Увидеть и почувствовать

05.04.2005

 

 

Старенькая «шестерка» довольно резво неслась по дороге в направлении синеющих вдали горных контуров. В открытое окно в лицо бил набегающим потоком прогретый за день южный воздух, настоянный ароматом трав предгорья, силу которого не может перебить запах салона раскаленной под солнцем легковушки. Кажется, что ноздри раздуваются как у коня, жадно вдыхая этот запах свободы. Даже не верится: после монотонной суеты большого города, после душных суток в коробке вагонного купе, после липкого общения с материально вечно неудовлетворенными таможенниками при пересечении границы, после вокзальной нервозной толчеи станции прибытия, мир теперь словно распахнулся. Ощущение было такое, словно я только что скинул с себя тесный костюм и душащий галстук, сбросил с ног обувь и тут же забыл о их существовании. И босяком по росе...

- Так Вы в самом деле один в горы пойдете, - с недоверчивым любопытством обернулся водитель «левака», молоденький паренек явно призывного возраста. – Не страшно одному ночью то? А зверья здесь можете не бояться – он у нас шуганный.

Странное дело, почему-то всех беспокоят именно ночные переживания. А ведь на самом деле, меня и раньше это меньше всего заботило. Ну, так уж получалось, что если и есть в душе какой-нибудь страшок, то за день так «напаришься» под рюкзаком, что палатка тебе кажется комфортабельным Гранд-отелем, с изолированным от всего мира номером (только без консьержек – прим. автора). Какие там страхи – голова не успевает упасть на одежду, скрученную в подушку, как ты уже в «полете».

- Дык, я уже не в первый раз брожу по этим местам. И потом, я половину детства провел не так далеко отсюда. Можно сказать, на малую родину вернулся.

Парень взглянул уже с заинтересованным любопытством. И у нас завязался совершенно другой разговор. Он уже подвозил не лоха-отдыхающего, которые за три летних месяца, должны помочь местным сделать финансовые запасы на год, а почти земляка. И потом ему льстило немного, что его родину любят и ценят где-то за пределами его страны. Хммм… Любят и ценят... Даже не так. Это нечто большее и более настоящее. Это и частица тебя самого, это и неясный, непередаваемый символ свободы. Свободы не той, о которой мы так часто говорим и думаем в дискуссиях и спорах душных городских кухонь. Наверное, свободы от спеленавшей всех необходимости усердно играть роль «быть-на-себя-похожим». А на кого на себя? Вот сейчас, среди этой бесконечной естественности неприрученной природы, настолько забавно пытаться представить себя в офисе, озабоченного очередным решением очередного вопроса, потом с той же серьезностью и сосредоточенностью другого вопроса, третьего, чтобы затем ситуация в тысячный раз вернула к решению уже решенных ранее задач. Карусель! Пытаться представить себя не очень то получается. А ведь прошли только сутки дороги. Здесь и сейчас это видится смешным и нелепым. А в городе? Что там - в городе это сам смысл существования. Попробуй забить на «существование» и … и не существуешь? Только это уже не игра, а пародия называется… Бред какой-то! Эх, «пьянящий воздух свободы сыграл с профессором Плейшнером злую шутку»… Вот она, свобода, выдавливает и отрыгивает городские шлаки. Ишь, как душевно расколбасило.

А на лице все равно улыбка. Затылком чувствую, как лицо растягивается в гримасе удовлетворения от спокойной радости. Все! Ни кому и ничего я не обязан на эти десять дней! И сонной расслабухи пляжного люля-кебаба-в-плавках не ожидается. И уж попахать придется. Никуда не денешься - придется. Здорово! Свободен и собран. Причем без всякого аутотренинга, самовнушения. Приятное и родственное глубине души состояние свободы и собранности. И ожидания! Ожидания неизвестности. Как ни загадывай, а никогда в голову не придет, как все сложится на самом деле. Это уж опытом проверено. И нечего умозрительной чепухой скрупулезного планирования и продумывания забивать себе голову жесткими схемами. В этом и заключается наверное «терпкость» свободы, когда внутри тебя рождается настроение готовности к неожиданностям, как неизменному атрибуту жизни. Густое и терпкое настроение, почти имеющее свой вкус у основания языка.

- Развращают ваши российские нашу дорожную полицию, - слышится голос водилы. – Тормозят их на каждом посту, а ваши не глядя десять баксов протягивают. С одной стороны хорошо - на нас сейчас никто внимания не обращает. Но лето закончится, а аппетит не сразу угаснет.

Эх, родина, родина...

А сзади дожидается своего часа мой наездник – рюкзак. Забавно было наблюдать за проекцией мыслей на лице этого паренька, когда я, кряхтя и напрягаясь, запихивал свою поклажу в багажник. Куда как красноречиво было его лицо. Мол, очередной любитель программ Юрия Сенкевича решил почувствовать себя Рэмбо или Тарзаном. Сдохнет на первом же подъеме и … и к морю. Крен я тебе сдохну! То есть первые двое-трое суток, конечно, придется туго, с непривычки. Но верное дело – поставленное в «безвыходное» положение тело быстро перестает дурить и капризничать, и наступает момент, который друзья окрестили «разрыв пуповины с городом». Звонко так рвется. Окончательно. И с этого момента тело «включается», становится таким, каким оно и должно быть у нормального здорового человека, легко, до удивления легко, переносящим дикую неприхотливую жизнь на природе. Словно ты дома, в естественной для тебя среде обитания. Хотя, заставь сейчас себя представить хотя бы спящим на камнях, под тонкой пенкой упирающихся в твои ребра, ни за что не поверишь в это.

Контуры гор уже не сиреневые, а вполне различимые. Да и предгорья, проплывающие за окном, уже вызывают восхищение своей величественной красотой бархатистых склонов. Настроение ландшафта меняется, становится не разморенным от дневного зноя, а наполненной особой живой бодростью. Скоро закончится получасовая поездка. Последние минуты безмятежной расслабленности. Нет, когда идет группа, это так остро не передается. В групповом походе всегда подсознательно ощущаешь себя ячейкой, частью команды. И так же подсознательно малодушно делегируешь часть своей ответственности и свободы коллективу. Внутренне соглашаешься с несвободой выбора, с зависимостью от коллегиальности принятия решения, с сачковитым расслаблением возможности помощи со стороны. А в «одинаре»? В одиночных походах или запрешься от ступора внутреннего страха и на этом все заканчивается, или, преодолев его, как проглотив, ты уже другой – не напряженный и, как бы так сказать, функциональный, что ли. Кстати, к вопросу о «текучести». Наверное, что-то схожее есть в этом настроении. Причем без всяких интеллектуальных уговоров и лжи самому себе. Опять же – «тело включается», и все тут, как только почувствуешь, что отката назад не будет.

- А как у вас с погодой? – Мой интерес был не совсем праздным, поскольку год назад дожди сыграли со мной неплохую шутку в этих местах. Тогда я отчаянно пропыхтел часть маршрута и проведя три ночевки вернулся ни с чем, но ужасно радостный, что остался целым. И получил за четыре дня всю порцию «приключений», на которую рассчитывал на полуторанедельном маршруте.

- С погодой? Дождь каждый день. Вперемешку с солнцем.

Оп-па! Я чуть не заржал в голос от улышанного.

- Сейчас внизу вроде как ничего – солнце, а наверху перевал закрыт.

- Закрыт в каком смысле – дорога для проезда или вообще закрыт для туристов?

- Закрыт облаками, а туристам это вроде как ни к чему. А сам серпантин через перевал каждый год на лето закрывают. Чтобы ваши, российские в первую очередь, не бились. Гоняют как шальные, а трассы не знают. Бьются часто. Да и бухнуть за рулем любят, бл[ин]. На отдых они приехали, видите ли. Расслабляться.

Дожди. Ну, хоть не обложные. Главное - подняться на перевал. А там уж маршрут прогулкой покажется. Там можно и под дождем - не страшно. А мокрым идти – так и без дождя на жаре с рюкзаком одежду хоть выжимай. Если не очень об этом париться, то можно и в дождь двигаться. Но! Но только уже наверху – там плато, идешь как на равнине.

Вот и главный поворот трассы. Вот здесь впервые захватывает дух у каждого горожанина. Пересказывать бесполезно - это нужно видеть своими глазами, прочувствовать не знаю какими чувствами. Здесь заканчивается участок дороги, петляющий меж покатых склонов, и открывается вид на просторную долину, с юга и востока ограниченную отвесными скалистыми гранями двух горных массивов. Время к вечеру, и опускающееся солнце по-особому разжигает желто-оранжевым цветом эти гигантские каменные стены. А между ними, в юго-восточном направлении, темнеющим провалом меж гор угадывается начало моего маршрута. Темнеющим, потому что сверху он затянут свинцовой синевой сочных дождевых туч. Здасте-приехали! А что мы там пели про прелесть «свободы и собранности», пританцовывая про «текучесть»? . . .

* * *

Вот и конечная точка поездки – южное село, за которым начинается серпантин через перевал. Перепад высот здесь примерно с километр. Наверху плато. По нему километров восемь-десять и перед вами после всех ваших мытарств по горам открывается совершенно завораживающая картина - c высоты чуть меньше полутора тысяч метров, совершенно неожиданно, после перехода по плоскогорью вас встречает вид сверху на море. Море до самого горизонта. Море насколько хватает сектора обзора. Море, уходящее своей синевой в небо где-то у горизонта. С этой высоты морской горизонт уже не прямая линия, к которой мы привыкли на равнине. Здесь он словно явно подчеркивает сферичность нашей планеты. Совершенно разительный контраст с предшествующим монотонным и утомительным подъемом и переходом по плоскогорью. Стоишь на краю километрового обрыва, впереди бескрайняя синяя даль. Синева снизу, синева сверху. Но до этого удовольствия предстоит еще пахать и пахать. Но в этом «мазохизме» есть одно важное но – подниматься нужно не серпантином трассы, а, взяв чуть в сторону, через живописное место – горный каньон. По большому счету, уже он один достоин отдельного посещения, а если не полениться и решить подниматься горными тропами на верх – вот тогда вас и ждет в самом конце маршрута описанная морская награда.

Выгрузив походный скарб из багажника «шестёрки», уточняю у местных, какой улицей я могу подняться до пасеки на краю села. Пасека. По сути, с нее и начинается задуманная «автономка». От нее развилкой расходятся несколько троп на поросшем лесом покатом склоне. Одна из них и уходит в каньон. Год назад я неудачно выбрал тропу, за что и расплачивался потом двухчасовым сканированием лесного склона вверх-вниз, в поисках нужной тропинки. Год назад. Прошлогодняя попытка пройти задуманный маршрут не увенчалась успехом. Зато впечатлений осталось на всю оставшуюся.

 

Год назад... Всего лишь три ночевки на маршруте вместо запланированных десяти... И когда все передряги были уже позади, я лежал на огромном плоском камне и с неописуемым наслаждением бестолково рассматривал проплывающие надо мной облака. От усталости мыслей не было совсем. Только где-то на уровне ощущений пробивалось удивление и радость, что все закончилось, что остался цел. И боль. Боль от физического напряжения по всему телу – от макушки до кончиков пальцев ног. Казалось, болели даже волосы. Но это уже было неважно...

В тот раз я точно так же уточнял у местных проход по дну каньона (это вполне оправданная предосторожность, поскольку после весенних паводков или сильных дождей прохождение по ущелью может ощутимо поменять свой характер). Тогда с первых слов местные предупредили меня, что по дну каньона в этом году я не выйду на плоскогорье. Но я не поверил их рассказу, что в этом сезоне две группы вернулись ни с чем, а одна из них возвратилась с носилками. Пугают чайника, подумал я тогда. Прикалываются с серьезным выражением лица, внимательно вглядываясь в мое, в надежде уловить искру если не ужаса, то страха в моих глазах. Я слушал их уточнения, кивал головой, а сам про себя думал – «Давайте, давайте, грузите. Знаем мы такое развлечение. Сам такой же пургой и стёбом забивал баки чайникам. И наслаждался в глубине души их мимикой и эффектом от заливаемых страшилок». Короче, я не придал ни какого значения их предупреждениям. А зря! Меня подвело то, что тринадцать лет назад я уже бывал в этих местах и знал, что по дну ущелья проходит обычный туристический маршрут, по которому наверх забираются с женщинами, а иногда и детей с собой наверх тащат. Ну что же я испугаюсь этой женско-детской тропы? Ну щаз!

Тем не менее, местные похмыкав, мол, как знаешь, мы тебя предупредили, дали всё ж таки несколько очень дельных советов, и я, ужжжасно гордый своей непоколебимостью, взвалил на плечи рюкзак и стал выбираться из села к пасеке...
 


Так, вспоминая прошлогодние мытарства, я поднялся на окраину села, изрядно пропотев под рюкзаком с непривычки. А прошел всего чуть больше километра с незначительным подъемом. Это называется «тягунок» - когда сам подъем не заметен, не ощутим, а непонятная неожиданная усталость начинает изводить тебя на злость по отношению к самому себе. С непривычки всегда так. Первые двое-трое суток движения по горам после городского бездвижья даются с трудом. Трудом и в прямом и переносном смысле – это и трудно и это еще и работа.

Итак, окраина села за спиной. Можно позволить себе и перекур. Впереди та самая пасека. Первая усталость. Это как наркотик, наверное. Тело радуется возможности сачкануть от таскания тяжести на плечах. Кочка, на которую садишься, кажется удобнее кресла. А память тут же возвращается в прошлый год. Как оно тогда было.

 

Год назад... Полагаясь на память, я выбрал тропу, уходящую влево от пасеки. Возможно, тринадцать лет назад это было и правильное решение, но в горах тропы со временем меняются, перетаптываются. Я выбрал неправильный путь, но откуда я мог тогда об этом знать. Тропа поднималась под углом градусов в десять, уходя в лес. Метров пятьсот или чуть меньше и слева должна показаться небольшая горизонтальная поляна, где еще можно заночевать в палатке. Дело вечернее, и было вполне резонно дальше не забираться, а встать пораньше и с рассветом, пока южный зной не раскалил воздух, преодолеть восемь километров до начала каньона. Да и поляна эта связана с теми далекими воспоминаниями, когда снаряженные немыслимой по сегодняшним меркам экипировкой мы втроем открывали для себя каньон.

Помнится, в поезде по дороге я немного простыл на сквозняках, и теперь, чтобы не испортить себе маршрут, решил на подъеме немного «погонять энергию», припомнив техонологии работы космоэнергетов с "Фарун-Буддой" и "Фирастом". Через пять минут как будто даже стало легче шагать в гору, несмотря на одышку и бешенное недовольство сердца. Я шел, терпел и «гонял энергию». Трудно с непривычки, но, в общем, терпимо…

Все случилось совершенно неожиданно… Нельзя сказать, что это воспринималось, как удар, переключение или что-то подобное. Внезапно все стало расплываться. В теле почувствовалась странная легкость, словно его, тела, и нет. Странное ощущение притупления чувств, отчужденности… Ни боли, ни покалывания, ни усталости… Утратили свой смысл понятия верх и низ, большое и малое. В глазах не то чтобы поплыло – окружающее воспринималось без рельефа и перспективы. Изображение четко не фиксировалось и воспринималось как цветовая мозаика из преобладающих золотых и ярко-зеленых пятен. Все странным образом двигалось и оставалось одновременно неизменным. Как при сильном головокружении. Звон и свист в ушах, или голове, а может и во всем теле. И необычное спокойное равнодушие. Слабо, как сквозь вату, пробилась лишенная эмоциональной окраски странная мысль – «Все! Конец! Отбрасываю копыта!» Но ни паники, ни отчаяния, ни сожаления она не вызвала. Было какое-то пустое удивление-любопытство – «Вот как оно происходит!» Даже это не мысль, поскольку она была лишена какого-либо словесного обрамления. Скорее всего, это было четко отпечатавшееся в памяти ощущение.

Как-то наугад, ни чего не видя, кроме яркой живой мозаики, не совсем понимая где верх, где низ, цепляясь за эти утраченные понятия, я опустился на землю… Похоже это состояние длилось недолго – это трудно оценить точно. Удивительно, но впечатления, что я был в отключке, не осталось. Постепенно возвращалось ощущение себя… Дыхание и сердцебиение - как у загнанной на бегах лошади. Пять минут и я, совершенно ошеломленный произошедшим и ничего не понимающий, уже взвалил на себя рюкзак с недельными запасами и вполне нормально двинулся вверх по лесной тропе. Усталости как не бывало. Организм – здоровее не бывает. Словно ничего не было. Эвона как!!! Но на этом удивительное в этот вечер не кончилось...
 

 


ПРОДОЛЖЕНИЕ ". . ."

 


Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии. Чтобы добавить комментарий представьтесь, пожалуйста.
ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека