыта жизни. Они плотно сплетаются с нашим бытиём. Путь сердца настолько ненавязчив, что легко может затеряться среди тяжелых столпов привязанностей и привычек.

Читатель может заметить, что все люди в процессе жизни приобретают подобный опыт, но воины духа делают это целенаправленно. Они очень часто, особенно в начале своих поисков, меняют манеру своего поведения и формы внешних взаимодействий, чтобы лучше понять свою суть.

Толтекский воин духа имеет в запасе пачки теорий и повествований о жизни, при этом, не отождествляясь с ними. Он верит, не веря. В его внутреннем мире стержень осознанности находится в равнодействующем силовом поле видимых вариантов развития ситуаций. И чем их больше, тем отрешённее его позиция, при правильной постановке задачи и взвешенности приложенных усилий. А свободу выбора он организует в масштабах видения бесконечности. Находясь в подвешенной позиции, как в невесомости намного легче оттолкнуться в любую сторону и полететь хоть куда – любой выбор не обуза. Можно стать королем, и не в напряг – нищим, но не навсегда.

Возможными теориями, предположениями воин духа структурирует себя и балансирует в созданной им невесомости вариантов выбора. Он всё имеет в виду, ни к чему не приближаясь вплотную, и использует свои знания по мере необходимости, притягивая их с периферии видимости. Большинство выборов из мира людей для него являются малоинтересными и потому равнозначными. Это – не его план жизненных предпочтений. Он назначает им второстепенные роли, включая в свою доминанту обретения целостности.

Люди знания используют импульсы внешней и внутренней среды не только, для формирования отрешённой позиции в пространстве выборов, в котором они корректируют своё состояние присутствия или «свидетеля» жизни, но и для непрерывной самоидентификации. Это условие необходимо для осознания себя в духе. Если с предыдущими практиками мы как-то соприкасаемся в процессе жизни, то это занятие большинству из нас малоизвестно, так как не находит своей применимости в жизни людей.

В системе Г.Гурджиева действия направленные на растождествление с потоками мыслей и делами обыденности, при периодическом обращении внимания на себя называются самовоспоминанием. Толтекский воин, находясь в любой ситуации, проделывает на первый взгляд забавную процедуру: постоянно напоминает себе – кем он является. Но почему он делает это, ведь беспамятством он как будто не страдает? Для него то ответ очевиден: потому что, этот жест самообращения, как элемент сталкинга помогает ему в дальнейшем пребывать в нагуале, где без самоосознания духовное тело скоротечно распадается.

Такая, казалось бы, простая работа по выслеживанию самого себя, при неумелом подходе может очень быстро привести к саморефлексии. Принцип её возникновения прост – повторение одних и тех же состояний и приёмов в работе сознания. В жестах самообращения есть ловушка, – велика вероятность очень быстро надоесть самому себе. И тогда духовный путь может обернуться сущим наказанием.

Например, когда при медитации делается процедурное усилие для того, чтобы рассмотреть приходящую мысль, а потом отпустить её то невольно образуется некий алгоритм внутреннего действия. Но любая схема без импровизации и творческого подхода становится малоинтересной и человек очень скоро теряет мотивацию к её использованию. Как говорят настоящие дзен-медитаторы: если заболела спина, то какая это к чёрту медитация. А без достаточной энергии и воодушевления любое дело чахнет на корню.

Воин свободы старается избегать схем, особенно касающихся его внутренней работы. Постоянство процесса интроспекции он размывает множественностью контактов с реальностью. Его периферия взаимодействия расщеплена их многообразием, но центр всегда стабилен, омываясь в проточности ореола отношений с действительностью. Такую отстройку намного легче сделать, находясь в тонально-нагуальном равновесии. Нагуаль никогда не даст расслабиться тоналю, предоставляя ему непрерывный поток обескураживающих сюрпризов. В таких обстоятельствах невольно приходится поддерживать состояние гармонии, иначе неведомое будет удручать или «раздавит» энергетическими фактами, что вполне возможно в нагуальном «трансформере».

На первых порах усилие по самоосознанию может мешать другим делам, как впрочем, и любое другое параллельное действие. По этой причине обычный человек не способен заниматься самовоспоминанием эффективно, – он быстро устаёт от него и не видит в нём необходимости.

Как было сказано выше мы в большей мере самоидентифицируемся через окружающий нас мир. И с увеличением негативного опыта по мере нашего взросления, каждый старается всё больше отстраниться от состояния свидетеля своей проявленности. К тому же обращаться к сути своего «я» человеку нет никакой необходимости с его озабоченностью внешней стороной жизни. Он не собирается формировать духовное тело, основываясь на внутренней целостности и однонаправленности сознания. Ему достаточно устойчивости человеческой формы и окружающего мира, где его положение в нагуале фиксировано от рождения; тут наши АСы позаботились о «мягкой» структурированной колыбельке в образе мира.

Но эта устойчивость – временная, так как наше энергетическое тело по обыкновению формируется стихийно, а его «сборка» идёт случайно-аляпистым образом. Например, с таким же успехом можно было начать строительство небоскрёба без проектных чертежей. Очевидно, что, в конце концов, такое здание скособочится и завалится на бок. Точно так же не связанные и конфликтующие между собой фрагменты жизненного опыта разрушают нас.

Нужно отметить, что при неумелой практике непрерывного самосознания могут появиться побочные эффекты. Например, затруднения при засыпании, навязчивость некоторых сновидений. На начальных порах от этого страдает качество сна и появляется разбитость в бодрствовании. Воин духа принимает эти явления в рабочем порядке, не упуская из виду перспективы своего развития. Тем же, кто не заинтересован в духовном преображении подобные эксперименты, в самом деле, покажутся бесполезными и разрушительными.

Саморефлексия – застойное явление. Она размывается, когда присутствует элемент игры с её различными, не всегда точно предсказуемыми вариантами исходов. Эта неопределённость даёт ощущение свежести и обострённости восприятия, чего, например, не скажешь об индульгировании в серьёзности занятий взрослых людей. Низкий уровень энергии у обычного человека, связанный с малоподвижностью точки сборки не позволяет ему постоянно самоосозновать себя. Поэтому для начала нужно позаботиться о хорошем самочувствии, бодрости духа и беспристрастности к подобным занятиям. Нужно научиться приветствовать свой очередной выбор, каким бы он не был. Только при полной ответственности за дерзость или спокойствие своих желаний возможно непрерывное действие самоосознания.


Воин духа способен преследовать свои цели и не уставать от них, имея в своём арсенале ещё одну абстрактную практику – не-делание. Из базовой пустотности этого занятия, так же, как и из интенсивных, но сбалансированных взаимодействий с миром он черпает свои силы.

Не-делание не есть безделье. Оно превосходит его. Это – намеренное поддержание равнозначности в любом занятии. А также сознательное использование антидействий, направленных на размывание текущей обыденности в пику привычного. Как говаривал один древний маг: ищи силу в своей противоположности.

Настоящим не-деланием, если можно так выразится, занимаются «рыцари безделья», которые как стражи своей свободы неусыпно следят за появлением привычек и автоматизмов, чтобы своевременно избавиться от них. Они не делают то, что привыкли делать. И не столько во внешнем плане, а сколько в действии восприятия, потихоньку расформировывая врождённые функции чел.формы и осознанно изменяя их прикладное назначение. Например, могут смотреть не только глазами, но и видеть энергии.

Примерно таким же образом структурированный тональ поддерживается обволакивающим и утончённым для него не-деланием нагуаля, той инфраструктурой невидимых перекрёстных связей с бесконечными вариантами действий в равновесной Супер-реальности. Воин постоянно выбирает из них те антиподы сложившихся представлений, которые размывают его текущие отождествления. Эта книга, например, в определённом смысле является не-деланием по отношению к сложившемся представлениям о реальности.

Можно с уверенностью сказать, что все толтековские практики, как и вся жизнь воина, направлены на формирование непрерывной самоидентификации в различных положениях точки сборки его осознания реальности, как итогового результата усилий. Автор лишь перечислит некоторые из этих вспомогательных техник, не разъясняя их сути, потому можно придумать кучу подобных этим упражнений, зная, какая общая цель при этом преследуется.

Стирание личной истории, смерть-советчик, бег силы, перепросмотр, сталкинг, не-делание и, наконец, осознанные сновидения – все эти вместе взятые техники развивают качества, при которых утончённое самоосознание способно на длительное путешествие в духе, без заражения его саморефлексией. Путей бегства от неё человек выдумал предостаточно, но, как правило, вместе с ними с водой из ванны выплёскивается и сам ребёнок. Человек постоянно убегает от самоосознанности, теряя себя в множественности своих незначительных второстепенных занятий, в бесконечных отражениях от зеркал своего эго.

Не-деланием можно заниматься в потоке энергии, а без него эти занятия, в самом деле, будут выглядеть как обычное безделье. Если подходить к практике самовоспоминания с небольшим уровнем наличной энергии, то не хватит интенсивности осознания для того, чтобы поддерживать её непрерывно – заест всё та же саморефлексия. Поэтому нужна «встряска» и пересмотр синтаксиса застойных энергий с помощью вышеуказанных сопутствующих техник и других жизненных занятий. Каждый человек в свойственной ему манере периодически «вытряхивает» себя из рутинных жизненных обстоятельств. Но чаще бывает так, как у той нерасторопной вороны: выдернула клюв, застрял хвост; вытащила хвост, увяз клюв и т.д.

Самоосознание – не простая концентрация на своём «я», или на дыхании, на ходьбе. Что-то большее заставляет воина духа с ростом его «профессионализма» постепенно отойти от всего и остаться один на один с первопричиной реальностью. Вся пена его беспорядочных «снов» о действительности вдруг растворяется у ног преобразившегося осознания, и он бесстрастно воспринимает бытиё, как тотальное не-делание. Это есть его последнее «развлечение», которое приходит естественно само собой после долгих поисков. Толтеки говорят, что на них начинает беспрестанно «давить» 2-ое внимание. Оно плотно «упаковывает» их внимание в боевую единицу осознанности.

Непрерывное самоосознание есть постоянное нахождение нового ракурса видения мира и себя в нём. Это – импровизированное творение своего восприятия. Не уставать от собственного контроля жизни и навязчивости собственного образа, оставаясь жизнелюбом – одна из главных задач эзотерики. Но решаются эти задачи легко, подобно дуновению ветерка, как будто их и не было.

Беспристрастно кататься на острие молнии своих ощущений или сидеть в позе лотоса на извержении вулкана своей пробуждённой энергии. Контролировать всё без контроля, наступать, будучи всегда расслабленным – таковы метафорические образы парадоксального тонально-нагуального равновесия во внутреннем самосозерцании.

Вероятно и наши АСы не смогли бы долго удерживать Миры, в одном из которых мы живём, в своём созидающем намерении творцов, если бы их жизнь была для них скучна и малоинтересна. Они находятся в своей нескончаемой игре, в поиске вечной мотивации для продления своего осознания и жизни. Играет ли бог в кости (в вероятность)? Или иначе: осталось ли в его жизни место для тайны, открывая которую, можно испытывать радость подобно тому, как ребёнок радуется пролетающей бабочке, цветку, щебетанию птиц?

По всей видимости, у наших Создателей всё это есть за их границами непознанного. И даже в большей степени, чем мы можем это себе представить. Их жизнь просто не может быть не переполнена тайной. А как же иначе? Если бы Абсолют не был тотально беременен метаморфозами непрекращающегося саморазвития, то очень быстро «смертельно» заскучал в своей бездонной Вечности.

Мы ещё не до конца осознали значение рутинной саморефлексии в нашей жизни, и потому смирились с её приходом. У неё есть и другое финальное название – распад и смерть осознания.

Некоторые из нас утешают себя тем, что всё идёт к лучшему, или тем, что за нас там – на верху найдут нужные ответы и примут маргинальные решения, но, в итоге, мы просто засыпаем, отгородившись от всего сном неведения.

И может, поэтому нам не протягивают открытую руку наши Создатели, – чтобы мы острее почувствовали ответственность за формирование собственного осознания. И, где-то, там – на подступах к непознанному, космическим Архитекторам и Создателям Миров, вероятно, тоже не на кого опереться на самом краю их светоносной Супер-реальности. За которой нет иллюзиона перевоплощений, а только холод бесконечности. Там, где всё исчезает бесследно и где у края Света находится кладбище богов. (J)

Итак, подведём итог сказанному.

Воин ответственен за своё самоосознание в духе, без которого он распадается как облачко тумана. Его клей конфигурации духовного тела – это образующее действие личного намерения. Он использует явления и объекты мира для собственного самоопределения и текущего разотождествления с ними, чутко балансируя на грани этих противоположных занятий и оставаясь потенциально свободным. Свои многообразные реакции на мир и сама действительность ему необходимы для процесса постоянного позиционирования центра своего второго «я» – состояния отрешённого свидетеля окружающей его действительности. Его основная сила – это сила невмешательства в его действии жизни.

Воин духа предпринимает эти шаги для того, чтобы не обрасти схемами интерпретаций и не надоесть самому себе в преследующей каждое живое существо рутинной саморефлексии – самопоглащённости собственным образом. Ведь степень раздутости нашего эго пропорциональна степени нашего рабства, отсутствию выбора.

Он понимает, что неправильная организация стержня самоосознания ведет к потере жизненной мотивации и, в итоге, к гибели. В теле духа невозможно отдохновение от тяжёлого образа эго общепринятыми способами самозабвения или сна, пусть даже кратковременного. Любое бегство от самого себя или забвение приводит к мгновенному распаду. Духовное тело – весьма эфемерная субстанция, образованная непрерывным самосознанием, а любой вид сна в нём подобен катастрофе. И нужно так любить свою жизнь, чтобы впечатления от неё давали силы к постоянному торжеству её переживания.

А в жизнь после смерти без должной подготовки осознания воин духа попросту не верит по прагматическим соображениям: чтобы быть максимально действенным в отведённой ему жизни на Земле, в его стремлении к свободе.



3.5. Типажи людей в видении толтекских воинов

Светоносный квартет

  «Дружба, заключённая на небесах»

В энергетической конфигурации людей толтеки отметили четыре характерных типа, условно названных по сторонам света для женщин: западный, северный, восточный, южный. И с теми же признаками направленности, но с учётом специфики мужских черт – для другой половины человечества: человек за сценой, человек действия, учёный, курьер.

Характерные черты для всех типов, приводимые в этой системе, не являются ни хорошими, ни плохими. Эти качества врождённые, а не приобретённые. Использовать их можно и с пользой для себя, и во вред. В основном они выражаются в определённых манерах избегания саморефлексии и в способах восстановления жизненных сил. Читатель может с пользой для себя распознать свой тип, оценив его свойства.

Безусловно, врождённость тех или иных качеств обозначает лишь степень «зашитости» неких программ, которые на отдалённом шаге индивидуального развития можно всё-таки «перезаписать», как и схемы восприятия, запечатлённые в форме сонастройки с реальностью, т.е. – в нашем теле. Но то, что мы пока не можем изменить, нельзя сбросить со счетов и поэтому с этим следует считаться.

Итак, начнём с рассмотрения западного типа. Этой категории людей согласно их энергетической конфигурации не свойственна логичность высказываний, прямолинейность, структурное изложение материала. Им необходимы отступления от своих заключений, их маскировка, рекогносцировка, различные поправки, пространство для смысловых манёвров и т.д. для одной цели – отдохнуть в это время от своих же идей, смахнуть налёт саморефлексии. Таково свойство их натуры.

Если рассмотреть на утрированном примере как западный типаж берёт препятствие – стену, то при возможности он вообще бы не полез на неё, а обошёл или же нашёл другой неординарный способ её преодоления. При отсутствии выбора этот «Шалтай-Болтай», особо не задумываясь, ориентировочно находит в преграде слабое место, мобилизуется в пробивной кол и бьёт с огромной силой. После нескольких таких ударов его ресурсы жизненной активности быстро иссякают – не в его правилах действовать открыто, в лоб и слишком долго. И вот, он уже безвольно повисает на этой самой стене, а чуть позже стекает по ней и весёлым искристым ручейком незаметно устремляется в неизвестном направлении. При этом, совершенно забыв, что совсем недавно был грозным оружием. Там он быстро оправляется, приходит в себя и вскоре с нового направления наносит сокрушительный удар.

Западный тип относится к выраженным циклоидам, ему требуется пауза для восстановления сил, точнее – для ухода от саморефлексии.

Поддерживать любой образ, особенно ярко выраженный, и не инфицироваться им – задача не простая для каждого типа людей, стремящихся к свободе. Рассматриваемый типаж, будучи воином, тонко чувствует рубеж, из-за которого ему будет сложно вернуться не заражённым ролевой игрой в той или иной сфере жизни, так как его характерная черта – со всей силой образа входить в роль, целиком вкладываясь в приложенное усилие. Отчасти его центр осознания при этом смещается на периферию, и ему нужна пауза для реабилитации. В одни моменты он может быть силён как Геракл, а в другие слаб и податлив как промокашка.

Циклоид интуитивно выбирает последующие состояния с энергетическими характеристиками противоположными предыдущим. При периодических переходах с одного полюса на другой он освобождается от модуляций каждого из них, оставаясь в нейтралитете, и использует резкие перемены в своих состояниях для освобождения энергии точкой сборки в её колебательном движении маятника. Таким образом, он сбрасывает груз саморефлексии, который к нему пристаёт, при его неимоверном приложении усилий на полюсах состояний. Врождённый девиз его энергетической конфигурации: ищи силу в своей противоположности, и он делает это со всей наглядностью.

В отличие от западного типа, северный фигурант выглядит более стабильным и могучим в своей повседневной деятельности. Его пиковые усилия может быть не настолько мощны по сравнению с предыдущим типажом, но они с лихвой компенсируются неуклонностью и постоянством движения к цели. Северный представитель рода человеческого, как великан с огромной дубиной будет размашисто долбить по стене до полной победы, лишь изредка смахивая пот. Его запас мощности огромен, поэтому он не особенно изобретателен в действии. Со стороны его работа может выглядеть рутинной, но не для него. Этот тип практически не знает что такое саморефлексия. Его сила и жар сжигают её на корню. Если он и попадает под её воздействие, то только на протяжённых периодах самонаблюдения. Тогда его редкие кризисы, которые бывают, может быть, один или два раза в жизни подобны краху.

Видимая его слабость – в том, что в его непреклонной настойчивости он не всегда выбирает оптимальные решения. Это отличный тактик, но не стратег. Его поле деятельности чётко определено, это – не циклоид с его пиковой амплитудой действий. Своей дубиной он будет колотить с разных рук, из-под мышки, прогнувшись или встав к преграде спиной для разнообразия и смены группы мышц, но его особо не будут заботить кардинальные перемены и поиск эффективных решений. Его жизненная простота и незатейливость суждений позволяют ему отдыхать и вкалывать до пота одновременно.

А вот южный тип действует во многом противоположным образом, его кредо – это вкрадчивость и проникновенность. Используя свои качества обаятельности и мягкости, он дипломатично обойдёт любые препятствия, или же легко заполнит пустоты и трещины в них, как всюду проникающий воздух. И преодолеваемая преграда, в конце концов, обрушится изнутри, растворившись в его обходительности. Южный представитель в присутствии других типов саморефлексирует намного реже их. В жизнерадостном и гармоничном отношении к миру он умеет восстанавливаться почти мгновенно. Излишнее напряжение и насилие над собой ему совершенно не свойственны. Он заражает окружающих оптимизмом и в этом – его сила.

Достичь гармоничного отношения к миру возможно, постепенно размывая свои личностные претензии и амбиции. Поэтому южный типаж, при своей внутренней однородности и врождённом миролюбии не очень настойчив как личность в достижении своих целей. Его желания не так сильно выражены, чем у остальных. Он легко адаптируется к сложившейся обстановке, быстро находит подход к людям. Из них получаются хорошие помощники, лазутчики (разведчики) и информаторы, но роль резидентов с правом принимать ответственные решения – не для них.

В групповой деятельности южному типу нужно руководство. Они создают невесомую атмосферу непринуждённости в коллективе, но вот целеустремлённостью и глубиной помыслов их наделяют другие типы. В одиночестве же они могут потерять ориентиры движения, попасть в крайне неблагоприятные обстоятельства и, в итоге, впасть в саморефлексию, утратив смысл своего существования.

В том же примере преодоления преграды, следующий – восточный типаж не станет торопиться крушить стену, как это делали северный и западный типы. Сначала он проведёт анализ, изучая структуру и свойства препятствия, его слабые места. И если западный тип делал это приблизительно, а северный дубасил куда попало, надеясь на свою удаль, то восточный затратит продолжительное время, чтобы провести тщательное исследование. Поэтому сил для преодоления препятствия ему понадобится совсем немного, особого достатка которых у него и так нет, а имеющиеся резервы уходят в основном на анализ и классификацию свойств изучаемого объекта. А так как излишние интерпретации – прямая дорога к саморефлексии, то, как её следствие, в его свечении энергетического тела наблюдаются темные пятнистые участки и перепады свечения.

Интенсивность самоосознания у восточного типажа зависит от продуктивности моделей представлений. Саморефлексия настигает его не сразу как, например, это бывает у западного типа, а то там, то сям, при концептуальном замораживании точки сборки в текущих представлениях о мире, которых у него множество. Ему постоянно приходится избирательно «отряхиваться» от тяжести некоторых концепций с их инерционностью, как явно выраженных вторичных функций осознания. В его свечении энергетического кокона всегда что-то меняется, но медленнее, чем у западного типа и ещё медленнее, чем у южного, а потому выглядит это, как перемежающиеся светлые и тёмные пятна. Если он забывает во время отказываться от навязчивости своих идей, то надолго застревает в своих концептуальных тупиках, теряя жизненные силы.

Если рассматривать характерное свечение энергетических тел остальных типажей, то северный тип среди них имеет постоянное, довольно жёсткое и сильное излучение с красноватым оттенком. Оно стабильно и равномерно распределено по всей поверхности кокона. Его природа заключается в неизменном напряжении преодоления; он накапливает направленную силу.

Южный тип светится не менее ярко, но намного мягче и его свечение не так прямолинейно как у предыдущего типа. Оно скорее обволакивает, чем испепеляет.

Светоносность западного типа определяется ярчайшими вспышками непоследовательной природы и разного свечения, в соответствии с его разно-векторными прилагаемыми усилиями. Отличительная черта его свечения – это постоянная маскировка основной частоты излучения. Никто не сможет однозначно сказать, чем он сейчас занимается и каковы его истинные намерения. Как, впрочем, и он сам на определённом уровне самопостижения. Текущий сценарий деятельности может поглощать его почти целиком, но за этим «почти» скрывается беспристрастный наблюдатель разыгрываемого спектакля жизни.

Впрочем, описываемый уровень внутренней работы относится больше к воинам, чем к людям. У последних природа их врождённого непредсказуемого поведения, зачастую, вызывает озабоченность у них самих же. Они упрекают себя в непоследовательности, пытаясь загнать свою неординарность в чёткие границы регламентов и планов, тем самым, нарушая природную ритмику и снижая свой коэффициент полезного действия.

Вот ещё некоторые характерные черты представленных типажей.

Западный воин, в отличие от южного, никогда не выпускает из виду свою цель, за что платит преследующей его саморефлексией и усталостью от своего постоянного видения далёкой перспективы. Поэтому периоды релаксации и напряжённости у него ярко выражены. Он в своих всплесках мотивации, то движется с устремлённостью цунами, зачарованный очередным наваждением, то безмятежен до безумного безразличия. Этот типаж лучше всех других понимает природу неугасающего интереса к жизни.

Южный тип вообще не строит далёко идущих планов и перспектив, поэтому не устаёт от того, чего нет. Но, оставшись без указателей, иногда он рискует потеряться в левосторонней нагуальной стороне неведомого, выбиться из сил и сгинуть в ней.

В этом аспекте северный воин точно знает своё месторасположение тонально-нагуального равновесия. Он прекрасно видит цель, но и не бежит к ней, сломя голову, точно рассчитывая свои усилия. Его точка сборки совершает небольшие колебания, то, обновляясь в нагуале, то, обретая смысл в тональной проявленности. На полюсах она не задерживается как у западного представителя, а потому этот типаж оперативен и более стабилен, находясь в равновесном состоянии тремора между тоналем и нагуалем. Он черпает свои силы буквально из-под ног, находясь в выгодно уравновешенном энергетическом положении.

Восточный же тип о цели больше рассуждает, чем преследует её. Он преимущественно смещён в тональную сторону. Точка сборки у него в основном дрейфует в этой области. В нагуальную зону она заскакивает редко, в случаях, когда происходит кризис в рядах концепций и не одна из них уже не может привнести свежесть осознания. Только тогда восточный воин предпринимает действия направленные на кардинальные перемены, чтобы принципиально изменить для себя информационное поле воздействия. Обычный человек этого типа, в этом случае, может неосознанно попасть в полосу неожиданных для него перемен. Происходит это болезненно и связано обыкновенно, либо с духовным кризисом, либо с радикальным переворотом в мировоззрении. Восточный тип консервативен, но новая среда обитания и новое окружение на развилках судьбы бывает для него той палочкой-выручалочкой, которую не заменит не одна свежая концепция.

Южный тип наиболее внушаем и подвижен. Он могущественен как смеющийся джин, который может исполнить ваши желания. Этот типаж способен дальше всех забраться в нагуальные просторы, если будет знать, что его кто-то ждёт. Он вообще не обременён концепциями, и его силы целиком уходят на спонтанное действие, на дрейфующее движение. Вытаскивает его из неведомого сила ждущего, – того, кто дал ему задание или просто помнит о нём. Обоюдная симпатия между ними играет большую роль в процессе их взаимодействия, но злоупотреблять её не следует в групповой деятельности.

Западный воин так же способен прыгнуть в нагуаль достаточно далеко, но не настолько, как это может сделать южный тип. Он полагается лишь на свои силы для возвращения в колыбель привычного тоналя, где восприятие реальности сравнительно стабильно. И поэтому погружается в нагуальные дебри до тех пор, пока очертания цели удерживаются в его осознании. Ему совершенно ясно, что без неё и видения выбранного пути он потеряет свою целостность, а значит и самого себя. После прогулки во 2-ом внимании он тоже предпочитает относительно далеко погрузиться в тональ, чтобы наверстать концептуальную устойчивость; в этот период его можно спутать с восточным типажом. А в другое время его часто принимают за южный тип. …Фигаро – тут, Фигаро – там.

Северный воин, в отличие от предыдущего, не мечется туда-сюда, а как страж стойко стоит на границах отвоёванных рубежей. Его непреклонность – в постоянном поступательном движении вперёд. У обычных людей с таким типом конфигурации это свойство характеризует стабильность их деятельности.

Восточный тип – обладатель мощного тонального мировоззрения, в принципе бы мог дальше всех прыгнуть в неизведанное и удержаться там, но это не его стезя и расположенность. За него эту работу выполняют другие воины. А он, в свою очередь, не оставаясь в долгу, заряжает их смыслом и упорядоченностью. Даже в нагуале, при групповом марше, этот воин находится в некоторых искусственных условиях, созданных его сотоварищами. Там он обрабатывает сведения, которые они ему приносят из удалённых областей неведомого.

Толтековские воины по их энергетической конфигурации так же подразделяются на сталкеров и сновидящих. Первые из них склонны к организации окрестности точки сборки и созданию её структурно-смыслового рисунка, вторые – к её существенному сдвигу. Сталкеры хорошо адаптируются к новым дислокациям восприятия, где им приходится упорядочивать пространство нагуаля в групповом видении. Вся их энергия распределяется на текущих контактах с действительностью.

А движителями точки сборки являются сновидящие, которых особо не заботят обстоятельства, с которыми они сталкиваются в своих вылазках. Они пользуются минимумом синтаксиса и числом взаимодействий, чтобы быть подвижными и способными к гигантским прыжкам по неизведанному. По своему естеству они много времени проводят в изменённых состояниях сознания (по отношению к общепринятым) и потому не всегда адекватны к действительности. Они более гармоничны и безмятежны наедине с самими собою, чем ворчливые сталкеры с их многообразием расчленённых реакций на окружающую среду. Сновидящие, зачастую, философичны, любят рассматривать самые общие и глобальные вопросы на пути к свободе, но не частности. Именно поэтому, они уязвимы в деталях и тривиальных жизненно важных вещах, которыми очень часто пренебрегают.

В группу воинов сновидящие обычно попадают последними. Они могут примкнуть только к состоявшейся группе сталкеров и возглавляющему их, искушённому в жизненных баталиях нагвалю, потому что болезненно ощущают фальшь в показной устремлённости, и требуют тонкого обхождения. В человеческой среде таким людям приходится труднее, чем сталкерам. Они плохо переносят грубость и пренебрежение. Большинство людей с параметрами энергетической структуры сновидящих в детстве часто стесняются своего биологического происхождения. Они острее ощущают скрытые нагуальные стороны человека – его неуловимое, абстрактное начало. Некоторые из них очень ранимы и чувствительны, и как бы окутаны дымкой своих несбыточных грёз и наваждений.

Нужна осторожность и тактичность, чтобы вовлечь будущих резидентов сна в групповую деятельность. Сталкерам долго приходится корректировать эфемерные представления новоявленных сновидящих, выводя их из сомнамбулизма – из их теряющихся в темноте лабиринтов сознания чувственных интерпретаций. Ведь они живут на уровне ощущений. А в этом алогичном синтаксисе легко заблудится из-за его невербального многообразия.

Но когда сновидящие оттачивают свою волю и намерение, они в охапку сгребают сталкеров – этих кодификаторов нагуаля, и далеко прыгают в его отдалённые пространства



Сталкеры

  «… поразительный охмуряло и врун»

Можно было бы остановиться на описании типажей людей с точки зрения толтеков, приведённом выше, но автор решил акцентироваться на различии между сталкерами в человеческом мире и в том, как их классифицируют люди знания.

Все мы в некотором смысле – сталкеры. Но, если толтековские сталкеры ведут к дверям духа и их усилия направлены на осознание и пробуждение энергетического тела способного осваивать нагуаль, то в среде людей эти ловцы удачи обычно преследует общепринятые мирские цели. В сообществе людей в основном все сталкируют собственную важность, как обязательный залог успеха в социуме. Без неё, как без визитной карточки, человека в этом мире почти не замечают. Но, как отмечают толтеки: насколько мы кичимся своими амбициями, настолько жалок и неуютен наш внутренний мир. Поэтому в этих отличающихся вариантах познания развитие идёт неодинаково.

Трансцендентальный сталкер ведёт к свободе и культивирует в человеке ощущение тайны самого себя, загадочность окружающего бытия. Но путь к свободе долог и поэтому сначала следопыты духа помогают распознать плохие привычки, поглощающие энергию, а так же слабые и сильные стороны личности. Одним словом – самоопределиться, чтобы потом освободиться от лишнего. Сталкеры духа снимают с мели застрявшие души и в дальнейшем воодушевляют человека на подвиги восприятия.

А вот кто заводит их на эти самые отмели и рифы, так это – они – сталкеры от социума. Значительную часть из них по праву можно назвать «хищниками». Они «заземлены» настолько, что заставляют человека реагировать на мир однозначно и, как правило, в поддержку авторитета самого сталкера. Эти пираты тихих гаваней бросают якорь прямо в ноги своих жертв, предварительно привязав к ним якорную цепь, потому что сталкируют конкретную материальную выгоду. И в брызгах человеческих страстей их очередная жертва быстро уходит на заиленное дно обусловленности. В их незатейливой и корыстной игре окружающие люди являются приспешниками в достижении поставленных ими целей.

В присутствии социального сталкера личность становится скованной и механистичной, когда не может противостоять ему. Восприятие мира у человека суживается до востребованных реакций. Он чувствует себя ограниченным рамками навязанного ему образа. Ведь сталкер в своём представлении запечатывает его туда, и человек становится послушной игрушкой в руках матёрого манипулятора.

Впрочем, выявление своих недостатков посредством сталкера с задатками тирана – тоже метод, используемый воинами духа, но редко – обычными людьми. Засилье и посягательство тиранов у последних отравляет и разрушает их жизнь. Поэтому целесообразнее периодически «подчищать» своё окружение, удаляя на периферию слишком «ядовитые сорняки» в лице неблагожелательных индивидов. Особенно в тех случаях, когда понимаешь, что окончательно увяз в их расставленных сетях.

Ещё О.Бальзак в своё время подметил, что «люди ограниченного ума очень внимательны к житейским мелочам». Там, где можно быть снисходительным и великодушным в стремлении к позитивным отношениям, этот дотошный люд осыпают окружающих оскорблениями и придирками буквально по пустякам. Они не строят здание духа, а целиком погружены во внешнюю деятельность, как законченные материалисты (часто под ханжеской вывеской духовности). В их среде царит хаос души и скрупулезная расчетливость в делах. Не имея богатого внутреннего мира, они цепляются за внешний остов реальности, как утопающие за соломинку. Именно на ограниченном внешнем рационализме и «корпоративных стандартах» ещё держится их упорядоченность сознания. Лишь только внешний мир как-то дисциплинирует их. Внутренние же ценности у них слабо выявлены.

Но, обладая несметными богатствами, жить с настроениями одного внешнего благополучия скучно: хочется весь мир подгрести под самого себя, чтобы постоянно чувствовать свою ускользающую состоятельность. А её без стремления к духу, безусловно, не обрести, – тому есть предел. Состояния воина, как союза глубинной радости и нагуальной пустоты им полноценно не ощутить в своей мышиной возне за мнимое благополучие.

Безусловно, среди общей массы сталкеров есть и человеколюбцы. Не все же они – отъявленные негодяи. Но давайте посмотрим, какова же их жизненная мотивация? Зададим, как говорится, вопрос в лоб. Какая может быть жизненная философия у человека, который не стремится на деле к продолжению своего осознания в духе? Какова она у людей, которые не формируют своего духовного тела в процессе жизни, а бездумно идут на заклание смерти?

Сразу отбросим наиболее распространённый вариант – это судорожное цепляния за жизнь, за голый рационализм сталкеров-хищников упомянутых выше. Безусловно, не все из них агрессивны и нападают на своих жертв «оскаленные». Вариации среди них различны и многообразны, но вот их стремления вполне понятны и однозначны. Они пытаются урвать всё до-последнего, пока находятся здесь. В их подспудном представлении дорога к духу им закрыта, и они тупо ощущают свою безысходность. Отсюда – их способность, как говорят в народе, «переступить через человека». Они подобны затравленным узникам смертных камер без шансов пересмотра приговора.

Но, для нас намного интереснее люди с духовной подоплёкой. Как же они видят себя в духе?

В основном, многие из нас настроены сострадательно друг к другу, на понимание, на взаимопомощь. Мы можем быть доброжелательны в кругу своей семьи, в группе товарищей, или даже благоволить ко всему человечеству, – так называемый путь бодхисатвы. Наше желание выражается в том, чтобы относится к окружающим благопристойно и великодушно, а иногда поучать их, когда в этом преуспели.

И многие с этим согласятся. А что ещё делать человеку, который подходит к своему неизбежному концу? Других то забот у него нет, кроме как оставить светлую память о себе. Да, иной раз самому поплакаться в платочек или вытереть сопельки окружающим. Быть добрячком, гуманистом или, в больших масштабах, духовным отцом нации – симпатичное занятие. Но не таится ли в этом сострадательном жесте, признание факта собственного бессилия перед непреложным концом своего существования?

Многие из нас уповают на жизнь после смерти, на перевоплощения, на воссоединение душ в раю и другие розовые теории, но их вера в принципе не может быть крепкой и сильно обнадёживающей по одной понятной причине. Ведь в жизни обычного человека не накапливается опыта целостного переноса в пространства духа его бренного тела посредством целенаправленных трансформаций и с использованием его буферных энергий сонастройки. А без него мы никогда не ощутим полноты восприятия жизни в нагуале, в других мирах и состояниях бытия.

Житие же в качестве бестелесного полуосознанного духа нас как-то не прельщает. И, конечно, астральные полёты и контакты, тут – не в счёт. Они весьма нестабильны, слабо энергетичны и во многом субъективны. При них не происходит полноценной сборки, как окружающих миров, так и самого осознания без той базовой энергии нашего тела – неотъемлемого «трансформера» качественной сонастройки. Поэтому особой надежды они не внушают на глубинном уровне самосохранения нашей сущности.

А она – наша душа – окончательно сможет поверить в «потустороннюю» жизнь или, иначе, в закрепление осознания на других полосах эманаций, когда приобретет в этих путешествиях полноценный опыт ещё в физическом воплощении. Когда в реалии ощутит возможность путешествия в другие Миры и преимущества жизни в ином качестве. Чего по обыкновению не происходит у людей лишь одного голого воображения, не подкреплённого практикой – у тех же верующих в бога и в бессмертие души. Им не хватает реального опыта трансформаций. Оттого их настроения так жертвенны. До конца они все-таки не верят в «потустороннюю жизнь», – в то, что не смогли проверить на практике, находясь в человеческой форме в этом мире.

Даже смысл распятия Христа бедные люди адаптировали под свою немощь, свою беспомощность. Узрев в этом изначально энергетическом факте только искупление своих грехов, а не возможность воскрешения в теле духа, то есть сознательный и подготовленный переход в другое состояние бытия, в иной способ осознания реальности.

В этой связи контекст большинства религий мира, как впрочем, и настрой многих людей примерно таков: бедные, мы бедные, разве такое для нас возможно, мы ведь не боги; и пусть боги простят нас за нашу слабость, услышат взывающие молитвы. А, если в богов мы не верим, то всё равно мы – бедные, но до последнего вздоха будем по возможности оставаться хорошими людьми в своей земной жизни. Только вот эти возможности таким «приговором» мы сами себе и ограничили.

Можно, конечно, ни о чём подобном не думать вообще. Но дряхление организма, слабоумие, упадок сил в старости, будут постоянно напоминать о том, что мы теряем свой ресурс жизненности, и у нас нет другого выхода кроме смерти. И можно ли оставаться в этом случае благосклонными к миру, когда, банально, нет сил для этого? Многие люди преклонного возраста бодрятся, молодятся, но это – самообман. Вечеринка закончилась, пришло время умирать, а у них нет готовности к осознанной трансформации перехода. Их «косметический» оптимизм не затрагивает их глубинную суть.

Воины духа, в отличие от них, уходят огнём изнутри в расцвете своих психофизических способностей, для того чтобы ещё больше расширить их в других измерениях восприятия. Нередко они покидают этот мир в преклонном возрасте, потому что множественность приобретённых позиций точки сборки позволяет им побеждать старость и чувствовать себя на гребне сил.


Следует различать целевую направленность сталкеров одиночек и тех, кто выдвинут системой человеческого общежития. В социуме мы часто исполняем роль сталкеров-функционеров – винтиков общественных институтов. Например, начальник, как один из представителей системы социализации одним лишь своим присутствием может вызывать деятельную активность в коллективе, необходимую для выполнения поставленных задач. Причём, хороший начальник обычно использует непосредственную заинтересованность своих подчинённых в их работе, а плохой играет на слабых сторонах личности, часто прибегая к неблаговидным приёмам манипулирования, таким как угрозы, подавление, страх и т.п. Поэтому надобности в постоянном присутствии хорошего начальника как надзирателя нет. А вот его противоположность должна постоянно висеть над коллективом как дамоклов меч, так как другие виды мотивации в этом случае не поддерживаются.

По качеству воздействия можно характеризовать любого человека из своего круга общения. Так настоящий друг расширяет диапазон вашего выбора, а недруг суживает его. Даже, если ваши чувства романтичны, например ими могут быть любовь, восторг, очарование, – они всё же, очень часто ослепляют, а значит, ограничивают свободу. И, если человек, вызвавший их, понимает, что творит, проделывая это с корыстью, то сами понимаете – кто он.

Однако, многие из нас добровольно отдают предпочтение остроте чрезмерных ощущений и эмоций, дабы насытиться ими подобно хищникам, обгладывающим свою косточку страсти, даже неудобоваримую. Тонкая игра неуловимого и абстрактного в проявлениях нагуаля, видимо, – не для всех. Человеческая среда буквально переполнена расплёскивающимися чувствами и страстями, очень часто приводящими к упадку сил. Это – наш привычный план разворачиваемого действия жизни.

Следует отметить, что многие люди часто занимают нейтральную позицию по отношению к окружающим, проявляя пассивность в своих притязаниях. Но, неверно трактуя их расположение к нам, можно стать жертвой собственных иллюзий. Например, находить свой идеал любви там, где его и в помине нет. А при более близком знакомстве с избранником своей мечты влюбчивых фантазёров нередко настигает разочарование, – боготворимые черты были надуманными.

Однако, хороший сталкер, не опасаясь выглядеть наивным, нередко прибегает к этому приёму взращивания желаемых ему позитивных черт в человеке. Он осознанно намеривает и ожидает их, желая возродить в нём лучшие качества. И при умелом обращении его подопечному ничего не остаётся, как оправдать его ожидания. Так работает настоящий учитель, когда берёт на себя ответственность за воспитание своего ученика.

Вот, пожалуй, и всё


ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека