Алексей Ксендзюк
Книга: "Человек неведомый:
Толтекский путь усиления осознания"


 

Глава 2.    ОБЩИЕ ПРИНЦИПЫ БЕЗУПРЕЧНОСТИ:
                        ТРАНСФОРМАЦИЯ БАЗАЛЬНЫХ КОМПЛЕКСОВ


 
"Какими бы знаниями о смерти мы ни обладали, сами смерть не может оказаться в поле известного. Мы протягиваем руку, чтобы ухватить ее, но ее уже нет... Неведомое невозможно сделать известным; привычные действия не могут ухватить смерть. Вот почему появляется страх. "
Джидду Кришнамурти

Я настаиваю, что безупречность — это Тайна. Она может маячить у нас перед глазами как параллельный выбор на протяжении всей жизни. Безупречность — на “кончиках пальцев”, так же как сама толтекская магия. Но если магия по определению сверхприродна, сверхъестественна, то безупречность здесь.

Конечно, если вдуматься, человек тоже здесь, и всякая букашка, былинка, какая-нибудь бродячая собака... Тайна живого окружает нас повсюду, осознание (еще более трудное для постижения) прямо сейчас трудится при чтении этих вот строчек. Разница лишь в том, что безупречность редко встречается — да и по-настоящему понять, что это такое, нелегко.

Я хочу погрузить вас в эту Тайну жизни без страха смерти, чувства собственной важности и жалости к себе. Возможно, это прозвучит пафосно, но тут нет преувеличения, поскольку за безупречностью лежит Неведомое и Непостижимое. Ее полное осуществление и есть выход за пределы личного тоналя, без растений силы и мистического Нагваля, способного летать, “подобно воздушному змею”.

Пусть вас не обманывает сухость и технологичность моего способа говорить. Кастанеда много сделал для предъявления “художественного образа” безупречности, для впечатления и настроения. Пора дать упорядоченное, формальное и методологическое описание этого подлинно мистического (да!) элемента пути воина.

Так что шаманские слова “страх смерти”, “чувство собственной важности”, “жалость к себе” уступят место академическому термину “базальные комплексы”. Но ведь суть от этого не изменится — не так ли? Зато мы, возможно, кое-что поймем.

Прежде чем приступить к рассмотрению базальных комплексов, удерживающих точку сборки в фиксированной позиции (страх смерти, чувство собственной важности, жалость к себе) в соответствии с энергетическим механизмом, приведенным выше, надо понять, что представляет из себя тональ человека как генератор психоэмоциональных импульсов.

Тональ — не только пузырь восприятия и описание мира. Можно сказать, эти определения указывают лишь на онтологическую позицию тоналя. Структурным его стержнем является упомянутый у Кастанеды инвентаризационный список, но, когда речь заходит о работе тональных обусловленностей в психологическом мире, правильнее говорить о матрице. Матрица — это сложно организованный и, в сущности, неизменный шаблон, который распределяет поступившую энергию, чем детерминирует способ ее утилизации.

“Матрица” универсальна, замкнута, подобно самому пузырю восприятия, так что ее функция сводится к полному использованию всех обновляемых энергоресурсов. В ней нет никаких накопительных резервуаров или аккумуляторов. Энергетические депо, хранящие запасы силы на случай самой чрезвычайной ситуации, существуют не в тонале, а в теле. Именно из тела извлекаются впечатляющие резервы — будь то с помощью галлюциногенов, дыхательных, телесных, медитативных упражнений. Что же касается тоналя, то он потребляет все, что получает, — даже в том случае, если имеет возможности для оптимизации своей деятельности и экономии.

В этом легко может убедиться каждый. Интенсивность впечатлений, получаемых из внешней среды, ничуть не влияет на энергетический тонус тоналя. Можно вести разнообразную и увлекательную жизнь, наполненную зрелищами, информацией и переживаниями. И наоборот — можно скучать в бесконечном однообразии, серости и апатии. В обоих случаях тональ без проблем сохраняет присущий ему гомеостазис, точка сборки остается неподвижной, а общий уровень психической энергии лишь колеблется в незначительном диапазоне — между хандрой и оптимизмом, умственной вялостью и приступами вдохновения. Режимы измененного восприятия в обоих случаях остаются принципиально недоступны нашему осознанию.

В чем же тут дело?

В “матрице”.

Ее можно представить в качестве пространственного объекта — она имеет координаты, области различной плотности, каналы и т. п. Сложность воображаемой топологии заставляет думать о некоем лабиринте — и это отчасти справедливо. Поскольку энергия движется здесь так же, как путник в лабиринте: либо блуждает, пока не иссякнет, либо возвращается в центр, где используется по назначению (в соответствии с программой тоналя, цель которого — хранить свою замкнутость). Никакие эволюции внутри “матрицы” не способны изменить конечный результат. Энергия либо рассеивается, либо — и это случается намного чаще — идет на укрепление неизменной структуры.

Прежде всего, матрица тоналя гарантирует распределение энергии не только в пространстве восприятия, но и во времени. Чем занимается человек, если его нынешняя перцептивная среда не дает достаточно поводов для рефлексий? Он приступает к моделированию будущих или прошлых ситуаций. Мы многократно обдумываем, что будет завтра или через год, вспоминаем вчерашний, позавчерашний день. Тональ при этом весьма активен. Это не просто воспоминания и не просто ожидания. Это — модели, которые перебираются с высокой скоростью. Это непрерывно растущие лабиринты вероятностей и возможностей. Легко понять такое положение вещей, если речь идет о неведомом будущем, о том, что лишь предстоит сделать, — вроде бы мы заняты поиском оптимального выбора (хотя очень часто и это иллюзия: выбор уже сделан, порой сделан неоднократно, а мы все продолжаем поставлять те или иные фантазии, от очевидных до самых причудливых и ни в каком случае невозможных). В отношении прошлого поведение нашего тоналя особенно нелепо — какой смысл перебирать варианты того, что могло с нами произойти, но не произошло? Что мы могли бы сказать вчера и что бы нам на это ответили? Как можно было бы стукнуть кулаком по столу или хлопнуть дверью, простить и пожать руку, повернуться и молча уйти?

Рациональная часть нашей природы осознает, что все эти вереницы слов и образов совершенно излишни, запоздалые эмоции направлены в пустоту, и все же тональ продолжает настойчиво тратить энергию на глупости. Более того, тональ настаивает на своей иррациональности, он навязчив — попробуйте избавиться от неугомонного потока внутренних содержаний, касающихся прошлого или будущего.

Активность временных координат матрицы тоналя не идет на пользу даже в смысле перепросмотра. Ведь перепросмотр трансформирует и исчерпывает психические напряжения, разрешает внутренние конфликты, в конечном итоге — освобождает. Здесь же ничего подобного. Мы лишь наблюдаем, как ментальные и эмоциональные конструкции размножаются, мутируют, охватывают все большие области значений и даже все большие временные промежутки.

Все это вполне типичный умственный шум, который мы замечаем, оказавшись в ситуации информационного или эмоционального голода. Ибо таково правило тональной матрицы — если окружающая нас в данный момент среда требует мало психической энергии, освободившаяся сила уходит в прошлое или в будущее.

Осознание “растекается”. Его интенсивность в любых условиях должна пребывать в определенном диапазоне, иначе сдвиг точки сборки неизбежен, а для биологической формы — это неоправданный риск, от которого биологическая эволюция нас мудро оберегает.

Матрица тоналя работает в соответствии с теми же принципами и тогда, когда сосредоточена на актуальной ситуации. Здесь мы вступаем в область, близкую психосемантикам.

“Ибо каждое мгновение мы окружены объектами. Внутри тоналя объекты — это не энергетические факты, о которых писал Кастанеда. Более того, объекты могут вообще не иметь за собой никакой реальности. Не правда ли, странная идея? Но так кажется лишь на первый взгляд. Просто роль реальности в тонале с успехом исполняет условная (подчеркиваю!) информация.

Скажем, по вашей руке ползет гусеница — маленькая и безобидная на вид. Вы безмятежно стряхиваете ее и тут же забываете об этом происшествии. Но если кто-то (друг, мать, жена, знакомый энтомолог) скажет, что эта гусеница может в любую секунду выделить слизь, содержащую смертельный яд, проникающий сквозь кожу... В лучшем случае вы вздрогнете, в худшем — ваши крики могут вызвать настоящую панику среди окружающих. Потом окажется, что гусеницу обвинили по ошибке — но какой эффект (в смысле потраченной нервной энергии)! Или, скажем, попробуйте вычислить разницу между простым разглядыванием (банальный перцептивный акт) будильника на вашей тумбочке, если

а) то будильник и если 6) вы уверены, что это адская машина, подброшенная террористами, причем время взрыва вам неизвестно. Мы существуем не столько среди объектов, сколько среди информационных оболочек, к ним прилагающихся. В окружающем нас мире очень немного вещей и явлений, которые даны сами по себе, то есть в виде сенсорного пучка, перцептивного феномена. Таким образом, мы живем среди понятий и оценок. Объект, послуживший причиной данных информационных процессов, теряется в тумане нашего реагирования на символы.

Прямым итогом манипулирования символами в матрице тоналя становится совокупность ценностей и смыслов, которая укладывается в собственную систему координат. А система координат происходит из всеобщего инвентаризационного списка и личной истории субъекта. В мире описания они неразрывно связаны — как на уровне опыта всего человечества, так и на уровне отдельной личности.

А дальше происходит маленькое чудо. Условный смысл и условная ценность вдруг становятся реальностью.

Обратите внимание на то, что мы бессознательно склонны приписывать смыслам объективное значение. Это система, обслуживающая психоэмоциональный комплекс человека, его характерную реактивность. Его не-безупречность.

Мир смыслов — это человеческий мир. Никто не отменяет человеческое мышление и иную активность. Однако, если мы хотим обрести хотя бы некоторую свободу от тональной матрицы распределения внимания и энергии, следует всегда держать в голове, что всякий сформулированный смысл — наше собственное человеческое произведение. Мир вне-человека либо вообще не имеет смыслов, либо имеет смыслы, для человека принципиально непостижимые (тогда чего о них говорить). Это и подразумевается в одной заповеди сталкера: “Мир — это Тайна”. “Золотая середина”, которая оставляет место для свободы, заключается в том, чтобы всегда иметь в виду обе позиции (условно говоря, тональную и нагуальную).

Все мы прекрасно знаем, что многие философские заблуждения начинаются с приписывания какому-нибудь смыслу универсального, абсолютного значения. (А философские заблуждения — это не шутка. Они иногда определяют судьбы как отдельных людей, так и целых народов.) Так возникают, в частности, религии. Человек настолько жаждет обрести не условный, а абсолютный смысл, что создает систему, в которой это возможно. В такой системе обязательно должен быть Дух, Вселенский Разум или Бог. Наличием Бога определяется смысл человека.

В технократической утопии смысл человека может быть, например, связан с созданием машин и соответствующей цивилизации. В коммунистической — свои универсальные смыслы (думаю, все их помнят). И так повсюду в мире описания.

Чтобы приступить к работе с тоналем, нужно помнить о дистанции между смыслом и Реальностью. Пока мы пользуемся разумом, мы оперируем значениями и смыслами. Человек, не осознающий Реальности, не оперирует смыслами, не пользуется ими. Происходит нечто большее — он ими становится.

Если мы забудем, что любой смысл существует лишь в данной позиции восприятия, мы утратим саму возможность перехода в иную позицию, в новую областью перцептивного опыта.

Иногда это происходит настолько автоматически и бессознательно, что даже начитанные толтеки это не успевают отследить. Мир описания цепок и действует совсем не очевидным образом.

Наконец, самый высокий этаж “матрицы” тоналя, с большим успехом поглощающей всю доступную нам психическую энергию, — мотивы и цели. На этом уровне замкнутость тонального описания достигает совершенства. Здесь объединяются все абстракции, рассмотренные выше. Темпоральная координата со своей непрерывной активностью вынуждает оглядываться на прошлое и переживать о будущем. Понятия автоматически соотносятся с ценностями и в результате ряда метаморфоз наделяются смыслом. Полученные ряды смыслов соотносятся со шкалой времени и обретают связь с центральным смыслом — образом нашего “Я”. Так возникают мотивы действий и цели личности. Далекие и близкие, ничтожные и возвышенные.

Эта многоуровневая структура может быть названа очень просто — озабоченность собственной судьбой. Здесь можно заметить одну поучительную взаимосвязь — от того, какой характер приобретает озабоченность, зависит и содержание самой судьбы. Причины и следствия в матрице тоналя переплетаются столь чудесным образом, что ряды символов, понятий, ценностей, целей и мотивов, по сути, оказываются “картой нашей судьбы”. Как высшая Карма, она дана нам уже сегодня — и мы можем подробно разглядывать ее без помощи хрустального шара и сомнительных прорицательниц. К сожалению, далеко не всегда это приятное зрелище.

Самое важное открытие, которое можно сделать в процессе данного самоисследования, — это то, что, расшифровав устройство тональной матрицы, мы получаем возможность изменить карту. Потому окончательной кармы для существа, наделенного упорядоченным осознанием, не существует. Более того, качество расшифровки матрицы тоналя зависит от силы осознания. А уровень осознания определяется успехами в области безупречности. Высшая безупречность просто стирает карту — и мы обретаем свободу от человеческой судьбы.

 

Мистический лозунг, как видите, обретает вполне постижимый смысл. Это не делает Свободу и Трансформацию ближе, но, возможно, делает Путь к ним яснее. Все сказанное здесь можно назвать своеобразной апологией безупречности — попыткой найти смысл в том, что лежит по ту сторону смыслов. Вооружившись этим пониманием, обратимся к корням.

Базальные комплексы тоналя

Поскольку дон Хуан не был психологом, а Карлос не задавался целью написать подробное академическое исследование о страхе смерти, чувстве собственной важности и жалости к себе, читатель Кастанеды может найти в его книгах лишь “общее нечто” — ряд жизненных наблюдений (иногда очень точных и проницательных, иногда поверхностных) и массу интроспективных описаний. Людям, одаренным интуицией и сопереживанием, этого хватает — но даже они не всегда представляют себе конкретно, что и как с этими чувствами делать.

Поэтому мы подойдем к делу методично. Во-первых, надо сказать, что упомянутые чувства вовсе не чувства, а комплексы — то есть нечто сложное, иногда состоящее из большого числа компонентов. Этими компонентами могут быть рефлексы, воспоминания, ассоциации, эмоции и чувства. Поскольку мы, вслед за толтеками, считаем указанные комплексы главными фиксаторами точки сборки, назовем их базовыми комплексами тоналя.

Эти психоэнергетические образования поистине фундаментальны не только из-за особой роли, которую они исполняют в поддержании человеческого режима перцепции, но и потому что родились вместе с нашей личностью. Страх смерти родился почти одновременно с конкретным человеческим организмом, чувство собственной важности (ЧСВ) и жалость к себе (ЖС) — в момент самой ранней социализации, вместе с первыми проблесками самоосознания.

В основе базальных комплексов лежат импринты и условные рефлексы. Если с рефлексами все более-менее ясно, то импринты — явление более глубокое и с огромным трудом поддающееся осознанию. (Пессимисты считают, что импринты вообще не доступны никакому осознанию, хотя успехи экспериментальной психологии и психоэнергетических дисциплин доказывают обратное.)

Поэтому, прежде чем рассматривать проблемы трансформации базальных комплексов, мы должны понять две вещи:

   а) что такое импринтирование,
   б) что такое “импринтная уязвимость”.


Импринтирование (досл. “впечатывание) — это бессознательное формирование конкретного впечатления (т. е. образа или символа с прилагающейся эмоциональной нагрузкой, которая может быть довольно объемной и сложной), которое оказывает решающее влияние на дальнейшие реакции личности, формирование ее ценностей и приоритетов, в конечном счете, — на ее поведение в целом. Обычно последствия импринтирования сохраняются на всю жизнь или на большую ее часть.

 

Основное импринтирование происходит во время младенчества и раннего детства. Существуют также смелые исследования, которые позволяют предполагать возможность даже пренатального (до рождения, в утробе матери) импринтирования индивида. Такие пренатальные импринты детально рассмотрел С. Гроф в своих наблюдениях за психоделическими сеансами и голотропными сессиями. Он назвал их “пренатальными матрицами”. Подробнее про это вы можете узнать из многочисленных книг Грофа и его последователей. Лично я в собственных сновидческих экспериментах имел дело со схожими структурами опыта, а потому не вижу оснований сомневаться в этой концепции.

Состояние психики, во время которого может сформироваться импринт, можно назвать моментом “импринтной уязвимости”. Если говорить о младенце или маленьком ребенке, то его импринтная уязвимость настолько высока, что он подвергается импринтированию почти постоянно. С точки зрения толтекской модели, это легко объяснимо. Ибо “уязвимость” связана с неустойчивым или плавающим состоянием точки сборки. Взрослый человек не может просто так обрести новый импринт. Экспериментаторам давно известно, что это происходит лишь на фоне измененного состояния сознания с применением специальных методов.

Впрочем, жизнь обычного взрослого человека вовсе не абсолютно стабильна. Каждый из нас время от времени входит в моменты импринтной уязвимости, и именно после этого мы меняемся — иногда в лучшую, иногда в худшую сторону. Это процесс можно назвать спонтанным реимпринтированием. Он всегда происходит вне ясного сознания, помимо бодрствующего тоналя, и мы ничего о нем не помним.

Ситуации спонтанного реимпринтирования — это те самые узловые точки личной истории, которые должны быть вскрыты осознанием в процессе перепросмотра (см. об этом в соответствующей главе).

Второй, не менее важный момент в формировании базальных комплексов — условные рефлексы. Поскольку они возникают чаще всего на фоне сознательного реагирования и поведения, историю их формирования вспомнить проще. Правда, рефлексы тоже стремятся сбежать от глаза перепросматривающего свою жизнь толтека, но всегда оставляют “хвосты”, за которые их можно вытащить наружу. Ибо рефлексы связаны с ситуацией первой эмоции, первого выбора или первого решения. От этих ситуаций до самого рефлекса — только один шаг. Процесс формирования условных рефлексов называют кондиционированием.

Импринтирование и кондиционирование в массе случаев связаны между собой самым непосредственным образом. Рассуждая несколько упрощенно (т, е. отвлекаясь от ситуаций ментально-манипуляционного обучения), можно сказать, что вся совокупность условных рефлексов служит, только одному — непрерывно доказывать тоналю действенность, актуальность и значимость приобретенных импринтов. Наша эмоциональность и следующая из нее стратегия поведения — это те проявления тоналя, которые как бы говорят нам: “Ты — прежний. Ты — это ты. Ты такой, каким тебя сделала жизнь в первые годы осознания. Я — описание мира — подтверждаю: выводы сделаны верно. Мир именно такой и другим не бывает”.

Чтобы пояснить описанную ситуацию, можно привести какой-нибудь типичный пример из жизни нашего тоналя.

Вот очень грубый пример:

а) Импринт: Боль от ухода близкого человека. (Когда вам было три года, мать, прежде никогда не покидавшая вас, ушла на целый день в гости, оставив вас одного. Вы потянулись за игрушкой, упали и впервые в жизни очень сильно ушиблись.)

б) Рефлекс Крик (гнев, истерика) как реакция на уход близкого человека. (Вы затеяли кричать и плакать, когда мама вернулась. С тех пор, когда она уходила куда-то, вы всегда плакали и кричали. Когда вы плакали и кричали очень горько, мать оставалась дома.) Это и есть кондиционирование.

Теперь вы на протяжении всей жизни повторяете этот сценарий. Уходит муж (жена), вы испытываете боль и начинаете кричать. Покидает близкий друг, учитель, ваш ребенок, — вам больно и вы кричите. Независимо от результата, вы не можете остановить эту модель реагирования. Даже зная, что это ничего не изменит, вы повторяете ее снова и снова. Научение не происходит, приобретаемый опыт лишь усиливает боль и крик. Если вас никто не слышит, вы кричите внутренне и разрываете себе сердце. Здесь невозможно ничего доказать, нельзя переубедить — это голая и неуправляемая иррациональность. Это — кирпичик в стене описания мира.

Очень часто сформировавшийся импринт оставляет небольшой диапазон рефлексов, разрешающих импринтную ситуацию. Отсюда — поведение тоже предсказуемо, ибо включает в себя очень ограниченное число вариантов. В результате после импринтирования и кондиционирования начинается личная история с участием комплекса — какое-то число тропок, внутреннее содержание которых либо подобно, либо даже идентично. Начинается “судьба”, или “карма”. Личная история комплекса подвергается перепросмотру в первую очередь, чтобы можно было в конце концов отыскать корни.

Только не стоит усматривать здесь торжество психоанализа, механистические модели которого так популярны скоро уже столетие. Во-первых, я не аналитик и не психотерапевт — иначе предложил бы куда более подробную и вариативную схему. Во-вторых, я вовсе не делаю акцент на какой-то метафизической энергии — “первостихии” личности (вроде либидо, или Ид в компании с Супер-Эго). И я не хочу свести психодинамику человеческих эмоций и переживаний к общественному невротизму Фромма или социальному программированию.

Напоминаю, мы по-прежнему говорим о вечной толтекской диаде “тональ — агуаль”. В применении к психоэнергетической Трансформации это — “человек-в-описании” и “человек Неведомый” (экзистенциальный, космический, “в себе” и в Реальности). Просто мы вынуждены срезать слой за слоем, чтобы найти Подлинное, а психологические концепции отбираются как инструменты в той мере, в какой они могут оказаться полезны.

Символьную форму базальных комплексов, движение смыслов в психосемантических полях мы рассмотрим позже. Пока же стоит сказать несколько слов о реимпринтировании — то есть методах уничтожения прежних импринтов и формирования новых.

Реимпринтирование (учитывая достижения толтекского знания) возможно двумя способами:

а) аналитическим (“перепросмотр”) и

б) индуцированным.

Первый способ подразумевает работу с памятью и психосемантическими полями. Европейская психология знает этот способ, прежде всего, в виде беседы аналитика с клиентом, где “выговаривание” проблем (с акцентом на символах и ассоциациях) меняет импринты личности. Правда, у аналитиков это редко выходит, но принцип вполне рабочий. То же самое (только намного эффективнее) делает практика перепросмотра, и об этом еще будет сказано.

Второй способ я назвал “индуцированным”, поскольку главный и решающий агент воздействия на психику находится снаружи. Он активен, он “провоцирует” изменения, вовсе не занимаясь анализом, моделированием воспоминаний или воображаемых ситуаций.

Агент воздействия может быть человеком или спланированной ситуацией (это часто происходит в экспериментах над животными и испытуемыми-добровольцами). В его роли может выступать измененное состояние сознания, вызванное специально, — транс или гипноз.

Особое значение в свете экспериментов последней четверти века приобрели химические агенты — психотропные и психоделические вещества. По самой природе своей состояния восприятия, вызванные LSD-25, псилоцибином, ДПТ, буфотенином и прочими триптаминовыми галлюциногенами, создают ряд моментов импринтной уязвимости. Это, разумеется, вовсе не значит, что любой любитель острых ощущений, добравшись до психоделика, реимпринтирует себя. Вещество — всего лишь орудие. Саму процедуру замены импринтов могут производить только специально обученные специалисты (а их пока немного),

И наконец, момент, особо нас интересующий. Реимпринтирование может осуществляться аутогенно — под влиянием глубокого самогипноза, подготовленной медитации и... остановки внутреннего диалога.

Все вышеперечисленное (как вы заметили) — разными способами смещенные позиции точки сборки. Иными словами, новые способы собирать мир (миры). Попадая в зоны, где описание рушится или не способно достиг целостности, мы оказываемся в состоянии новорожденного. Некая часть психики как бы убеждается в том, что ее фундамент не столь надежен, не универсален. Сначала бессознательно, а потом и сознательно мы готовы отказаться от прошлого опыта (либо, точнее, оттеснить его в сторону) и научиться чему-то новому.

Это — подлинное, глубинное обучение, ибо речь идет не о навыках манипуляции, не о идеях или мыслительных парадигмах. Речь идет о фундаментальных чувствах — то есть об основе и сущности нашей внутренней жизни.

Наука реимпринтирования — сложна, и во многих аспектах недостаточно проработана. Даже профессионалы часто не могут добиться стабильного замещения одного импринта другим сразу. Часто требуются длительные и многократные психоделические сеансы, медитативные погружения или занятия самогипнозом.

Мистико-оккультные традиции чаще всего шли по этому пути без спешки. Они не знали умных профессорских слов и не строили психологических схем, но могли добиться своего, потому что брали проблему “на измор”. Годы, иногда десятки лет медитаций, испытания инициацией, шаманские трансы с психоделиками или без — в общем, это долгий путь. Когда он приносил плоды, адепт чувствовал себя заново рожденным. Безупречный Путь Воина, о котором поведал Хуан Матус, — из серии тех же практик. Его исключительность — только в постановке истинных целей. Толтеки в своем поиске нашли именно то направление.

Кроме того, толтекам помогло использование своих психоэнергетических знаний. Они понимали, что всякая эмоция немного смещает точку сборки (т. е. для каждой эмоции есть своя позиция). Знали, что те же эмоции (и в первую очередь, страх) открывают “просвет”. Помимо этого, они знали массу всего, так как веками занимались видением своих и чужих коконов.

Более того, дон-хуановские маги четко представляли себе, как функционирует восприятие и описание мира. Этим восприятием созданное. Опираясь на знание об устройстве тоналя, толтеки постигли сущность механизма магического делания, его детали, тонкости и хитрости. Они могли полноценно использовать свои технологии для эффективного применения техник, основанных на обратной связи. Даже движения физического тела (те самые “пассы”), если верить Кастанеде, были построены, чтобы сфокусировать их на достижении особых состояний осознания — в частности, обеспечивающих реимпринтирование. (О психоэнергетическом аспекте вы еще прочитаете.)

Совокупность перечисленных здесь преимуществ сотворила из древней индейской магии чудо “новейших (древнейших) технологий”. Наша задача — восстановить хоть часть из утраченного мастерства, поскольку книги Кастанеды, давшие ни с чем не сравнимый толчок исследователям Трансформации, дали нам выразительный, но беглый взгляд на незнакомое миру учение.

Трансформация базальных комплексов: алгоритм

Для начала коротко рассмотрим алгоритм трансформации базального комплекса тоналя на уровне описания (символьно-эмоционального и ментально-манипуляционного, согласно известным “контурам” Тимоти Лири). Трансформация комплекса происходит в следующем порядке:

1. Пристальное и всестороннее рассмотрение центрального символа комплекса (“созерцание-изучение”).

2. Вычленение основных компонентов описания центрального символа (символы, ситуации, эмоции — то, что является предметом толтекского перепросмотра).

3. Определение оппозиций вычлененным компонентам (нейтрали-заторов). В результате — создание “альтернативного описания”.

4. Признание двух параллельно существующих описаний центрального символа и его компонентов (“равное приятие”). В результате — чувственно-эмоциональное открытие условности обоих видов описания.

5. Принятие центрального символа и его компонентов. Полное и безоговорочное переживание, доведение его до логического конца внутри переживаемого поля. (“Универсальный растворитель”.)

6. Полноценная трансляция принятого переживания на уровень чувства тела. (“Смещение точки сборки”.)

(1) Даже “пристальное созерцание” дается не так уж легко. Обычно тональ всеми способами бежит от актуального комплекса, от чувств, с ним связанных. С одной стороны — это известный аналитикам психодинамический процесс, который можно назвать вытеснением или блокировкой. Если комплекс действует в поле осознания и бессознательного со всей свойственной ему мощью, блокировка распространяется на обширные зоны личности. Не только на эмоции (как можно подумать), но и на поведение, включая стратегии выбора целей и ценностей, более того — на само восприятие.

Существует система запретов на восприятие тех или иных явлений (объектов), которые внутри описания (психосемантически) связаны с ядерными компонентами базальных комплексов, вызывающих у субъекта чрезмерные переживания. Не стоит думать, что перцептивные запреты — это что-то из области экспериментальной психологии. Они сопровождают каждого из нас в повседневной жизни. Надо лишь внимательно понаблюдать за собой, и вы откроете в своей психике эти странности.

Например, далеко не каждый способен разглядывать внешность покойника, лежащего в гробу, — аккуратно ли зашиты его губы, достаточно ли нарумянены щеки, не торчит ли где вата и т. п. Обычно родственники и знакомые бросают взгляд украдкой и просто отмечают, что труп на месте — можно начинать церемонию погребения. Исключение составляют специалисты из соответствующей конторы.

Человек вообще не любит рассматривать мертвые тела — даже животных (если он не мясник). Если попадается раздавленная грузовиком собака, не все потом смогут вспомнить даже цвет ее шкуры.

Точно так же работает наше осознание, когда мы сталкиваемся с центральными компонентами комплекса ЧСВ или жалости к себе. Если вы встречаете прохожего, который болезненным образом обижает (оскорбляет) вас, то вы удивительно быстро забудете детали его внешности (зато испытанную горечь запомните надолго). В экстремальных ситуациях запреты могут вызвать так называемое отрицательное галлюцинирование — иными словами, можно совсем не воспринять объект, связанный с негативным содержанием.

Для того чтобы приступить к работе по трансформации базального комплекса, его надо сначала хорошо рассмотреть. Это действие само по себе станет отрицанием, ломкой стереотипов работы внимания. “Обратитесь лицом к источнику своего страха”, — советовали древние. И это касается не одного только страха. Взгляните в лицо злости, обиде и жалости, и вы поймете, что их физиономии не менее уродливы. Принцип этого пункта трансформационного алгоритма можно сформулировать так: “Научитесь удерживать стабильное и осознанное внимание на предмете (области, явлении), от которого бессознательное привыкло отталкиваться”. Созерцайте его, а это значит — изучайте (ибо внимание требует пищи).

(2) Чтобы произвести правильное изучение (вычленение основных компонентов комплекса), надо исходить из простого положения: комплекс неоднороден, он имеет центр и периферию, более того — он имеет структуру (цепочки внутренних корреляций и взаимосвязей). В нем мы находим символы, ситуации и эмоции. Символы, как правило, — отражения импринтов (ранних или поздних). Тональ окружает символы сетью из понятий, представлений и ценностей (значимостей). Символом страха, например, может служить паук. Неважно, ядовитый он или безвредный, агрессивный или мирно сидящий в темном углу. Так или иначе, вы сначала испугаетесь и лишь потом будете разбираться. Таким же символом может быть определенное выражение лица, темнота, кровь, высота и т. д. и т. п.

Если принцип устройства сети вам понятен, никакого труда не составит проследить, из какого символа выросло то или иное представление, та или иная ценность, мотив. Скажем, друг решил поделиться с вами чем-то очень личным, но он такой скромный, что повел вас в темную аллею (допустим, в вашем городе нет бандитов) или просто в темную комнату. Через небольшое время вы испытываете нервозность, вам хочется уйти (слушать приятеля вам уже неинтересно), он настаивает — в результате разгорается отчаянная ссора. Друг считает, что вам наплевать на его сокровенные переживания, вы считаете, что он — эгоист и глуп как пробка. Ситуация — банальная до предела. А дело-то заключалось в темноте, которая для вас является символом страха.

Из символа выросла эмоция, которая определила все ваши поступки в этот злосчастный вечер. Точно так же генерируются представления. Один и тот же фильм, который вы посмотрели в темном кинозале и дома у телевизора, оставит разные впечатления. Это, как писал Лири, “роботизированное поведение”. Мы — роботы, только не знаем собственных программ.

Из одного символа-импринта вырастает целый лес понятий, оценок, линий поведения. Целая область описания мира. Она принадлежит только нам и никому другому. Это — наше сокровенное, наша личная жизнь, за ней чаще всего не стоит ничего, кроме импринтов и условных рефлексов, про которые мы давным-давно успели позабыть.

Чтобы произвести правильный перепросмотр базального комплекса, необходимо всесторонне проанализировать его. Чем ближе подбираетесь вы к ядру комплекса, тем больше препятствий. Это — моменты так называемого “необъяснимого забывания”. Обратите внимание на такую простую штуку: каждый день мы забываем не менее 10 — 15 % всех полученных впечатлений, и это в случае целенаправленного перепросмотра. Обычный человек забывает почти половину.

Всякий раз, когда наша неуловимая и капризная память встречает символы и ситуации, привязанные к трем базальным комплексам, приступ склероза неизбежен. При этом важно иметь в виду, что ситуации и поведение остаются в памяти намного чаще — это банк опыта, без которого человек не может обойтись: пропадают из памяти символы, т. е. триггеры (включающие механизмы). Мы часто помним, что именно сделали, куда пошли, помним, что разозлились или обиделись, испугались или продемонстрировали презрение, — мы не помним, ПОЧЕМУ это сделали. Каков был первотолчок, ЧТО в единый миг вывело нас из равновесия?

Когда вы впервые открываете для себя источник, это почти откровение. Ибо символ-импринт — ключ ко всему связанному с целой гаммой эмоций и отреагирований, областью поведения. Запомните его раз и навсегда, внесите его в список фундаментальных идей вашей уникальной личности. Ибо это — только ваше, оно работает только для вас и только одним определенным способом. Это — основа вашего личного тоналя.

Ситуации и эмоции относительно просты для перепросмотра. Обычно есть всего лишь несколько цепочек события и несколько вариантов эмоционального отреагирования, связанных с символом-импринтом. Составляя список личной истории тоналя, вы без труда заметите их и поместите в отдельную рубрику. Только не надо думать, что тональ прост и механистичен. Страх смерти может вызывать не один лишь страх, но и злость, агрессию, ненависть, обиду, отвращение и др. Главное — обнаружить триггер. Жизненные ситуации демонстрируют нам буйное разнообразие в заданных границах. Точно так же отвечает на это тональ, Ты посягаешь на то, что мой страх не достоин страха (вдумайтесь)? Получи в ответ мой гнев. Ты полагаешь, что моя скромность недостаточно скромна? Получи оскорбление, моя жалость не адекватна? Получи презрение.

Человек удивительно сложен внутри собственной, самодельной конструкции. И он же удивительно прост, когда мы открываем главные принципы его механистичности.

Если вам удалось не только всмотреться в ядро комплекса, но и расписать ситуации и эмоции, с ним связанные, — это уже половина дела.

(3) Сама Трансформация комплекса начинается лишь с третьего пункта. Здесь мы только начинаем понимать, с чем реально придется иметь дело. Ибо перед нами появляется картина, которую необходимо вывернуть наизнанку.

Для начала вернемся к энергетической модели и вспомним, что всякая эмоция (как и всякая работа) — есть энергия. Она куда-то движется (у нее есть импульс), она во что-то превращается (у нее есть цель). Обычный человек — это существо эмоций, и именно эмоции определяют, тратит он энергию или сохраняет ее, излучает или поглощает. Как вы догадываетесь, самой энергии совершенно все равно, куда двигаться. Она подчиняется нашим командам, а команды человека суть команды семантические (прежде всего), команды описания мира.

Потому всякое описание, пока мы не достигли Свободы, нуждается в альтернативном описании, способном нейтрализовать пагубные последствия обыденного описания человека. Дон Хуан для этой цели предложил Кастанеде причудливое описание магов. О нем следовало бы написать отдельное исследование, но я этого делать не стану — просто потому, что описание магов самостоятельной ценности не имеет. Оно исполняет роль нейтрализатора: предлагает вместо страха смерти “смерть-советчицу”, вместо чувства собственной важности — отрешенность, вместо жалости к себе — безжалостность. “Магическое описание” прекрасно справляется со своей ролью, оно все объясняет (в той мере, в какой это необходимо начинающему толтеку). Более того, оно предоставляет по-своему замечательный миф об Орле и миф о магическом отряде. Все перевернутые ценности жизни находят для себя новое — вполне комфортное — место.

А теперь задайте себе вопрос устраивает ли вас новое комфортное положением Нам нужны оппозиции (противоположности) — это понятно. Нам нужны новые смыслы и ценности. Но разве современный толтек всерьез полагает, что существует Орел, мимо которого он должен проскочить~ После всех размышлений о Непостижимой Реальности, которую Кастанеда с таким пафосом назвал “темным морем осознания”? После всех признаний об относительности и исключительной прагматичности толтекский знаний?

Уверен, мы прекрасно отдаем себе отчет в дидактичности и, если хотите, психотерапевтичности сообщений Хуана Матуса (Кастанеды). Мы просто нуждаемся в модели, которая сняла бы противоречия и ограничения человеческих представлений о себе и Мире. Нам нужны оппозиции — образы-символы, которые убедительно покажут нам несущественность страха смерти, чувства собственной важности, жалости к себе. Эти образы могут быть разными. Их роль — служить нейтрализаторами.

Это — этап трансформации базальных комплексов. Мы используем идеи, концепты лишь потому, что обратиться напрямую к чувствам не способны. Человек слишком далеко ушел от фундамента собственного описания. Сегодня он способен обратиться к чувственному фону лишь при помощи глубокого аутотренинга или гипноза. Поэтому мы придумываем идеи. Если мы отказываемся от страха смерти как непродуктивного и энергоемкого образования в собственной психике, то нуждаемся в таком образе смерти, таком символе, что породит бесстрастие, свободную активность, новые возможности разрешать ситуации и при этом не тратить энергию, а сохранять ее.

Если мы хотим отказаться от чувства собственной важности, то проще всего принять идею равноценности всех вещей и явлений Мира, разговаривать с растениями, извиняться перед муравьем, думать о том, что Земля — живая, и всегда помнить, что ее огромные нужды бесконечно важнее наших маленьких потребностей. Нам непременно надо знать, что все люди имеют право быть такими, какими они стали, что “Знание не распространяется”, оно “просто живет”. Ведь если Знание распространяется, то каждый, не принявший его, — человек второго сорта? А эта мысль никак не может сочетаться с безупречностью толтекского воина. Вот почему дон Хуан не признавал никаких гуру, “учителей жизни” и прочих энтузиастов от духовности. Мир всегда такой, каким он и должен быть. И улитка сама переползет через дорогу, и ученик сам окажется перед Нагвалем. Никто не распространяет Знание. Это — мудрость подлинной Трансформации. Нельзя с помощью воспитания избавить учеников от базального комплекса. Это — парадокс описания. Так или иначе, последователи просто придут (и никого не спросят), а Знание будет доступно искателям, ибо таково их намерение. Но трансформант не свяжет себя с их судьбой — его задача иная,

Итак, список оппозиций составлен. Он всегда проще, чем то, от чего он отталкивается. Покой, бесстрастие, доброжелательность, неприятие — все это простые эмоции. “Смерть-советчица” или “смирение воина” — намного проще, чем длинные списки реагирований на опасности или разнообразных врагов. Тональ, вступив на путь Трансформации, упрощает себя. Ибо его Большой Мир, как бы он ни был разнообразен, — проще и однородней мира человеческого, социального, где всякий пустяк становится предметом специальных страстей и длительных переживаний.

По этой самой причине я не стану приводить здесь примеры альтернативного описания. Во-первых, они чрезвычайно субъективны, во-вторых — сводятся к ряду универсальных символов, которые ничего не скажут теоретику. А практик в таком списке не нуждается.

Единственное, что здесь важно отметить, — альтернативные символы нового описания должны стать чувствами. Как правило, идеи и символы не становятся чувственными переживаниями, и это прекрасно знают психологи-практики. Пока идея существует на рациональном уровне, она остается предметом ментальных спекуляций, и не более того. Для нашей целостной психики она, можно сказать, вовсе не существует. Ибо человек тысячелетиями манипулирует образами собственной мысли и как правило, не исходит из этого материала, когда начинает чувствовать или действовать.

Толтекские маги поступали самым простым образом — заставляли ученика принимать растительные психоделики и на этом фоне впечатывали в его сознание новые символы, обеспечив их необходимым эмоциональным аккомпанементом. Это же делали последователи йоги или дзэн, вынуждая учеников годами переживать измененные состояния сознания. Однако новые видящие могут сделать то же самое без химических агентов и без специальных медитаций. Они либо сбивают точку сборки своими нагвальскими приемами, либо вынуждают адепта к измененному реагированию, используя символьную манипуляцию. Если первый способ нам недоступен, то мы в полной мере можем использовать второй — и именно такой символьно-ментальный способ рассматривается в приведенном здесь алгоритме трансформации комплексов.

Именно на уровне символов — на уровне семантики, того поля значений, которые мы сами для себя сформулировали, связали другими значениями и ассоциациями, — возможно говорить об альтернативном описании. Список самых элементарных оппозиций отчасти уже приводился. Например:

страхбесстрашие
тревожностьпокой
обидабесстрастие
гордынясмирение
злобадоброжелательность
завистьрадость за всякое живое существо
жалостьбезжалостность

Это даже не список, а только наброски. Проблема в том, что всякая черта личности, получая в процессе межличностных взаимодействий подкрепления и неприятия, способна вырасти в отдельную структуру. По дороге она переплетается с иными базальными комплексами, что превращает внутриличностное пространство в почти непроходимый лес. Взять, скажем, пару противоположных качеств: “уверенный в себе — скромный, застенчивый”. Она может быть простой и иметь в своем корне единственный базальный комплекс — например страх смерти или чувство собственной важности. Но эта же пара оппозиций может происходить из адской смеси импринтов и рефлексов самого разного происхождения. Конечно, последовательный перепросмотр рано или поздно препарирует эти джунгли. Я могу назвать лишь общие ориентиры, симптомы, категории и признаки — детали всегда останутся вашей личной тайной, а значит — и спецификой личного пути.

На более высоком уровне, где обитают абстракции, возникают две фундаментальные оппозиции, которые содержат в себе все:

обусловленностьсвобода
эгобезличность

“Свобода” и “безличность” — окончательные условия психоэмоционального бытия дон-хуановского воина. То и другое подразумевает выход из социальной игры, который возможен, как считают многие, уже за пределом человеческого вида. Это “святость”, это великие души (махатмы) и даже “вочеловечивание Высшей Силы” (аватары). Пессимисты полагают, что речь идет о невозможном. Т. Лири, в частности, написал: “Духовные призывы трансцендировать эго тщетны. Это существует точно так же, как и любой другой уровень сознания. Как существует карма. Мы можем лишь поставить сознание эго “в центр” и увидеть его реальное взаимодействие с остальными нашими “я”. “Социальное эго” ужасно тривиально по сравнению с “атомным я”, “генетическим я”, но в этом и состоит великая мистификация игры в космические прятки, в которой “социальное эго” сумело завоевать такую огромную и бесполезную власть, что ему оказалось под силу отправить все остальные наши “я” в дальние уголки сознания. Так что помолимся: всемогущее эго, отпусти меня! Освободи! Всемогущее эго, разреши моим глазам видеть!”

Но эго не нуждается в “растворении” или “трансцендировании” — даже ради тотальной Трансформации существа. Эго нуждается только в изменении, Ведь речь идет о структуре психоэмоциональных содержаний, которая обслуживает чувство нашего отдельного и уникального “Я”. Как уже многократно было сказано выше, путь толтеков не ставит целью растворение субъекта. Путь магов призывает сохранить отдельное “Я” в таком виде, чтобы оно обрело свободу и бессмертие. Значит трансформант по-прежнему нуждается в эго.

Просто эго безупречного воина имеет слишком мало общего с твривиальным эго социального человека. Безличность, о которой мы говорим в рамках толтекской безупречности, — это способность переживать собственное “Я”-как-оно-есть, без оценок и “оценщиков”, вне условий и ограничений, вне эмоций или чувств, порождаемых биосоциальной стихией, суть которой всегда — конкуренция, борьба за выживание, и в дальнейшем, за лидерство. Иными словами, битва за социальную роль.

Понять простую вещь — эго способно реализовать себя вне социума, его мнений, оценок и навязанных отношений — мысль, выходящая за пределы мировоззренческой парадигмы нынешнего мирового тоналя. Древняя индуистская мантра “Я есмь” (Ахам асми), цель которой заключалась в постижении себя вне условностей социального и биологического мира — такая простая и как бы очевидная, — сак” по себе настолько изменяла структуру человеческого эго, что йоги не могли смириться с европейским понятием эго. Они отделили “Я” от эго, ибо находили между ними очень мало общего.

И все же мы должны понимать, что йоговское “Я” — тоже эго. Тот самый Атман, который есть Брахман, — новое чувство себя, сополагающего собственную очищенную суть с тайфуном мировых энергий, А потому безличность, достигнутая в результате специальных медитаций, — тоже личность. Она предстает в новых, чистых и прекрасных одеждах, она — как верховный жрец и высший судья в человеческом мире, но так и не превратилась в сверкающую птицу или молнию, отправленную к Солнцу через бездны пустого и безразличного космоса. Это — эго, оно просто переродилось, как гусеница превращается в бабочку. И нет у нас права называть ее, например, “Божественным присутствием”, если мы не хотим воспоследовать за мировыми религиями.

Давайте говорить “превращенное эго” или “трансформированное эго”. Пусть эти неуклюжие словосочетания напоминают нам о родине — о той колыбели, из которой мы выбрались, чтобы отправиться в полет. Если же слово “эго” вызывает у вас неприязнь, подумайте, отчего это произошло? Нет ли здесь внушения — того самого социального гипноза, который превращает нас в марионеток, провозглашая замечательные ценности “свободного общества” и “нового сознания”?

(4) Допустим, чудесное свершение осуществилось. Перед нами два описания — социальное и магическое. При нормальном развитии событий одно из описаний автоматически принимается как базовое, второе — как дополнительное. Это стереотипно, а потому неверно.

Почему это так? Базовое описание всегда бессознательно принимается как основа для энергообмена нашего целостного существа с целью функционирования и выживания. В общем, это — развитие уже имеющейся ситуации. Безо всякой магии мы имеем два описания — явь и сновидение. Излишне говорить, что явь неизменно побеждает даже в том случае, если ваши сны отличаются необыкновенной осознанностью и посещают вас каждую ночь.

Тональ не принимает их как равноценные. Оппозиция “основной — дополнительный” (по поводу режима перцепции) — типичный стереотип распределения внимания и энергии; можно сказать, это — наша базовая структура. Мало ли чего там привидится! Можно поесть мухоморов или принять ЛСД, можно курить марихуану или опиум — что это меняет в нашем существовании? Да ничего. Ибо внимание в самом раннем детстве обучено воспринимать иные режимы реагирования и восприятия как отклонения.

Это — основа нашей ригидности. Сколько подобных примеров мы наблюдаем в среде начинающих духовных искателей! Они усердно и непрерывно практикуют безупречность, не-делание и сновидение, они самозабвенно предаются сталкингу — но результатов нет и быть не может. По простой и понятной причине: их тональ не принимает альтернативное описание как равноправное основному. Если вы под действием галлюциногена встречаете на улице союзника, можно подвергнуть его допросу с пристрастием, узнать что-то полезное, и все же — через 12 часов вы снова здесь, среди неизменных социальных существ. Более того, вы сами вновь становитесь ими.

Психоэнергетическое объяснение этому феномену очевидно: точка сборки входит в резонанс с окружающими нас представителями вида. Действие химического агента закончилось, он метаболизировался, а давление собратьев не иссякает. Но что толку от подобных объяснений? Цель толтека, идущего по пути безупречности, — найти внутренний механизм растождествления с теми цепями, что влекут нас в исходное положение.

Намерение и остановка внутреннего диалога — вот эти механизмы. Мы не можем в одночасье перейти в иную парадигму мироощущения, но мы способны остановить себя в момент отождествления. Мы можем не пустить символ-импринт и прилагающийся к нему сценарий реагирования-поведения внутрь. Пусть вся эта машина останется за порогом. И магическое описание пусть также побудет за порогом. Дайте нам отдохнуть, сделать паузу, чтобы понять, насколько они условны и по большому счету равноценны.

Это открытие должно быть чувственно-эмоциональным. Ибо умственные откровения такого же масштаба ничего не дают, кроме глубокого удовлетворения по поводу собственной интеллектуальной свободы и способности допустить то, чего никогда не видел и не испытывал.

Для нашего психического пространства ментальные символы — пустое место. Мы нуждаемся в переживаниях, в эмоциональных порывах и чувствах. Разве можно ментально познать бесстрашие, смирение или безжалостность? Их можно просто назвать и положить на полочку в колоссальный архив, где хранятся, помимо всего прочего, “зеленые человечки”, “Атлантида” и, например, “категорический императив” Канта.

Одна лишь “чувственность”, “эмоциональность” принимается в расчет. Живой и непосредственный опыт — вот в чем мы нуждаемся.

Когда альтернативное описание обусловливает наши поступки, когда мелкие тираны получают достойную отповедь, а злые собаки улепетывают от нас со всех ног — вот когда можно говорить о бесстрашии. Мир ответит нам должным образом, если мы не разговором, а прямым действием вынудим его к этому.

Переход из одного описания в другое не должен вызывать затруднений. Они равноценны, они одинаково функциональны. Здесь ни в каком смысле не участвует воля, а потому, строго говоря, это не сталкинг. Это переключение внимания — не более значительное, чем быстрый переход с одного языка на другой (допустим, вы — полиглот).

(5) Следующий пункт Трансформации относится к так называемым “высшим этапам”. Он связан с измененными режимами восприятия (в частности, с видением и сновидением), но сказать о нем необходимо.

Его сущность (принятие центрального символа базального комплекса и его компонентов) связана не столько с переживанием как таковым, сколько с таинственным высказыванием дона Хуана о “пути сердца”. Ибо принятие — это не переживание. Это — исключение из картины мира иных способов поведения и реагирования. Можно сказать, это — воплощенная магия. Вспомните, как Хуан Матус говорил про себя и своих соратников: “Мы не можем отказаться от пути воина, потому что иначе мы умрем”. Загадочное и фаталистическое высказывание. Оно кажется изрядным преувеличением или кастанедовским “поэтизмом”. Но это не так.

Усиленное осознание (в том числе с помощью сновидения и видения) показывают толтеку, что никакого выбора у него нет. То есть у него есть масса частных выборов, есть множество вариантов конкретного разрешения той или иной ситуации. Однако с Пути сойти он уже не в состоянии. На этом этапе он окончательно понимает смысл выражения “я отдан Силе, что правит моей судьбой”. Ибо дон-хуановский маг становится частицей универсального Намерения. Никакие альтернативные описания не помогут ему сбежать от воли безличных энергетических ли. Он обречен на безупречность. Это состояние можно назвать “универсальным растворителем” — потому что намерение абстрактного растворяет комплексы личной истории и базальные комплексы вида.

(6) Полноценная трансляция принятого переживания на уровень чувства тела — не что иное, как переход тональной энергии на весь объем человеческого кокона. Это стабильное и необратимое смещение точки сборки. Частично это происходит еще здесь — в мире первого внимания, но основная Трансформация (уже не эго и не базальных комплексов, а целостного существа) — содержание последних шагов к “окончательному путешествию”.

Энергетические потоки универсального намерения, видение эманаций — все это так влияет на психический мир, что повседневный, социальный человек просто перестает существовать. С ними трудно иметь дело, с ними — великими Трансформантами, которые отправляются в Неведомое — практически невозможно общаться.

Безупречность лишает этих сверхлюдей последней шелухи социальности. Они чересчур просты и жестоки. Они видят так много, что не могут выделить из Большого Мира крохотные интересы своих собратьев, их ничтожные эмоции. Не стоит думать, будто они надменны или способны на обдуманную жестокость. Это иной психологический тип — необыкновенно великодушный, терпимый, любопытный и чувственный.

Но что между нами общего, если они чувствуют всем телом “толчки” Земли или миграцию неорганических существ через наш диапазон восприятия? Что мы можем сказать друг другу?

Толтекские маги, достигшие Трансформации, холодны и далеки для нас — социальных “человеков”. Более того, они пусты и слишком абстрактны, ибо им нечего нам предложить. Это другой вид. Они подобны звездам — каждый школьник знает, как они далеки и огромны, сколько энергии бушует внутри этих раскаленных сфер... Тем не менее судьба звезд — Космос, а мысли их длятся иногда миллионы лет — что нам сказать друг другу?

Так и толтеки. Они уходят, мы остаемся. Их намерение прекрасно и непостижимо, как и их судьба. Ну а наша судьба — проста и банальна. Настолько банальна, что порой спросишь себя: а стоит ли называть себя Человеком?



 

 

ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека