Остров Тональ

15.11.2008

"... Да, и если ночью будет совсем невмоготу, стойте на берегу моря, спиной к воде. Они приходят из лесу. Спереди у нас щит, а спину защищать надо... Да, и огонь поддерживайте постоянно ..."



Tenorio Despeñadero

Остров Тональ



"... Да, и если ночью будет совсем невмоготу, стойте на берегу моря, спиной к воде. Они приходят из лесу. Спереди у нас щит, а спину защищать надо... Да, и огонь поддерживайте постоянно ..."

... Фраза повисла в воздухе, и я остался с ней один на острове.

Не успел я поставить палатку, натянуть тент на сушилку, как уже стало смеркаться. В сумерках и стал готовить ужин. Так за бытовыми делами я и не успел заметить, как опустилась ночь. Не больно-то хотелось обследовать остров в полной темноте. Ночь выдалась облачная, без звезд и луны. Просто было хорошо сидеть у костра, пить чай, смотреть в темноту через костер на море. Жаль, что нет звезд, зато есть трубка и хороший табак. Ветер сильный, юго-западный, дует прямо в лицо. И постепенно приходят мысли. Что там мне говорили про этот остров? Почему одна часть острова мрачная, а другая светлая? Я вот на этой самой темной стороне нахожусь. Да, и что значат слова «Если станет невмоготу»? Что меня так может напугать. Настроение у меня таинственное, настороженное. Но в темноте белесый круг света от костра создает уют и чувство защищенности. Вой ветра, шум волн и треск дров в костре – вот все звуки вокруг меня. Десять вечера, а кажется, что глубоко за полночь. Все, надоело, мыслей никаких, эмоций тоже. Устал, холодно. Иду спать.

В палатке теплее. При свете фонарика раскладываю защиту. Нож кладу справа у входа, слева кладу пурбу. Ее я привез из Тибета. Специальная такая вещица, ритуальный кинжал, для борьбы с духами. Хоть и сувенир, но все же. Будет защищать спину. Делаю это так обыденно, как зубы перед сном почистить. Слышу, заморосил дождь. Хорошо, что я внутри. Как там костер? Приятная усталость в теле. Тепло. Звуки дождя убаюкивают...

Просыпаюсь. Черт, хочется ссать. Напился чаю перед сном. Мрачное состояние. Вылезаю из палатки. Ну вот, тент ветром стянуло, а я и не услышал. Палатка какая-то странная: скособоченная и угловатая. Темнеет колючим ежом на сером фоне. Странно все это. Как-то не так. Нет, я сплю! Уф, просыпаюсь. Ссать-то, действительно хочется. Вылезаю. Но палатка без тента, и вид у нее все такой же странный. Вокруг все мглисто серое. Мне становится не по себе. Я ведь опять сплю. Так, надо обязательно проснуться! Но как?! Как проснуться туда, куда нужно? Я не выползаю, хватит мне жуткого зрелища палатки. Надо говорить себе проснись, проснись, проснись...

Открываю глаза. Темно. Ага, вроде теперь точно проснулся. Надо срочно вылезать, а то обмочусь прямо в спальник. Голова чугунная. Осторожно вылезаю. Уверен, что проснулся. «А откуда уверенность?»- мелькает мысль. Да, меня пошатывает спросонья. И я писаю. И голова болит. А раньше я тела не чувствовал. И в темноте чернеют деревья, камни. А тогда, во сне, палатка одиноко топорщилась на фоне сероватой мглы. С палаткой и тентом все в порядке. Спать уже не хочется. Раздуваю потухший костер. Хочется курить и чаю. Хотя, гонять чаек на ночь чревато последствиями. На часах четыре утра. Ветер все так же дует. Хорошо хоть тучи разогнало.

Мысли почему-то упорно не хотят возвращаться к случившемуся. Сижу, тупо смотрю в костер. Как-то неприятно сидеть спиной к темноте леса. Кажется, что темнота пялится в спину. Оглядываюсь, ничего нет. Или не видно. Но ощущение присутствия за спиной чего-то незримого не проходит. Холодно. Сыро. Ветер выдувает изнутри последнее тепло. Смотрю на часы, - куда утекли полтора часа? Все, пойду я спать. Может еще что-нибудь интересное насновижу...

День второй

Просыпался утром я несколько раз и с удовольствием засыпал обратно. Снилось так много снов. В конце-концов я отлежал себе руку и ухо, и понял – пора вставать. Вставать не хочется. Да и делать нечего. Мягко выплывают образы снов. И совершенно естественно в эту череду снов укладывается сновидение о выходе из палатке. Или выходе из себя.

Вяло чищу зубы, разжигаю костер. И вдруг во мне выплывает, будто пузырь воздуха из глубины на поверхность, понимание того, что делаю в своей жизни что-либо потому, что чувствую себя должным. Не понятно кому я должен и что? Я постоянно объясняю себе, что надо сделать это или то, потому, что кто-то увидит, или потому, что обещал и т.д. Нет спонтанного действия просто так. Бескорыстного. Ни для кого.

Весь день прошел под грузом этого осознания. Все, что я ни делал – готовил еду, жег костер, ходил по острову, все это потому, что надо было сделать. Надо же еду приготовить и покормить себя, и посуду помыть надо. Должен же я чем нибудь заняться – надо бы пройтись по острову. Ведь пока его размеры ограничены пятном диаметром метров десять. Это зона палатки, сушилки, костра и кусочек берега. Кульминацией этого состояния «должен» явилось решение надуть лодку и выйти в море. Я ведь зачем-то потащил ее с собой на остров. Должен значит порыбачить. Вот и отдуваюсь – надуваю лодку.

Рыбы, конечно, не было, если не считать двух мелких бычков. Да и незачем мне она. Тушенки навалом, круп тоже. Но зато я вышел в море. Спросят, зачем лодку брал – отвечу «Чтобы порыбачить». А кто спросит, зачем отвечать? Какой-то бессмысленный диалог, занимающий большую часть времени моего существа.

Сижу так, держу удочку, мысли текут жидким поносом. Поднимаю голову – вижу, приближается байдарка. В ней мужчина, молча так подплывает. И я молчу. Метрах в трех я не выдерживаю и здороваюсь. Мало ли что, а вдруг это глюк? Глюк мне отвечает. И начинает довольно много рассказывать о себе. И откуда он, и куда плывет, и где жил, и что фотографирует. Я усиленно отмалчиваюсь. А сам думаю, вот – приехал на остров помолчать, и на следующий же день гость. А вдруг ему понравится, и он повадится сюда каждый день? Я высаживаюсь на берег, а он увязывается за мной. «Хочу посмотреть, как вы устроились». « А можно звонок сделать или смс послать с вашего телефона?» Я отвечаю односложно: «Ну, смотрите. Ну, давайте, кинем смс.» В палатку не приглашаю, жду, что еще попросит. Видно он здорово соскучился по людям. Ему, в общем-то, и не нужны были мои ответы. Я, в конце-концов, говорю, что уже вечереет, и что ему надо успеть доплыть к себе на остров, да и мне надо ужин готовить. В общем, как-то выпроваживаю его с острова.

К вечеру опять куча мелких бытовых дел. За ужином понимаю, что уже опустилась ночь. Чувствую, что какой-то бестолковый получился день, весь пролетел в суете. Атмосфера в душе подобна небу в течение дня. Облачно, изморось. Я мастерски уклонялся целый день от поставленной задачи – думать, что у меня в жизни не так. Только начну и сразу понятно – да все не так. Течет череда дел и событий как в старом черно-белом кино. Ни красок, ни смысла.

Когда уже совсем стемнело, понимаю, что настроение мое изменилось. Я начинаю готовиться к предстоящей ночи, как к чему-то серьезному и опасному. Подтаскиваю бревна, накалываю дрова, сушу их у костра. Зажег газовый фонарь и подвесил его под тентом в сушилке, чтобы увеличить пятно света. Тело собирается и готовится к чему-то, будто к прыжку или к затяжной борьбе. С чем или с кем? Мысли уступают место слуху. Тишина, в которой подвешены разнообразные звуки, трески, шорохи. Хоть и холодно, и усилившийся ветер опять выдувает все тепло из меня, но я чувствую себя самим собой. Я сижу у костра и чувствую, слушаю, смотрю. А еще здорово отойти от костра к морю и посмотреть вдаль расфокусированным взглядом. Через несколько секунд, в воздухе проявляются волны слегка мерцающего белесого сияния, идущего из-за спины. И постепенно из-за левого плеча начинает разливаться белесо-желтоватый свет, будто фарами кто-то издали высвечивает. Я люблю ночь. Я не ищу в ней смысла, и все же она полна для меня чем-то невыразимым. В ней нет слов и мыслей «надо», «должен».

К созерцанию ночи и света костра постепенно стала примешиваться зубная боль. «Нет, только не это!», - подумал я. У меня уже была на днях вспышка зубной боли. При затягивании дымом табака из трубки боль усиливалась. Я с некоторым облегчением докурил трубку и пошел спать в палатку. Обилие шорохов и тресков вокруг палатки. Только начинаю засыпать, как вдруг, какой-нибудь совсем уж необычный звук обратно будит. Затем опять начинаю засыпать, и снова что-то будит меня. Все это перемежается с уже острой зубной болью. Я напялил шапку, накинул капюшон и поплотнее укутался в кокон спальника. Малейшее движение головой причиняет острую пульсирующую боль. Вскоре боль в зубе сделалась гораздо реальнее и весомее всех звуков вокруг палатки. Так, с анальгином во рту, в полубредовом состоянии, я и не помню, как заснул...

Все тело напряглось, и я проснулся. Настороженно прислушиваюсь. И вдруг я ощущаю, как кто-то или что-то, заложив резкий вираж вокруг палатки, врывается во вход. По телу пробегает волна дрожи, и я просыпаюсь. На сей раз окончательно. Надо учиться отличать просыпание в сон от просыпания в сюда. В палатке темно. Чувствую частый пульс и головную боль. И зуб побаливает, хотя и меньше. А там, где я проснулся в первый раз, тела я не ощущал, а чувствовал потоки энергии в виде дрожи, волн тепла и холода. Все виделось мне в какой-то светло-серой дымке. Я воспринимал происходящее и внутри и снаружи палатки одновременно. Да, надо вылезать, в ночь и ветер. Непобедимое желание писать погнало меня вновь наружу.

Сидя у вновь разведенного костра, укрыв от ветра половину лица с ноющим зубом, я размышлял. Точнее пытался думать. Что-то во мне фиксирует ощущения во сне. И наблюдает за моими реакциями, мыслями, чувствами и действиями во сне и наяву. Вот и сейчас, у костра, есть Я, сидящий и размышляющий, и Я, которое наблюдает за всем этим. Долго просидеть у костра не получилось. Вновь заморосил дождь. Стало совсем уж зябко и неуютно. Надоело сидеть и подставлять спину неприветливой темноте. Уж лучше пойти в палатку, там хоть сухо и теплее. Хрен с ними, с ночными гостями, я буду спать.

День третий

Утро мне показалось очень приятным. То ли это от прошедшей зубной боли, то ли от обилия эротических снов. Ночные гости больше меня не беспокоили. Вылезаю к морю, потягиваюсь, и, неожиданно во мне выплывает понимание одного неприятного факта. Я сейчас сделаю одно дело – почищу зубы, потом другое – готовить завтрак, потом третье, и так далее. Череда дел бесконечна. И я не могу их не делать. Они предстали предо мной в образе бесконечного списка, состоящего из горизонтальных белесых линий, висящих в пустоте. Этот перечень висит перед моим внутренним взором, бесконечно протяженный сверху вниз, и лишь движется, как список командных строк в компьютере. И я понимаю, что не могу не выполнять эти команды, так как в списке есть все, что я могу сделать или подумать. Даже если ничего не делать – это тоже одна из команд перечня. И как же мне чужероден этот перечень дел, мыслей и реакций, делающих из меня того, кто я есть.

Так вот с этим перечнем в голове я и провел утро. Безнадежность и безысходность. Но за сладким чаем ход моих мыслей принял иной оборот. Да список есть. Но пустота, в которой он висит – это нагуаль. Неизвестное, неназванное. А оно страшит, возможно, даже ужасает. А перечень защищает меня от устрашающего воздействия неизвестного. Более того, если, держась за строки перечня, раздвинуть их, то можно выглянуть за его пределы. Посмотреть в эту пустоту, будто выглянуть в окно, раздвинув жалюзи. А это уже не так страшно, и уж, во всяком случае, не ужасно. Мой перечень – это действительно щит между мной и бесконечностью, и он может стать опорой для вылазок в бесконечность. И мои ночные приключения тому подтверждение. Я как-то спокойно их примиряю и ставлю в один ряд с обычными действиями, будь то сон или прогулка.

И еще, если перечень бесконечен, и в нем есть все, что я могу сделать, то почему бы мне не расслабиться и получать удовольствие. Раз не имеет значения что делать, я могу выбирать дела и вещи поприятнее. Да, я обязан выполнять команды, но какие команды – выбор за мной! А это уже совсем иное дело. Удивительно, как мое настроение, несколько раз за это утро менялось от одного полюса к другому. Меня будто на качелях подняло в состояние бодрости и оптимизма. Вот с этим настроением я и направился на другую половину острова. Я намерен сегодня исследовать ее поплотнее.

Совсем другое состояние на другой половине острова, будто вышел из подземелья. Дышится свободно и легко. Все радует глаз. К тому же, ветер опять западный и на этой стороне его почти нет. Тело после пребывания на западной половине напряженное, даже одеревеневшее. В состоянии легкого отупения сажусь на расщелину в скальной породе. Через несколько минут чувствую некое шебуршание в области гениталий. И приятное тепло разливается по телу от копчика до поясницы. Да и сны эротические опять припомнились. Никак сексуальное энергетическое пятно. Слышал я про такие пятна, но они находились на другом острове. Значит и здесь есть. Посидел я так с полчасика – в глазах прояснилось. Тело отдохнуло, вновь стало гибким. Захотелось потягиваться, двигаться. Так я и бродил по скалкам и лбам. Нашел еще несколько таких же «яйцегреек». Все эти места характерны тем, что расположены в местах выступов скальных пород, и будто расколоты силой, идущей из земли. К вечеру мне надоело прочесывать своей задницей все скалы, и я вспомнил, что пора к себе домой.

По дороге назад припомнился бородатый анекдот из детства:

Вылезает молодой червь со свой мамой из ануса и оглядывается.
- Надо же, как светло и красиво,- восклицает малыш.
- Но почему же мы живем в такой жопе, а не здесь?!
- Потому, что – жопа - это наша родина, - отвечает мудрая мама.

Вот на своей родной и темной половине я решил пройтись по середке острова. Какой же здесь зловещий пейзаж – искореженные березы, поваленные и засохшие ели. В самой высокой части наталкиваюсь на очень любопытное образование. Две высокие ели, абсолютно высохшие на корню, стоят в полуметре друг от друга. На сторонах, обращенных друг к другу, нет ни одной веточки. Во все другие стороны отходят мощные и абсолютно сухие еловые лапы. За ними же, образуя ровный круг, стоит одиннадцать молоденьких елочек. Две сухие ели, предстали предо мной как врата, приглашая войти внутрь. Вряд ли что-нибудь может меня заставить войти внутрь столь зловещего места. «Если и есть место, откуда выползают наружу сущности, так это здесь» - решил я.

К ночи ветер усилился и пошел дождь. Надо хоть как-то защитить дрова и перетянуть тент. Часть его я натянул вертикально, остальная козырьком накрыла половину сушилки. Только это мало помогло. Ветер такой сильный, что капли дождя почти горизонтально влетают под тент. Получилось не очень практично, зато красиво. Ярко-желтый тент развернут, газовый фонарь за ним. Выглядит, как сказочный, светящийся парус, натянутый тугим ветром.

Понемногу романтичное настроение уступает место настороженности и ожиданию. Что будет сегодня? Подобно герою гоголевского рассказа, жду прихода третьей ночи. Приходят на ум картинки из мультика «Больница», снятого по мотивам рассказа «Вий». «Приведите рентгенолога!» - раздается в мультике загробный голос. А затем, - все то же сакраментальное - «Поднимите мне веки». Эти картинки в уме слегка рассеивают мои трусливые настроения. Ночь выдалась совсем негостеприимной и быстро прогнала меня в палатку. Завывания ветра, шорох дождя, треск поленьев в костре, - все это заглушило тревожные ночные звуки...


Пурбу - ритуальное оружие, в виде трехгранного кинжала, рукоять которого венчает изображение головы разгневанного буддийского божества – непреклонного защитника вероучения.
Подобные кинжалы использовались тибетскими ламами для изгнания и «умерщвления» различных демонов.
Что-то будит меня во сне, и я слышу в ушах резкий хлопок, будто нерв лопнул. И вместе с, этим перед закрытыми веками расплываются два белесых пятна. Тело сковано животным страхом. Через мгновение понимаю, что на моем боку нечто сидит. Я изумлен настолько, что не издал ни крика. Тут оно стало сползать с бедер по ноге. Я вдруг понимаю, что сижу на корточках и держу перед собой пурбу. Мыслей нет никаких, только выплывают ощущения. Я воспринял это, как нечто неправильной грушевидной формы. Пушистое, как сладкая вата, и каждый волосок его был наполнен подобием слабого электрического разряда. Оно частично было во мне, а частично снаружи. Все это я воспринял мгновенно, а вот осознать и воспроизвести в уме смог только за несколько минут. Этих нескольких минут хватило телу, чтобы частично придти в себя. Сижу и позволяю мыслям наполнить пустую голову. Понимаю, что меня разбудил резкий как хлопок всплеск животного ужаса, имеющий мало общего страхом. Он очень отрезвляюще на меня подействовал. Полная готовность тела к действию, безо всяких мыслей. Выброс адреналина в кровь, взведенное как курок тело, обостренный слух и зрение. Удивительное состояние. Постепенно оно отпускает и уступает место легкому отупению и усталости. Выползаю наружу.

Снаружи хорошо. Ветер утих, на небе звезды. Холод окончательно отрезвляет. «Да, гости наконец пожаловали» - одиноко болтается мысль в голове, как говно в проруби. С новыми мыслями у меня какие-то проблемы, они почему-то не поступают в приемник этого самого. Раздуваю спасительный костер. Сзади фонарь подсвечивает палатку голубоватым сиянием, обеспечивая мне тыл.

Вспоминаю недавний эпизод. Сплю у себя в спальне один. Вдруг меня будят шорохи шагов. Лежу под одеялом с закрытыми глазами и думаю, - «Кто бродит по комнате?». Тут до меня доносится шепот, - «Зажигалки, зажигалки нет?». Во мне постепенно растет изумление, переходящее в страх. Голос-то незнакомый. Вдруг, что-то хватает меня за левое плечо. В нем прямо-таки выстреливает пульсация и дрожь. Меня мгновенно охватывает испуг на грани с паникой. Я с нечеловеческим воплем просыпаюсь. Окончательно осознаю себя, сидящим на подоконнике, спиной к окну. Осматриваю комнату полудиким взором. Мыслей никаких. А тело взведено как пружина. Состояние подобно нынешнему.

Что мы имеем. Я просыпаюсь во сне, в котором происходит некий контакт с кем-то или с чем-то, вызывающий в теле абсолютно бессознательный страх и удивительную реакцию в виде всплеска адреналиновой дрожи. И полное опустошение в голове, и вместе с этим полная собранность в теле. Весьма интересное на самом деле ощущение. Правда так считает лишь некая бесстрастная часть меня, для которой все что ни происходит, это просто происходит. Ни хорошо, ни плохо. Ничего личного, как говорится.

Со временем, я так продрог, даже сидя у костра, что мое первичное намерение просидеть на берегу до утра уступило-таки желанию побыть в палатке. И пусть я там буду, возможно, и не один, но зато в тепле. Весьма относительное тепло, надо сказать. Остаток ночи прошел без эксцессов. Я только просыпался, чтобы перевернуться на другой бок и заботливо переложить пурбу за спину. Только утром, проснувшись, я понял, что сумеречный свет, который я видел в палатке, не был дневным, проникающим сквозь тент. Каждый раз просыпаясь, я отмечал, что сам воздух в палатке светился белесо-голубым светом. Хорошо, что ночью об этом не думал, а просто засыпал дальше.

День четвертый

Очередное откровение опять накрыло меня с утра за чередой бытовых дел. Я понял, что состою из трех частей. Одна часть меня – ум, разум, короче то, что мыслит и сомневается, фантазирует и предполагает. Назовем ее правой. Другая часть – тело и еще что-то больше него, которое ощущает, реагирует и действует. Назовем ее левой. А посередине, между ними, есть нечто, что бесстрастно регистрирует все происходящее, будь то действие или мысль, и выдает порциями понимание. Или не выдает. Это уж как она, эта самая серединная часть захочет. И то, что я сейчас понимаю, тоже регистрируется и принимается. Я осознаю, что я осознаю, и т. д. и т. п. В общем, я на острове не один. Нас трое, и это радует.

Ветер опять погнал меня, точнее нас троих, на светлую половинку острова. В этот раз я исследовал лбы. Удивительное ощущение присутствия и силы. После этой ночи, я каждой клеточкой я ощущал, как напитываюсь радостью и силой. Если сесть в узлы, образованные розоватыми прожилками на лбах, можно почувствовать, как по позвоночнику течет вверх и разливается в груди приятное тепло. И красивейшие виды островов, позолоченные косыми лучами северного солнца.

А как здорово стоять на западном лбу и впитывать в себя лучи багрового закатного солнца! Как день прошел? Не помню. Да и нет особого желания думать и вспоминать. Приятно просто гулять, сидеть, есть и пить. Простые и незатейливые дела.

Вот, одно из таких дел - отправить смс на материк, мол, я в порядке, все ок. Казалось бы, чего проще. Но после общения с байдарочником мой телефон стал понемногу глючить. Сначала он отказался воспроизводить первые три буквы алфавита, затем добавились также «и, й, к, л». Так, что мне приходилось ограничиваться укороченной азбукой. Дальше, больше. Телефон стал жить своей жизнью. Он спонтанно входил в разные меню, особенно в меню писем. Сам входя в режим Т9, мобильный пытался отправить смс, например, в таком виде «Ты вонах койот». Или просто «Ты?» И пытался усиленно отправить письмо кому-нибудь из обширной базы. Вчера, вдруг, вытащил из памяти, отправленное ранее письмо « Все ок, ждем снега :))», и пульнул ее какому-то абоненту Ааа. А сегодня я от этого абонента в ответ получил смайлик. В итоге, на третий день, простое занятие по отправке смс превратилось в сорокаминутную битву с озверевшим телефоном. Точнее озверевший был я. А телефон при этом, спокойно себе пытался фотографировать все вокруг, сжирая при этом ограниченный запас зарядки аккумулятора. В тот момент, когда я уже захотел запустить им в море, телефон, вдруг, вытащил из базы песенку и включил в громком режиме. Это песенка Harry Belafonte из фильма «Beetlejuise». Веселенькая такая песенка из черной комедии про жизнь двух привидений, которые никак не хотят понять, что тела их умерли. И эта призрачная парочка создает всякие препоны новым жильцам дома. Видите ли, не хотят уступать свой дом всяким там новоселам. Фильм классный, но сейчас эта песенка вызвала во мне нечто среднее между изумлением, священным трепетом и страхом. Закончилось тем, что я вытряхнул из телефона батарейку, так как он отказывался выключаться. Утомленный этой борьбой я решил, что пора идти ужинать.


Славная песенка Harry Belafonte из фильма «Beetlejuise»

К вечеру я осмелел настолько, что решил погулять в сумерках по своей части острова. Мне не очень то нравился, прорисовывающийся сценарий ночных событий. Каждая ночь интереснее предыдущей. Все идет по нарастающей, и трудно даже себе представить, что ждет меня сегодня. В общем, я и не заметил, как оказался перед зловещими елями-вратами. «Надо брать происходящее в свои руки», - подумал я и полез внутрь. Господи, еще вчера я себе и представить себе не мог, что войду внутрь. А тут, на тебе, преспокойно заползаю внутрь. Пролезаю на карачках, разворачиваюсь и сажусь. Постепенно вся истеричная чушь выветривается у меня из головы. Я осознаю себя спокойным, но с трепетом прислушивающимся к своим ощущениям. И я говорю вслух - «Хорошо. Вы будете приходить ко мне ночью, что ж – я буду приходить к вам днем. И тоже буду вас щупать». Правая часть меня думает – «Что он несет, совсем сдурел – с елями разговаривает!» Левая же моя часть, то есть тело прикоснулось одной рукой к засохшей ветке. По руке побежала знакомая с ночи дрожь. Потом я прикоснулся другой рукой, и опять мороз по коже. «Точно, это место выхода ночных тварюшек», - решает правая часть меня. Во мне стало расти уважение к месту и елям. Я понял, что стоит только неосторожно надломить сухую веточку, как ночью мне тоже могут что-нибудь надломить. А этого мне совсем не хочется. Пресытившись осторожными прикосновениями и необычными ощущениями в теле, я опустил руки и закрыл глаза. «Ну, будь что будет. Выползут, так выползут!» Постепенно мысли и ощущения прошли. Я успокоился, ничего не происходило. Я сквозь закрытые веки почувствовал, как сгустились сумерки. Почти ночь. Не знаю, сколько времени я так сидел, минуту, полчаса? Я понял, все, больше я ничего не получу, либо я не хочу, либо хозяева не хотят, либо их нет дома. И я опять обратился вслух – «Вместо того, чтобы приходить и щупать, лучше бы научили меня чему-нибудь во сне». Правда, чему меня учить, я придумать не смог. «Ну, вы сами знаете, что мне надо. Спасибо», - переложил я ответственность неизвестно на кого. А сам пополз наружу.

Вернулся к костру в полной темноте. Так хорошо у живого огня пить чай и курить трубку! Чувство выполненного дела, покоя и умиротворения овладело мной. Единственное что вносило диссонанс в окружающую меня гармонию – это перекладина сушилки. Когда я уже пятый раз треснулся лбом об нее, то решил, что на сегодня хватит, и перенес фонарь в палатку. Пусть хоть немного согреет.

Интересно, сознание все также настороженно реагирует на любые звуки снаружи палатки. А звуков там хватает. Наконец, начинаю проваливаться в сон, и, вдруг, бац! Абсолютное ощущение, что треснулся лбом о дверной косяк. Оторопь, легкий звон в ушах, круги перед глазами. Я осознаю, что мое тело решило не проваливаться через некоторый барьер во сне, за которым есть место ночным гостям, и всем связанным с ними ощущениям. Оно будто включило сигнал тревоги – «Не хочу туда!». Нет, так нет, и засыпаю опять...

День пятый

Эта ночь прошла очень спокойно. Я спал очень глубоким сном. Вероятно, зона восприятия ночных существ находится «выше», чем зона глубокого сна. Таким образом, мое тело вычислило местоположение области восприятия гостей в сновидении и научилось проскакивать ее. А вот с холодом оказалось труднее. От него так просто не сбежишь. Ночью палатку просто насквозь продувало ветром. Пришлось залезть в спальник в ветровке и штанах-мембранах.

По идее, сегодня меня должны забрать с острова. Я вчера умудрился все-таки позвонить и попросить, чтобы за мной приехали дня через два. Просьбу пообещали передать, но в ответ я никакого письма не получил. Дело в том, что телефон с утра вошел в режим блокировки и перестал меня впускать в меню. Просто и ясно, мне отказано в доступе. Так, что я не знаю, приедут за мной или нет сегодня. С одной стороны, я был бы рад, если бы меня забрали. Приеду, погреюсь в баньке, отосплюсь в чистом белье. Да и устал я от давления, которое оказывает остров на мою психику и энерготело. С другой стороны, и остаться хочется. Не знаю, почему. Есть чувство незавершенности чего-то. В итоге, я собрал к обеду и лодку, и палатку с тентом, и рюкзак. Готов к отплытию в любой момент. А в голове в момент сборов созрел план. Если за мной не приедут, то перенесу свой лагерь на светлую половинку. И устрою там себе каникулы. Я даже местечко присмотрел. Под сосной, с видом на юг, рядом старое костровище. Надо только вымести шишки и очаг перебрать.

Пытаюсь расслабиться, походить по острову. А в голове все тикает – «приедут, не приедут?». Чемоданное настроение. Кажется, что не успел сделать все, что надо. А что надо было? Не знаю. Пытаюсь вобрать в себя впечатления с острова. Но понарошку не происходит тонкого восприятия мест. Сексуальные пятна больше не греют. А стоит только сесть на лбах и начать созерцать море, как слышится гул лодочного мотора. Но нет, никто не едет.

Под вечер вспоминаю, что я так и не выкопал золотой корень. Я слышал, что он растет здесь. Но где? И как он выглядит? Я видел его только раз, и то лишь выкопанные и отмытые корешки. Пошел на северный лоб, ведь говорят, что северный корень сильнее. Если уж найду, то сильный. Стал приподнимать кусочки мха. Смотрю, интересные такие высохшие цветочки изо мха торчат. Раздвигаю, и вижу знакомые верхушки корешков. Вот ты, значит какой, «северный олень»! Вспоминаю, как несколько лет назад слышал, как местные бабки его собирают. Надо найти рядом с местом произрастания корня палочку и тщательно очистить корешки от земли ею. Затем, в лужице воды, которая тоже должна быть расположена неподалеку, омыть корень. И оставить его сушиться на северном склоне на ночь. И действительно, рядышком лежит палочка. И не одна, их по берегу полно. И в каменной выбоине – лужица морской воды. Но у меня, несмотря на некий скептицизм, все равно возникло чувство причастности к некоему таинству. Не так то просто очистить корешки от земли. Процесс, весьма медитативный, растянулся на несколько часов. Наконец, я вымыл корешки и оставил обветриваться их на северном склоне. Время уже к закату, а лодки все нет, только слуховые галлюцинации. Наблюдаю очень красивый багровый закат, и, наконец, понимаю. Сегодня уже никто не приедет. Сам ведь просил. А у меня весь лагерь собран! И дров совсем нет! Бегу к себе.

Весь вечер, до ночи, я ставил палатку, разбирал рюкзак, собирал дрова. Как при пожаре. Хотелось к ночи иметь свой дом. Вспоминаю, что хотел переехать на другую половину острова. Вот как все повернулось. Сам себя обманул. То ли дух места меня за нос водит.

Уже в полной темноте пошел в очередной раз за дровами. Забираюсь в лес. Вдруг, в свете фонарика что-то мелькнуло. Пульс резко подскочил, тело замерло. Это нечто было черное и продолговатой формы. Я повернул голову, и оно резко метнулось. Успел отметить краем глаза, что оно веретенообразной формы, и меняет размеры при движении. Осторожно отступаю, и черная тень медленно выплывает сбоку и останавливается передо мной. Я в испуге делаю полшага назад, и вижу, как перед моим фонариком висит березовый листок на веточке. Так это же тень от листочка! Елки-палки! Я чуть не наложил в штаны! А ведь это просто тень! Да, прекрасная иллюстрация того, как я себя пугаю.

После оздоровительного испуга, настроение мое резко изменилось. Вся гонка и суета ушла. Осталось спокойствие и усталость. Я сел у костра. Ну, не судьба мне уйти от этого места. На меня снизошла тишина. И изнутри и снаружи. Ветер впервые за все ночи утих. На небе мириады звезд. Красота! Звезды не только на небе, но и в зеркале морской глади. Одиноко раздается крик гаги откуда-то с соседних островов...

Через некоторое время что-то заставило меня встать и пройтись вдоль берега. Бреду вдоль берега без фонарика, поднимаю голову и вижу, как начинает полыхать северное сияние. Оно разливается в полнеба. Долго можно созерцать акварельные переливы и перистые разводы среди звезд ночного неба. Я совсем потерял ощущение времени, и лишь озноб вернул меня к действительности. Иду обратно к костру. На полпути решил обернуться, смотрю – а сияние угасло. Здорово чувствовать такую синхронность с миром. Я понимаю, что некая преграда, отделявшая меня от окружающей меня действительности, стерта. Я слушаю тишину ночи. Каждый звук, будто подвешен в вакууме тишины, и от того слышен особенно отчетливо. Я слышу плески, шорохи, трески по отдельности и все вместе. И все они образуют какую-то неведомую гармонию.

Ночью меня разбудил какой-то необычный звук. Слышу отчетливый плеск. И не один. Будто кто-то крупный, и возможно не один, неуклюже и громко гребет рядом с берегом. Медведи! Выскакиваю из палатки. Точно, слышу, как плывут к моему острову. И, судя по звуку, они совсем рядом! Мне ведь рассказывал байдарочник, как он видел на соседнем острове семью из четырех медведей. Папа, мама, и два медвежонка, прямо картина «Шишкин лес». И вот весь этот «Шишкин лес» решил переплыть ко мне на остров! Бросаю все поленья, какие есть в костер, и начинаю громко орать. В промежутках между своими криками слышу, что звуки не утихли, а, возможно, стали еще громче. Дым от костра валит вертикально вверх, ветра ведь совсем нет. Видно дымом их не спугнешь, решаю я, и бегу по берегу в сторону звуков. Хватаю палку и начинаю отстукивать по бревнам плавуна самую зажигательную джигу в своей жизни. И кричу вдобавок. Минут пять подряд. Пока силы были. Останавливаюсь и прислушиваюсь. Кажется, звуки сместились левее, дальше в море. Возможно, медведи решили плыть на другой остров, более спокойный. А может, это и не медведи вовсе. Темно ведь, фонарик не пробивает дальше метров десяти. Может это тюлени играют, или белухи. В общем, не знаю. Но на своем острове я уж точно всех духов переполошил. А самому жарко после такой зарядки. Пойду я лучше чаю попью.

Да, сегодня остров демонстрирует мне, как я сам себя взвожу, пугаю и путаю. А шоу звуковых глюков продолжается. На этот раз, слышу, как с западных островов доносится до меня какое-то невнятное пение. «Рыбаки поют, напившись», - первая мысль. «Стоп, какие рыбаки. Да здесь вокруг километров на двадцать никого нет!» - мысль вторая. Понимаю, что не только глаза могут собрать из неизвестного какую нибудь чертовщину. Уши тоже способны на немалое. Пение, тем не менее, не прекращается. Да это больше похоже не на пение, а на мелодию, выдуваемую ветром или духоловкой. Но ветра нет, и это несколько беспокоит. Но странная мелодия успокаивает. Никак не могу уловить гармонию. Слышать я слышу, а повторить, хоть убей не смогу. Вот так и сидел в звуках, звездах и отсветах костра. Я и не заметил, когда прекратилась мелодия. Ну что же, концерт окончен, пора идти спать.

День шестой

С утра, как обычно, я получил новую порцию осознания. Вчерашний день показал мне всей своей суетой и бестолковостью, как много я делаю лишнего. Тороплюсь, жадно стараюсь все успеть. Хотя, что все? Кто решил, сколько надо сделать и к какому сроку? Рок у нас всех один, длиною в жизнь. А смерть уравнивает все, и действие и бездействие, достижения и их отсутствия. А если и будет, что вспомнить в последние мгновения перед смертью, так это моменты полного бытия, состояние единения с миром. Такие, как прошлой ночью. Мною постепенно овладело состояние покоя и умиротворенности. Состояние сродни отстраненности, но несколько иное. Как говорится – «Могу копать, а могу и не копать». Растворилась спешка, попытки что-то доделать. Не очень-то многое я могу припомнить об этом и последующем дне и ночи. Наверное, ел, гулял, сидел у костра, смотрел на море, наверняка спал. Помню лишь это состояние пребывания в мире с собой и островом.

Правда, все-таки днем произошло событие, которое запомнилось. Днем из дремотного состояния меня вывели крики. Кто-то меня звал по имени. Спросонья решил, что ночные шутки со слухом продолжились. Но нет, я окончательно проснулся, а выкрики не прекращались. Голос – человеческий, и даже смутно знакомый – «Да это же давешний байдарочник!». «Нет, не отзовусь, никого нет дома», - решил я. Я отсиделся минут десять в палатке. Но вечное и неумолимое желание писать погнало меня на улицу. Огляделся - никого не видать. Прекрасно. Стою, любуюсь видом северных островов. Вдруг, метрах в двадцати от меня, с моря окрикивает меня мой байдарочник! Здрасьте, ну как он подкрался, ведь от меня до ближайшего острова метров пятьсот, не меньше. Мне совершенно не хочется ни с кем общаться. Только наладилась мировая гармония, как откуда ни возьмись, назойливый гость. Делаю негостеприимное и хмурое лицо, но послать, куда подальше, прямым текстом постеснялся. Или миролюбивое настроение помешало? Болтал он много, изредка вытягивая из меня односложные ответы.

Сажусь у костра, завариваю себе кофе. Ну, я человек вежливый, вот и предложил ему присесть у огня, попить кофе. А он отказывается. Тут во мне начинают расти подозрения. Предлагаю ему чай, тоже не хочет. Ну не может обыкновенный байдарочник отказаться от живого огня и чего-нибудь горячего после моря. А при мне он ни разу за две наши встречи не ел и не пил. Моя подозрительность быстро перерастает в паранойю. Я сам ходил по воде на байдарках, и знаю, как там промерзаешь. А сейчас ведь действительно холодно и ветрено. И что самое главное, человек, который просидел несколько часов в холодной брезентовой байдарке, вылезая на берег, немедленно бежит писать. Немедленно! А потом закуривает! Или, если не курит, то достает термос с чаем, ну печенье на худой конец! А этот только болтает. И телефон. Он его не взял в прошлый раз в руки, просто надиктовал мне текст сообщения – «Брось мне деньги на телефон, Вася». А уже к вечеру мой телефон заглючил. И с концами, вообще перестал работать. Точнее, работает, но меня слушать отказывается.

И сейчас по прошествии времени, я думаю - «А БЫЛ ЛИ ВАСЯ?». А если и был, то человек ли это? Плод ли это моей фантазии, или мой тональ собрал для себя безобидный образ? А на самом деле это какая-нибудь сущность, дух морской? Ведь оба раза я не заметил, как он оказался рядом со мной. И это все притом, что слух мой был обострен тишиной и молчанием, а зрение замечало малейшие движения вокруг. И хотя амуниция у него была правильная, я сам сплавлялся по рекам, и, поэтому знаю, как должен выглядеть матерый походник. Вот так на острове я терял последнюю уверенность в целостности и незыблемости окружающей меня действительности. Зрение, слух, ощущения, все мои органы чувств сбоили, не оставляя мне уверенность в собственном восприятии. Но самое интересное, что в последние два дня меня этот факт перестал особо волновать. Я не очень задавался вопросом, что реально, а что нет. Воспринимаю, вот и хорошо. И ничего, что последние ночи были очень холодными. Холод – это тоже ощущение. И переживание его дает понять, что я есмь. И часто мои действия сопровождала синхронность с миром. Например, вылезаю ночью из палатки – звезды на небе и безветрие. Посижу у огня, покурю, попью чаю. А стоит только залезть обратно в палатку, как через пару минут поднимается ветер, и забарабанит по тенту дождь.

День последний

На рассвете остров мне преподнес последний подарок. Лежу я в палатке, и, вдруг, слышу, как кто-то расстегивает молнию у тента. А через несколько секунд – застегивает. Тент снаружи, я не вижу входа. Лежу настороженно и жду, войдут или нет. И не очень понятно сплю я или нет. Вот, опять молнию расстегнули, а через некоторое время, опять застегнули. И так несколько раз. Вылезать из палатки лень и холодно, я только согрелся внутри спальника. «Ну, если не входите, то и я к вам не выйду. «Если хотите, играйте змейкой, а я лично спать буду» - решил я. Только задремал, как звуки расстегиваемой молнии участились до нескольких раз в секунду. «Ну, нет, так мой тент не может». К тому же, теперь эти звуки раздавились вокруг меня по всей поверхности тента. У меня сначала все сжалось внутри от напряжения. Но после того как шоу затянулось минут на пять, тело расслабилось. Ну не может оно так долго напрягаться. «Ну, играйте-играйте, раз вы внутрь не входите, то и ладно. А наружу меня не выманите. Идите в задницу, я спать буду». Я и не заметил, как я уснул.

Только на утро обнаружилась природа ночных загадочных звуков. За ночь, с березы, под которой стояла моя палатка опала вся листва. А при падении, сухой листочек, скользя по тенту палатки, издавал тот самый звук, действительно, очень похожий на звук застежки. Вокруг вся палатка усыпана красивым ярко-желтым ковром.

Я вдруг неожиданно смог включить телефон. И он на последних каплях зарядки смог принять сообщение – «Просьбу передали, приедем позднее. Рад?». Телефон своенравно щелкнул пару кадров и окончательно вырубился. Да, я наверно рад. Только вот «позже» - это когда? Да мне уже все равно, сегодня, так сегодня, позже, так позже. Еды и воды еще на пару-тройку дней хватит. Ну а там, если, что, снова надую лодку и пойду рыбачить. Не пропадем!

Во мне все больше и больше вызревал образ острова, как отображение тоналя. На котором в совершенно незнакомом мне порядке разбросаны камни, деревья, пятна силы, сущности, звуки и явления. А вокруг безмерное море и небо нагуаля, из которого доносятся ветер и волны, образы звезд и северного сияния, таинственные шепоты и дуновения духа. Как-то спокойно было жить среди всего этого неупорядоченного тоналя. И постепенно осознавать, что есть в нем скрытый порядок и закономерности, продиктованные чем-то таинственным и непознаваемым. И во всем этом я, мое присутствие и осознание. И не важно, что граница между сном и явью стерлась. Это даже здорово, осознать, что все есть сон, и я осознаю и воспринимаю свои сны, распространяя границы своего тела до пределов всего острова.

Где-то к обеду я понял, что за мной приедут сегодня. Собрался и сидел у костра, любуясь морем и островами на западе. Пока, наконец, между островами не появилась точка. Она все увеличивалась, пока не превратилась в моторку. Вот и все. Сейчас я уеду и заберу с собой мой остров-тональ. Я был внутри него и частью его порядка, а затем он станет частью моего.

Ноябрь 2008 г.


К публикациям по теме "ТОЛТЕКИ / Рассказы воинов"

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии. Чтобы добавить комментарий представьтесь, пожалуйста.
ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека