Конвейерные Миры или Танцы с толтеками

2008

Почему путь толтекского воина до сих пор остается загадкой и даже его многочисленные приверженцы, зачарованные жизнью магов, не могут доказать его существование? Что необходимо для того, чтобы добиться реальных результатов в иной системе постижения реальности?

Вы узнаете, что препятствует воинам духа на пути и какие ограничения таит сама человеческая форма. Самое главное из них - саморефлексия, накапливаемая в процессе жизни усталость от видения себя в окружающем мире, в итоге ведущая к смерти. Мы "приговорены" к ней в конвейерных мирах, подобных нашему. Однако есть ли альтернатива неизбежной старости?

Об этом и о многом другом расскажет эта книга.



 

Авторский экземпляр. Публикуется до издания в печати.


Олег МУЗАЛЁВ
Книга ::  Конвейерные Миры
или
танцы с толтеками


Часть III


5. АСПЕКТЫ ФОРМИРОВАНИЯ ОСОЗНАНИЯ
  «Наговорили батюшка много,
  а как дальше жить будем?»


5.1. Препятствия у начинающих


Мёртвая зона

  «Споткнувшись, можно уберечь коленки,
  но расшибить лоб»
  Из памятки странника.

Одно из первых затруднений, с которым сталкивается человек на пути к духу, состоит в том, что он не знает – к чему стремиться. Мир людей живёт по своим законам, которые видимы и общедоступны. У большинства из нас нет достаточного количества прецедентов в жизни, мотивирующих к расширению своей зоны поиска до категорий абстрактного. Поэтому многое из того, о чём в этой книге идёт речь, скорее всего, не будет понято большинством. Литература подобная этой не есть эзотерический гламур; она гуманна по сути, но асоциальна по принятым нормам в нашем обществе. От того подобные опусы не всем понятны.

Тех же, кто решил взглянуть за кулисы своего местопребывания и пойти дальше по пути воина, скорее всего, ожидает пересмотр своих связей и отношений с социумом. Иначе, они не смогут справиться с так называемым эффектом сотой обезьяны: делаем так, как делают все. И при этом, никто не замечает общемассовой запрограммированности!

По всей видимости, не для всех очевидно, что коллективное взаимовлияние в стане людей с их раздутыми средствами пропаганды своего образа жизни колоссально. Чтобы быть просто нейтральным в среде себе подобных нужно изрядно постараться. Любая функциональная занятость человека в социуме незаметно определяет его отношение к Цивилизации в целом.

Вы не задавали себе, к примеру, таких вопросов: почему вы ходите на работу почти каждый день и в одно и тоже место, это – нормально? Мало ли других мест на нашей планете? Или может быть вы, таким образом, подтверждаете коллективное стремление к потребительскому образу жизни, который в своём однообразии ведёт в тупик акцентированного 1-го внимания? А оно, в свою очередь, как непреложный факт, может предложить на десерт из меню жизненного выбора только старость и смерть для личности.

Или, к примеру, не кажется ли вам, что вы так и дальше собираетесь загрязнять и разрушать нашу планету, поддерживая пагубную для её естественного функционирования технократическую деятельность Цивилизации?

Приведённые вопросы немного утрированны и в целом даже не они, а предполагаемая реакция на них будут отражать характер той обусловленности от социума каждого человека.

Да, без принципов сталкинга взаимодействовать с людьми по общепринятым стандартам не так просто. А толтековскую контролируемую глупость можно со знанием дела использовать только после основательной потери человеческой формы, с ослаблением жёсткой фиксации социального ориентирования. По меркам людей это – сумасшествие, когда нет той общепринятой мотивации, что-либо делать, но делаешь это, потому что делать уже нечего! И они будут воспринимать такого человека неадекватным, до тех пор, пока он не замаскирует свои поведенческие бреши с абстрактного уровня. А на такую работу нужно время.

И здесь человек сталкивается ещё с одним препятствием. От мотивации людей он отстранился, а вот чем он закрепит свою неустойчивую позицию на пути к долгожданной свободе в вакууме обычных интересов? Когда возле него вдруг никого не окажется, с кем можно было бы разделить свои взгляды? Как воин этот неофит ещё не состоялся, но он уже и не обычный человек, – запах свободы будет манить его всю жизнь.

Этот период подобен зависанию в мёртвой зоне. Точка сборки ещё находится под остаточным влиянием прошлого с его общепринятой подоплёкой, но уже не так сильно реагирует на социальную морализацию. Её хаотический дрейф, обусловленный людьми, притормаживается и человеку катастрофически не хватает энергии в этот переходный для него период. Он обращается внутрь самого себя, но там пока что пусто. Нагуаль молчит, а тональ провоцирует на уже неприемлемые варианты действий в мире людей. Брать качественную энергию от сталкинга и от контактов с неизведанным человек ещё не научился, а взаимодействие с социумом на его условиях чревато потерей стержня осознанности – позиции свидетеля жизни. Есть риск, снова погрузится в коллективное сновидение привычных взаимоотношений с Цивилизацией.

А, если неосторожно, налево и направо афишировать свои интересы в поисках поддержки и взаимопонимания, – то, вероятнее всего, опять распнут, как когда-то Христа. Ну, конечно, в более «цивилизованной» форме, но от этого не легче. А ещё скорее, адаптируют текущие истины под «устав своего монастыря» до полной неузнаваемости и, как всегда в недоумении разведут руками – ещё раз ничего не получилось.

Многие застревают в этом положении между миром людей и попытками встать на путь воина. Одолевают, то саморефлексия одиночества, то видимость тщетности людских устремлений, с вытекающей отсюда потерей нормативных интересов принятых в обществе. В этих колебаниях – в стремлении к свободе и в дезактивации движения к ней – может пройти вся жизнь.

Единственная польза, которую выносит человек в таком положении так это – ещё раз убедиться, что его жизнь не может состояться в сугубо человеческой предрасположенности. Его видение реальности расширилось, но ему не хватает устремлённости, чтобы оторваться от стартовой площадки. И он уже сознательно исчерпывает опыт человеческой жизни в ожидании своей мобилизующей готовности.

Добровольцам на этом пути приходится туго. У них нет абстрактной предпосылки в виде манифестации духа или учителя, которые помогли бы им вырваться из капкана социума. К тому же одного желания в любом начинании недостаточно. Желающих много, но большинство из них не обладают начальными качествами необходимыми даже для ученика.

Основная масса среди претендентов убегает от жизненных проблем, от личной ответственности из-за собственных страхов и бессилия, оправдывая свою слабость эзотерической подоплёкой. А кому-то нравится романтический аспект жизни воина, остальные же атрибуты, ведущие к безупречности, они игнорируют. При знакомстве же со всеми нюансами этого пути, в дальнейшем оказывается, что это – не их предназначение. Другие же претенденты в ученики, якобы показным и «таинственным» образом колпачного мага, всего-навсего раздувают чувство собственной важности.

Отмеченные выше варианты отклонений от толтековского пути воина могут занимать у ищущих от десятилетий до целой жизни. Поэтому для начала следует разобраться самим с собой: кем ты являешься. А затем уже склоняться к выбору того или иного жизненного направления. Зачем терять время? Ведь большинство желающих избирают этот путь из-за своей слабости. Шансы обратить её в силу ничтожны. В лучшем случае у них есть одно преимущество – стремление на голом месте, а в худшем – масса иллюзий о действительности.

Кому всё-таки удаётся выстоять без искажений на пути ученичества, проявив настойчивость, являют собой тип людей прагматичных и работающих не от фанатичной веры, а от конкретных результатов в своих исследованиях. В общем-то, это – верно.

Чем, например, отличаются в своей устремлённости монах и толтекский воин, при внешней одинаковости их образов жизни?

Первый, поделил мир на добро и зло, обрисовав для себя благопристойный образ бога. Когда же реальность преподносит для него сюрпризы, например, в виде непонятных ему потусторонних существ, то он накладывает табу на устрашающую область своих изысканий, используя усечённую модель своих представлений. Для него градации на добро и зло отодвигают в тень половину Мира. И набожному монаху приходится не исследовать жизнь, а только верить в то, что он себе надумал. От всего остального его отгораживает страх и фанатичная вера.

Исходя из диалектики развития, такой поворот в видении реальности, вероятно, не могут себе позволить даже АСы (наши Архи-Создатели). На всех уровнях развития приходится считаться с различными проявлениями реальности объемлющих нагуалей и одинаково объективно относится к «тёмным и светлым» сторонам Мироздания. Абстрактное всегда погружено в тайну над-реальности, которую нужно постичь и завоевать как неприступную таинственную незнакомку. Большинство же верующих из-за устоявшихся представлений о мире отрицают его значительную часть, т.е. творения своего создателя. Фанатично веруя, они отрицают многоплановость своего же бога.

Толтекский воин смиренен в своём любопытстве перед любым явлением, он готов изучать и бога и чёрта, – тех, что примерещились фанатику. Его дух стратегически неуязвим в любых ситуациях, а тактически подкреплён сталкингом.

Построить себе здание иллюзий не сложно. Достаточно выделить пару догм и слепо им следовать, подгоняя мир под свой шаблон. На этой ниве как урожай можно пожинать экстатические потрясения и эмоции на каждом шагу. Они возникают сами собой, когда мир для того же верующего не укладывается в его трафарет. Эмоциональное переживание в этом случае равносильно волнению при просмотре душещипательных сериалов. В обоих случаях фигурирует банальный сюжет и примитивные герои. С саморефлексией, таким образом, можно на короткий срок справиться, заполняя себя волнами эмоций, но перспектива развития в целом будет под вопросом.

Такое отступление приведено не с целью критики кого-либо, а чтобы лучше понять механизмы жизненных мотиваций. Очередной иллюзией всегда можно немного энергетически подзарядиться. Мироощущение людей в основном возведено на этой благодатной почве.

Воин избегает бесперспективные представления о мире, даже в ущерб своей текущей энергетичности. Грязные и примитивные энергии как в чёрно-серой магии и сектантстве ему ни к чему. Он стремится к полному освобождению в своих исследованиях на пути сердца. Не из-за наград и уважения со стороны общества, а, довольствуясь жестами духа, – понятными только ему знаками, которые подтверждают правильность его выбора. Когда их нет, он принимает это как знак неверно выбранного направления.

Но бывают такие периоды, когда без указаний духа и без энергетической подпитки от иллюзий мира людей искатели свободы, в итоге, рискуют стать аморфными и безвольными индивидами, заражёнными сплином. Когда нет реальных результатов в выбранном направлении, – нет и стимула к движению. Избравшие этот путь, в этом случае, не исключение, но только в своей системе постижения реальности. Если дух не благоволит им, то они понимают, что в чём-то ошибаются и нужно сделать шаг назад, чтобы пересмотреть свои позиции.

Воин, в отличие от ученика всегда стремится, во что бы то ни стало, достичь своих целей. Но так как окружающее большинство людей его целей не только не разделяют, но и не понимают, то им может показаться, что он вообще в жизни ничем не заинтересован и соответственно не адекватен в обществе. Например, одна из его задач-минимум заключается в том, чтобы, накопив личную силу, попасть в ближайший Мир, лежащий за человеческой полосой эманаций. Причём, с перенесением туда энергетических модуляций тела (вместе с телом). …Ни много, ни мало!

Обычным людям подобное трудно себе даже представить. У большинства энтузиастов на пути к свободе после провалившихся попыток осуществить такие масштабные планы, вскоре могут опуститься руки. То же может случиться и при попытках стабилизации восприятия в тонких телах. Совсем не просто для практикующих сновидцев добраться даже до 3-их врат сновидения. Отвлекают надоедливые шумы всё пронизывающего 1-го внимания.

В общем, шансов реализовать эти глубинные знания на практике – совсем немного. И тем, кто встал на этот путь, в самом деле, ничего не остаётся, как периодически возвращаться в водоворот общепринятых человеческих отношений для восстановления сил и обретения устойчивости. А при таких вынужденных отходах есть вероятность вовсе потерять из виду свои начальные цели.

Поэтому отступать со своих завоёванных рубежей следует без отчаяния и признания собственного бессилия, а с целью рассмотрения нераспознанных доселе привычек тормозящих движение. Можно писать книжки, разбирая свои полёты, но есть риск заразиться литературщиной, отъехав с прежнего пути. Или окунуться в текущую работу, чтобы настал час пик – срабатывания от противного. Все эти приёмы не очень обнадёживающие, но, наиболее приемлемые для новобранцев.

Непрерывно-поступательное движение к свободе может обеспечить только состоявшийся нагваль – лидер предыдущего цикла или же сам дух, когда связь с ним налажена. Но стремиться, в любом случае, нужно к безупречности. Понимание того, что же это – такое, приходит с накоплением опыта. Ускорить эти процессы не просто. А вот, небольшие, но каждодневные усилия, при надлежащем качестве, могут в один момент обратиться в заветные перспективы. И вдруг однажды случится «бац!» ¬– переход количества в качество и кто-то окажется у желанных целей. Ведь не всегда дороги к намеченному прямолинейны и очевидны.

Состоявшимся же учеником человек становится тогда, когда в основном побеждает своего первого врага – страх. Не ту разновидность страха, возникающую из-за неудач в борьбе за материальные блага и благополучие. А тот страх – при встрече с неведомым, наваливающийся на него в одиночестве, при полном непонимании со стороны окружающих; страх – потерять свою опору в привычной колыбели отношений в мире людей. Не все доходят до состояния, когда становится уже всё равно: находиться с людьми или же без их попечительского участия. Этот момент является основополагающим для дальнейшего следования по пути воина.

Обретение независимости от мнения общества может привести к некоторым негативным побочным эффектам. Когда чел.форма частично расформирована, возникает новое отношение к обыденности. Текущие дела в социуме можно делать также легко, как и не делать их.

Но, как отмечалось ранее, не-делание не идентично бездействию. Может только на первый взгляд показаться, что воин живёт в пустотности его завуалированных связей с нагуалем. На самом деле, его утончённая взаимосвязь с различными срезами невидимой для большинства реальности наполнена жизнью и агонически пульсирует от насыщенности энергетическими модуляциями. Этот скрытый абстрактный уровень общения направляет его по жизни, и поэтому его поступки не всегда понятны окружающим. В социуме воин духа может находиться в длительном внешнем бездействии, потому что у него есть своя полнокровная жизнь в нагуале. И этим свойством он отличается от новичков. Аморфная же инертность неофитов ослабляет их.

Но как тогда, в этом случае, «перейти на следующий уровень игры», без достаточной активации ещё неокрепших связей с нагуалем? Да при всём при этом, разотождествляясь с представлениями мира людей? Где брать всё ту же энергию и чем стимулировать себя в переходный период? В мёртвой зоне своего поиска можно остаться навсегда. Очевидно, что однозначного ответа здесь быть не может. В этом и заключается смысл индивидуального пути. Но задача поставлена, и каждый найдёт своё собственное решение.



Издержки синтаксиса

  «Жить вне синтаксиса,
  значит жить без правил.
  А без правил жизни- нет».

Ещё раз отметим, тот факт, что бытиё почти целиком определяет мироощущение подчинённого ему сознания. Человек целиком зависит от него, не имея внутреннего устойчивого мира в проявлениях «прирученного» им нагуаля. Внешняя среда определяет нашу функциональность и внутреннюю структурированность. Так уж мы устроены, что постоянно отображаем в себе текущую действительность, насыщаясь её текстурой.

Например, всем известно, что дети, случайно попавшие в стаю волков или обезьян настолько привязываются к синтаксису их вида, что в дальнейшем не способны стать полноценными членами человеческого общества. А, казалось бы, какая нужна малость, чтобы со временем подстроиться под свой родной вид при возвращении в его ряды.

А теперь представьте себе: какая нужна устремлённость в саморазвитии, чтобы приобрести способности сонастройки с другими мирами, где текущая форма может иметь непредсказуемый фантасмагорический вид? Когда окружение текущего мира может быть совершенно не похожим на наш, даже по виду материальности. Это – не психологические затруднения и перепады настроения, а высший пилотаж трансформации с соответствующими жизненными ставками.

Если рассматривать в этом плане тех, кто находится по своей или чужой воле в продолжительном затворничестве, то многие из этих людей не могут совладать с собой даже в этих упрощённых условиях автономии без той жёсткой структурирующей их связи с окружающей средой.

Всем известно, например, что некоторые монахи, опьянённые от уединённости в своих кельях, теряют самоконтроль и идут на поводу своей разыгравшейся похоти. А заключённые одиночных камер имеют склонность впадать, чуть ли, не в коматозное состояние или же, наоборот, в агрессию подобно животным, таким образом, отстраняясь от тягот однообразного самонаблюдения. Или, к примеру, большинство затворников высокогорных пещер, бесцельно разыгрывая своё времяпровождение, становятся беспричинно сентиментальными при виде залётной птахи или семенящего своей дорожкой жучка-паучка и т.д.

Мы все до верху загружены синтаксисом окружающей действительности. В суете городов он захватывает своей пестротой и разнообразием. В условиях уединенности его упрощённость усиливается цементирующей восприятие саморефлексией. Постоянное наблюдение самих себя для большинства из нас невыносимо. Но, как упражнение непродолжительное затворничество весьма полезно. Находясь в нём, можно пересмотреть временно разорванные связи с социумом и разрешить головоломку: как самостоятельно размыть саморефлексию, используя в основном лишь внутренние ресурсы сознания, без привлечения вспомогательных внешних «развлекаловок» и без покровительства эгрегоров Цивилизации?

В звенящей тишине и уединённости снежных гор или бескрайнего моря тайги может быть у кого-то невольно начнут проявляться телепатические способности: ясновидение, яснослышание и т.п. вещи. Или, по обыкновению, неудачно образованный синтаксис войдёт в очередной ступор, как в рассмотренных выше случаях.

Низложить обозреваемую часть своего синтаксиса или, говоря ещё проще, «грохнуть» его можно относительно просто, – по возможности отделившись от текущего окружения. Намного труднее в этих условиях не попасть на уловки последующего нового описания и культивировать то метапредставление, которое будет на порядок абстрактнее предыдущего. Но если этот манёвр удастся, восприятие станет намного подвижнее, так как внимание начнёт сканировать мир непосредственно без лишних интерпретаций. Вот тогда можно понимать язык птиц, зверей, видеть протекающую повсюду энергию.

Стоит отметить, что синтаксис можно разделить на осознанный – это наши мысли, представления о жизни; и на неосознанный или не доступный для обычного осознания. Невидимые барьеры нашего восприятия в основном находятся в подводной части неосознанного синтаксиса. Они запечатлены в наших инстинктах реагирования на мир. Чтобы обойти границы чел.формы в путешествии осознания, предстоит спуститься в глубины недоступного в привычной жизни описания действительности. Что возможно только в иных состояниях изменённого сознания, в кулуарах 2-го внимания. И нужно не просто находиться там, но и быть исследователем происходящего.

К любому синтаксису не стоит относиться серьёзно. Он всего лишь – интерпретатор или справочник для перевода с языка постоянно что-то лепечущей реальности. «Увидел Будду, – убей его». Это, конечно, сложнее, чем лелеять конкретный образ бога, любимое состояние или пустившее корни представление о реальности. Состояние неопределённости – процесс творческий. Оно – труднее, чем конкретика, и намного свободнее, чем жёсткая определенность. Что за процесс идёт в твоём представлении – до конца сам не знаешь. И чем больше не знаешь, но всё-таки им как-то располагаешь, тем шире открываются двери к духу.



Создание группы

  «Славная когорта запредельщиков».

Что касается группы сподвижников на пути воина, то её наличие является не обязательным условием. Без эстафеты магической линии во главе с их лидером – нагвалем группа учеников вряд ли вообще образуется. Конечно, коллективная деятельность способствует делу созидания иной магической реальности, куда каждый участник привносит свой заряд энергии. Но без непосредственной передачи традиций очень сложно собрать действенную группу единомышленников.

Изначально толтековские воины предрасположены к внутреннему уединению и могут путешествовать одни. Воин – одинокая птица с незаметным и невзрачным оперением для окружающих. Но с другой стороны, настоящий воин всегда найдёт другого воина. Уж если рыбак – рыбака разглядит издалека или того хуже, то толтек распознает своего наперсника наверняка по духу его бытия, по сновидениям.

Абстрактная Сила толтековской магической линии подбирала кандидатов в ученики, энергетически конфигурируя их группу согласно правилу, отражающему человеческую природу как светоносных существ. У добровольцев в начале пути личной силы для объединения своих усилий недостаточно, появится ли она когда-нибудь в дальнейшем – неизвестно. И можно довольно часто наблюдать картину, когда собирается разношерстный люд с чувством уязвлённой важности, и начинает индульгировать в ней совместно. В итоге, они либо разбегаются, либо становятся ещё одним социальным образованием подобных шайке гипнотизеров и чревовещателей, занятых облапошиванием простого люда. Или же занимаются «прислужничеством при дворе» у влиятельных людей. А духовные искания при этом отодвигаются на задний план.

Поэтому создание группы весьма проблематично при отсутствии лидера – нагваля. Свои начальные, не до конца осознанные цели, члены наспех организованных групп быстро забывают или искажают, шаблонно оправдывая свою «приземлённую» деятельность. Что, в общем-то, нормально в рамках опорных иллюзий выбранных человеком. Каждый поддерживает и защищает свой тональ как может.

Группу, например, могут сплотить совместные сновидения, а так же любые другие достижения в освоении нагуаля, куда каждый участник будет привносить свой потенциал осознания. В подготовительный же период групповой притирки коллективные отношения невольно будут выстраиваться по шаблонам социума. Если члены группы будут достаточно сообразительны, то они быстро разойдутся на некоторое время, когда вдруг поймут ошибочность своих представлений. Или же станут изредка встречаться, чтобы оптимизировать свои взаимодействия с независимых друг от друга позиций до тех пор, пока не обретут новое понимание в самоорганизации.

При невысоком качестве группы, скорее всего, её участники ещё сильнее увязнут в социализации, делая упор на ментальную деятельность и на изощрённость непродуктивных групповых отношений. Среди них появятся авторитарные лидеры (не по энергетическому факту) и другие причиндалы социальной субординации скрытого или явного характера.

Но пробовать группироваться, всё-таки нужно хотя бы для того, чтобы постепенно наращивать опыт в совместной деятельности.



Различия в мотивации

  «Что может быть впереди паровоза?
  …Рельсы».

А теперь рассмотрим различия в жизненной мотивации у воинов духа и у большинства людей.

Толтекский воин мотивирует себя осознанно. Он сначала «должен верить», а потом уже констатировать свою заинтересованность. А не наоборот, то есть сначала быть заинтересованным, что называется врасплох, а потом при отсутствии других вариантов принять это за свою мотивацию.

Воин осознанно культивирует свой жизненный интерес насколько это возможно. Он, всегда, хотя бы на пол шага старается опередить свою обусловленность от мира. И особенно ту её часть, которая с предательской улыбкой навязывается ему как данность.

Этот манёвр направленного внимания к выбору своего пути уже интересен сам по себе и связан с освобождением от врождённых программ. У обычного человека, наоборот: глубинные жизненные интересы, как правило, неизменны и заложены с рождения. Свою несгибаемую предрасположенность мы часто возводим в ранг святынь. И она неустанно тянет нас по всей жизни, как паровоз без остановок до первой серьёзной поломки.

Всем известно, например, что определённые наклонности и интересы заложены в нас с самого детства. Кто-то хорошо рисует, кто-то пляшет, а кому-то ближе математика и т.д. И у каждого человека по тем же воззрениям Востока есть своя миссия или Дхарма, которую он должен выполнить с приходом в этот Мир, – тот определённый код его назначения. А Запад в свою очередь добавляет к этому, что наша жизненная предрасположенность формируется так же и в процессе жизни. Таким образом, можно полагать, что наша судьба есть некоторая складывающаяся программа, которую мы неуклонно выполняем почти без шансов её изменения.

Например, человек, недополучивший в детстве любви и ласки от матери, в течение всей дальнейшей жизни пытается заполучить её в виде одобрения от окружающих. Или же он выберет свойственные только ему виды взаимодействий, которые ещё сильнее закрепят его начальное мироощущение. И чем сильнее внешнее воздействие, полученный комплекс или привитая манера поведения на пороге в жизнь, тем больше это влияние заметно в зрелые годы.

Сильные детские впечатления и любого рода привычки играют роль заводных пружин исполнительного механизма, задающего ритм и направление всей жизни. Как правило, мы неосознанно ищем на протяжении всего своего жизненного пути то – исходное возбуждение детства, которое либо очаровало, либо обрушило нас. Знак здесь не всегда имеет значение. Важен сам импульс обострённого восприятия, включивший на максимум силу осознания жизни. Он притягивает внимание человека в течение всей жизни.

Есть такое мнение, что подобный заряд к действию получил А.Македонский, который в детстве был обделён заботой и лаской родителей. Повзрослев, в погоне за миражом материнской любви он, как известно, завоевал пол мира. И всё, чтобы ни делал великий полководец, было связано с его начальным жизненным импульсом.

В наиболее общем варианте рассмотрения такие люди представляют собой тип «охотников» за эмоциями, одобрениями и совместными сопереживаниями жизни с кем-либо. Остаться с реальностью один на один, обычно, им в тягость. Их класс энергий жизнеобеспечения находится только в сфере людей. Из них получаются хорошие предводители – социальные сталкеры, но не более того.

А вот другой пример жизненного пути.

Всем известный физик А.Эйнштейн рос заторможенным и самоуглублённым мальчиком. Учился он неважно – на тройки. Медленно осваивая школьную программу, будущий светило науки застрял на предмете физической механики. То ли она ему сильно понравилась, то ли не мог понять с ходу. А потом, всю жизнь ему по привычке пришлось далее углублять этот предмет. Так родилась теория относительности, открывшая новую эру в физике. Склонность характера и связанная с ней привычка детства привели его к всемирной известности.

Конечно, все эти предположения так же относительны, как и теория Эйнштейна, наряду с другими подобными им доводами, например, ставящими определённые черты характера человека в зависимость от родовых травм, шоков, потрясений в критические периоды его жизни. Очевидно лишь одно – то, что любое событие в нашей жизни оставляет свой отпечаток в нашем характере. Вот только не всегда бывает легко выявить эти взаимосвязи, определяющие дальнейший ход судьбы.

Воин духа с ростом своей осознанности постепенно разотождествляется со многими глубинными программами обуславливающими его поведение. Он прекрасно видит, что «вылепили» из него родители, школа и общество в целом. Он основательно разбирается со своей Дхармой, а не только с шаблонами поведения. Большинство дел в мире людей становятся для него маловажными и равнозначными, когда он вдруг обнаруживает, что они не дают ответа на главные вопросы жизни: кто мы, и какова наша судьба, как человеческих существ?



«Серьёзное» сумасшествие

  «Гениальность есть признанное помешательство».

В процессе своего становления толтековские воины, иногда, возвращаются к прежним занятиям, принятым в человеческой среде, но их интерес к ним быстро угасает, когда они видят их ограниченность в новой системе постижения реальности. Проскакивающие на периферии сознания полутона собственного мнения на «параллельный мир» социума всё больше стираются. Остаётся общий план уважения к деятельности людей, к их выбору, но при полном отсутствии сопричастности с их заботами.

Но, всё же, им приходится строить свой мир, находясь внутри Цивилизации. И они рискуют показаться безрассудными в «чужом монастыре», в случае, если раскроют свои карты в логове всеобще утверждённого соглашения видения реальности.

В этой связи можно вспомнить притчу, в которой повествуется о том, как ничего не подозревающие жители одного провинциального городка в один прекрасный день напились из единственного у них колодца отравленной кем-то воды. Кто был этот недоброжелатель – неизвестно. Но, вот, случилась беда: горожане стали постепенно сходить с ума от её действия. И лишь один предусмотрительный человек запасся чистой водой впрок и попивал её потихоньку на общем фоне разворачиваемого безумия.

Сначала он смеялся над спятившими вокруг него людьми. Но когда те свихнулись все окончательно, то стали, в свою очередь, смеяться над ним – единственной белой вороной среди них. После долгих колебаний и раздумий бедняге ничего не оставалось сделать, как испить той умопомрачительной водички, чтобы стать «нормальным» в среде себе подобных. Впрочем, вполне вероятно, что история скрыла некоторые детали: может быть, у бедолаги вода просто закончилась?

И всё же, знаете ли вы, чем оправдывается любое безумие? Всего лишь одним фактором – в том случае, если оно выживаемо в сложившихся обстоятельствах. Если нет, то мы классифицируем это как сумасшествие, а страдающих от него людей отправляем в изоляторы, где они получают должный уход.

Но с позиции глобального выживания, наша Цивилизация не тянет на разряд полностью вменяемой. Здесь, в основном, не более чем в рамках человеческой жизни, выживают те, кто подчиняет себе других. На Земле всё ещё выживает сильный хищник за счёт своих жертв. Таких особей уважают и не только из-за страха, а чаще из-за болезненной зависти, что усиливает симптомы всеобщей ненормальности.

Хищники не так страшны сами по себе, они выполняют свою миссию. Но вот навязываемое ими эволюционное «сумасшествие» стало общим «достоянием», так как его приняло большинство, которое своим мироощущением определило культуру отношений с реальностью и соответственно среднюю продолжительность жизни в ней. А все иные стандарты эта когорта правящих оценщиков будет органически воспринимать в штыки. Завоёванный ими комфорт заткнул за пояс всю их духовность.

Истории о жизни, которыми наводнено наше общество, в основном связаны с битвой за материальные средства, за власть эго. На этом фоне поголовной «материальщины» «серьёзным сумасшедшим» типа – искателям духа, приходится маскироваться, чтобы на них не навешали ярлыки иного – «нестандартного помешательства».

Поэтому нельзя сказать точно, что же творится с начинающими исследователями духа, когда они теряют человеческую форму. Сходит ли человек в этом случае с ума или, наоборот, становится нормальным.

По внешним признакам поведения в этот переходный для него период он похож на ребёнка, который ещё или уже не знает, что же ему – белой вороне – делать в стае чёрных воронов. Его причуды, подозрительность, безотчётное веселье или хандра не ведают границ. Он не вписывается в окружающее. Но у всех его текущих настроений есть одно общее свойство: они быстротечны и не поддаются обычной логике. Шкала стандартных человеческих приоритетов стёрта и случайные мысли, эмоции ещё как-то связанные с людьми, лихорадочно мелькают как беженцы без пристанища. Классификационный аппарат бывшей системы ценностей даёт сбой. Как писал один адепт: «живу я светло, потому что знать не знаю, для чего я живу и почему всё это, и какова польза от того». Но до такого состояния ещё нужно докарабкаться.

Свобода – это когда утром просыпаешься, а желаний что-либо делать нет, смысла в жизни тоже нет, – свободен от всего без лишних вопросов. Но так же нет депрессии и апатии. Чист, как дитя и наполнен тайной. И что-то неуловимое и первозданное продолжает жить в тебе дальше. Толтек «умирает» неотвратимо и безжалостно, расставаясь со своим эго, чтобы невесомым и беспристрастным войти в Вечность.

Этап движения за свои границы можно сравнить с тонущим кораблём. На борту крики, паника, неразбериха, но капитан на мостике обязан сохранять спокойствие. Конечно, цепляют за душу некоторые вопли утопающих, но скоро всё стихнет. Капитан, сопереживает их горю и отчаянию, но не так сильно. Потому что на борту оказались скверные пассажиры, которые вечно дрались, портили обшивку корабля и гнусаво канючили друг у друга материальные ценности. А после всего этого, жаловались на тяжёлую жизнь. Да и корабль староват, а капитану нужен новый, чтобы устремиться в дальние акватории. Правда, выживет ли он сам после катастрофы, он точно не знает.

Пассажиры в этом образном сравнении – это наши мысли, отражающие чаяния всех людей. Корабль – это внутренний мир человека с текущей системой ценностей. А кто капитан – догадайтесь сами.

В кризисный период переориентации жизненных основ, в состоянии «паники на тонущем корабле» довольно трудно быть деятельным участником в жизни социума, так как расторгается связь с ним. Особенно сложно строить совместные планы. А вот стать завсегдатаем палаты номер шесть вполне возможно.

Дело в том, что на этой стадии развития неопытный следопыт духа лишь только осваивает абстрактный уровень его нового видения жизни. В приведённой выше аналогии – капитан ещё грезит о своём новом корабле, о дальних странах. И только после того, как он получит его в своё распоряжение, он сможет свободно посещать их, входить в чужие порты или устремляться в нейтральные воды в случае опасности.

Этап потери человеческой формы, вероятно, можно пройти безболезненно, – всё зависит от изобретательности исследователя и его решимости. Но из собственного опыта автор не припомнит шедевров такой тактики у кого-либо. Без борьбы социум так просто не отпускает своих членов и, конечно, без борьбы за независимое осознание. Примерно так обстоят дела на пути воина.

Ученик же становится в их ряды после освоения и закрепления новой магической реальности. Его можно считать готовым к равной борьбе (игре) в социуме, когда он имеет, пусть небольшую, но свою «пядь» на неизведанной территории. Как поётся в песне: «на маленьком плоту сквозь бури, дождь и грозы…». За оплот своей устойчивости можно принять достижения в виде стабильных осознанных сновидений, инсайты. И, конечно же, наряду с этим, – всё более объективный подход к исследованиям.

«Другая» жизнь во 2-ом внимании будет вносить свои абстрактные коррективы и в отношения с людьми. До этого момента все действия, предпринятые в социуме, преждевременно относить к воинскому искусству сталкинга. Они скорее будут представлять собой очередную социальную игру. Даже, в случае их успешного завершения, незадачливый сталкер проигрывает в приобретении внутренних качеств, так как игра ведётся в одни ворота – в одной плоскости тоналя. Правила же игры должен задавать опыт, приобретённый в нагуале, как истинно альтернативный ракурс на жизнь, не позволяющий попасть в очередную ловушку, коих не счесть.

Обычный сталкинг среди людей преследует цели налаживания эффективных отношений в социуме. И не всегда эти отношения безупречны с позиции воина. Общество подпитывает себя общепринятыми иллюзиями, находящихся в запасниках 1-го внимания. А магический сталкинг через повседневную деятельность в основном направлен на осознание энергетического тела. Как видно из этого, разница между ними огромная.

Для раскачки воображения можно поставить такой запредельный вопрос: чем вы будете заниматься, когда основательно потеряете чел.форму, и как трансцендентальный путешественник предстанете, например, в виде шара энергии – без рук, без ног, без привычной чувственности физического тела?

Вероятно, займётесь играми сонастройки с реальностью, расширения своего восприятия, слияния с бесконечностью. Вот это и есть тот абстрактный уровень истинного сталкера, та философия жизни, с которой он может идти дальше. Интересы такого рода находятся за пределами человеческих представлений. А что это такое на самом деле можно будет понять только на практике.


В избежание коллизий переходного периода ученика-воина, нужна либо большая решительность в продвижении по пути, сводящая на нет колебания и всяческие сомнения; либо следует войти во вкус состояния своей затяжной неопределённости.

Свобода нестабильна. Воин никогда не пользуется продолжительное время одними и теми же подпорками. Он постоянно раскачивает системы, в которых находится. Они всегда окружают нас – нераспознанные операционные оболочки нагуаля и, как обычно, обыгрывают каждого человека и по времени, и по совершенству игровых ситуаций, провоцирующих его на опрометчивые поступки. Следствия их обучающих игр мы ощущаем кожей, дряхлеющей, как и весь организм.

И ещё нужно принять во внимание следующий момент. Для того чтобы окружающие не показывали пальцем на тех, кто стоит на этом непростом пути, и не говорили: он другой, необходимо научиться быть избирательно закрытым для социума. Очень часто наивная открытость неофитов даёт повод навешивать на них разнообразные вывески, типа – белая ворона, эгоист, изгой, ни рыба и ни мясо и т.п. Что ещё больше усугубляет замешательство переходного периода. Ну что же? – Дорожка людей знания едва заметна под терниями стереотипов и ярлыков человеческого общества. На то и нужна воинская дисциплина, чтобы разглядеть свою тропу в чертополохе иных суждений и не оступиться.

А шансов сделать неверный шаг – предостаточно и больше. Ловушки расставлены повсюду. Поэтому, исходя из малой вероятности встречи с истинным последователем этого пути, под самовывеской «отважный толтекский воин», как правило, можно обнаружить неудачника или больного человека, которому требуется помощь. Естественный отбор среди людей знания ещё более суров, чем в человеческом обществе. Впрочем, за той же вывеской самозванца может находиться обычный манипулятор человеческим вниманием-энергией или стяжатель материальных благ. Но таких членов общества пока больными не считают; они – его характерная черта.

Что касается отношений с людьми в период усвоения воинских атрибутов жизни, то нужно принять во внимание, что использование контролируемой глупости – не простое занятие для начинающих в аспекте коммуникации. Окружающие люди не столь наивны и глупы, чтобы, в конце концов, не почувствовать, что с их членом социума что-то не так. Они быстро ощущают фальшь и притворство в общении.

В этих обстоятельствах толтекский воин понимает, что с одной стороны он не может быть до конца открытым с людьми, в условиях, когда уже не разделяет их многие жизненные интересы. Если он раскроет все свои карты, его просто не поймут, и подспудно будут считать потенциальным врагом в своём стане. Или в лучшем случае начнут опасаться, испытывая неприязнь или даже чувство зависти.

Но, с другой стороны, искренность перед самим собой и перед Миром – отличительная черта воинов духа. Они никогда не притворяются и не скрытничают с окружающими, а со всей присущей им прямотой предоставляют людям ту часть необходимой информации, которая не обескуражит и не уязвит ощущение любого человека в правильности его выбора.

Воин не лицемерит и не ерничает в социуме, а дипломатично разговаривает на языке, удовлетворяющем обе стороны. Он уважает личное право каждого человека на культивирование различных систем постижения реальности. Его искренность и уважение к традициям не позволяют обрушивать свой магический мир на головы неискушённых в нём граждан общества. Он стремится к полноценному общению, при избирательности предоставляемой информации.

Дальнейшие препятствия, которые возникают на пути воина, хорошо описаны в толтекских хрониках, поэтому подробно здесь не приводятся. Вкратце, это – всё тот же страх, с которым приходится сталкиваться при погружении дальше в неведомое. Ясность мысли, как желание окончательно впихнуть всё Мироздание в свои умозрительные категории и успокоиться на этом. Сила, – не дающая покоя в преходящем желании показать своё превосходство. И, наконец, старость – итог всей жизни, с которым воин, либо уходит в своё заветное путешествие, либо заканчивает жизнь как все живущие на Земле.



ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека